Рогатая звезда и небесный волк

Несмотря на свою дурную славу, Тайчжоу кипел жизнью. С высоты, когда они только спустились у окраины, город напоминал пестрый узор фонарей и огней, растянувшихся по берегам реки. Казалось, он не знал сна: шум торговцев, звон колокольчиков и свист флейт сливались в единый многоголосый хор.

Когда они шагнули на каменную мостовую, их сразу окунуло в гул главного рынка.
По обе стороны теснились лавки: одни предлагали дымящиеся котлы с лапшой и пряным мясом, другие — шелка, нефрит, медные фигурки и десятки амулетов. Но среди этого богатства выделялись совсем иные товары: сверкающие клинки с кровавыми разводами на лезвиях, потрескивающие свитки с печатями, от которых исходило ощущение угрозы, уродливые маски с искажёнными лицами демонов.

У каждой такой лавки стояли по двое-трое охранников: руки на эфесах, глаза жёсткие, лица злые. Они не пытались скрывать готовность пустить в ход оружие при малейшем намёке на непорядок.

Но прохожие, толпами снующие меж рядов, словно и не замечали всей этой опасности.
Смеялись, спорили о ценах, обсуждали последние события. Женщина, покупавшая рыбу, невозмутимо бросала в разговор фразы о том, сколько голов отрубили вчера в столице, с тем же спокойствием, с каким выбирала карпа для ужина. Двое мужчин, за кружкой рисового вина, оживлённо рассуждали о том, какой знатный род недавно пал в результате очередного кровавого заговора — и тут же перешли к обсуждению новой партии пряностей.

Таковы были жители северной Цзянсу: ко всему привыкшие, ко всему равнодушные. Здесь человеческая жизнь стоила не больше серебряной монеты, и смерть никого не удивляла.

Тяньлан Бэй с Мин Хохаем держались настороженно, Син Сюань же, закутавшись в успешно отобранный без лишних препирательств у небесного волка черный плащ, шагала уверенно, словно возвращалась в знакомое место, где каждая улица и каждая тень знали её имя.

Свернув с шумного рынка в более узкую улочку, Син уверенно повела их дальше, обходя толпы людей и ныряя в узкие проходы между домами.

В конце пути показался двухэтажный постоялый двор с облупившейся вывеской «Летающий журавль». На первый взгляд — захудалое заведение, куда в основном захаживали подвыпившие торговцы и наёмники. Изнутри доносились смех, звон кружек и звук чьей-то пьяной песни, перебиваемый руганью.

Летающий журавль на первом этаже оказался больше похожим на дешевый трактир-шумным и на удивление людным, даже несмотря на поздний час. Дверь распахнулась, и их окутал густой запах жареного мяса, пряностей и дешёвого вина. Воздух был тяжёлым от дыма курительных трубок, а пол слегка лип к подошвам.

За длинными столами сидели торговцы, наёмники, парочка явно подпивших заклинателей — но все делали вид, что заняты своим делом. При этом взгляды многих скользнули к троице у входа и задержались на долю секунды дольше, чем следовало бы.

— Неплохое местечко, — сухо заметил Тяньлан Бэй, обводя зал хмурым взглядом.

— Здесь всегда полно народу, — тихо сказала Син Сюань, поправляя плащ так, чтобы спрятать усталое лицо. — В таком шуме легче затеряться.

— Или легче попасться на глаза тем, кому не следует, — фыркнул Мин Хохай, не скрывая раздражения.

Хозяин постоялого двора, пузатый мужчина с красным лицом, довольно заулыбался, заметив новых клиентов, и поспешил их встретить:

— Проходите, господа, у меня как раз осталась свободная комната наверху!
Чистое бельё, крепкие стены, никто не побеспокоит.

—Всего одна?-Уточнил Тяньлан Бэй

Хозяин постоялого двора замахал руками и спешно принялся объяснять:

—Одна, но очень просторная и с четырьмя отдельными койками.В это время в Тайчжоу свободное место для ночлега обычно вовсе не сыщешь, так что этим господам сегодня ещё очень повезло.

Троица молча переглянулась — и согласилась.

—Давай, расчехляй свой кошель-тут же фыркнула Син, обращаясь к небесному волку.

—А где волшебное слово?-Язвительно протянул Тяньлан Бэй.

Син, не удосужившись даже окинуть того презрительным взглядом, сразу обратилась к шиди:

—У тебя есть деньги?

—Я батрачу на Хуо Цзая от рассвета до заката и без единых выходных.Думаешь, дитя пустоты платит нам чем-то кроме пинков под зад?-Недовольно пробубнил Мин Хохай.

Она закатила глаза аккурат под
акомпанемент раздраженного щелканья языком Тяньлана, уже достающего из кошеля пару медяков, тут же успешно переданных в руки хозяину, после чего они начали подъем на второй этаж.

Представшая их взору комната была просторной, но не самой уютной: облупленный и потрескавшийся деревянный пол и стены, четверо узких коек, низкий столик, засаленный коврик на полу и крошечное окошко с видом на крыши города, освещённые тусклым светом фонарей.

Син Сюань, зайдя в комнату попыталась с помощью одной ноги стянуть ботинок с другой, параллельно снимая плащ и верхний халат.Бросив их на стул в шаге от себя и промахнувшись, она с грохотом завалилась на кровать, завершив, наконец, содомию со своей обувью остановившейся на пол пути к цели.Снисходительно протянув к ней руки для окончательного высвобождения своих запревших пальчиков, девушка швырнула грязные от болота ботинки куда-то в сторону, и попав в о чем-то задумавшегося и застывшего у двери Тяньлан Бэя шумно выдохнула, а после всего заползла повыше на кровать, взявшись искать самую удобную позу для сна.

—Ты так и будешь там стоять, как вкопаный?Заходи уже.

Мин Хохай, к этому времени успевший уместиться на одной из кроватей, не сдержал смешок, а Тяньлан, глядя на всю эту картину вскинул бровь, уставившись на Син с немым вопросом.Недолго думая, Син Сюань последовала его примеру-её правая бровь топорщилась дугой.

—Ложись спать, завтра нам вновь предстоит долгий путь-недолго играя с Син в эти игры, и в конце концов сдавшись, устало произнёс небесный волк, бухнувшись на крайнюю от окна кровать.

Проснувшись после полудня, Син Сюань впервые после прибытия в столицу почувствовала себя настолько отдохнувшей-словно и не было тех вчерашних ранений и разорвавшегося, как тряпка меридиана.Осмотревшись вокруг , Син обнаружила, что кроме неё в комнате не было никого.Посему, спешно натянув одежду и сонно потягиваясь, она сразу спустилась в общий зал трактира. Гул голосов, стук кружек, запах тушёного мяса — всё это навалилось на неё сразу, но куда больше её удивила картина в углу.

За низким столиком, с суровыми лицами, будто решают судьбу Поднебесной, сидели небесный волк и её шиди... и в тишине, отгородившись от всего мира, играли в вэйци. Чёрные и белые камни выстраивались на доске, словно армии перед боем, а двое упрямо вели свою «битву», даже не заметив её появления.

— Вы что, два старика, — усмехнулась Син Сюань, скрестив руки на груди, — помирились наконец-то?

Мин Хохай, даже не подняв глаз, ответил ледяным тоном:

— Помирились? Да тут битва не на жизнь, а на смерть. У нас уже три ничьи, и ни одной победы.

— Он просто не хочет признать поражение, — сухо вставил Тяньлан Бэй, передвигая очередной камень. И добавил, всё так же не глядя на неё: — Я заказал тебе завтрак.

Он кивнул на край стола. Син Сюань проследила за его взглядом и увидела две тарелки. На одной — давно остывшая лапша в бульоне с парой странных тёмно-коричневых кусочков, отдалённо напоминавших мясо, скорее настораживающих, нежели вызывавших аппетит. На другой — пара подсохших баоцзы, которые выглядели так, будто их приготовили ещё во времена второй великой войны с властителем Сываном.

Син Сюань с самым презрительным видом уставилась на «угощение», а затем на двух своих «товарищей».

— Великолепно, — протянула она, — значит, я для вас либо местная сумасшедшая, готовая сожрать даже сырую крысу, будучи уверенной что это деликатес, либо какой-то нищий оборванец, которому и помои подойдут?

Мин Хохай ухмыльнулся краешком губ, поставив камень с лёгким щелчком:

— Нищему хотя бы не пришлось терпеть наше общество.

А Тяньлан Бэй, не моргнув глазом, спокойно ответил:

— Сначала ешь, потом жалуйся. Иначе, боюсь, после следующей партии ничего не останется-если опять будет ничья, кто-нибудь из нас вполне может перевернуть стол вместе с игральной доской.

Син Сюань с самым надменным видом пододвинула к себе тарелку с лапшой, села рядом и шумно вздохнула:

— Ну что ж... раз больше ничего нет, тогда рискну остатками здоровья.

Она нарочно громко зачерпнула лапшу, втянула её, и, сморщившись, покосилась на тёмно-коричневые куски в бульоне:

— А это что за гадость? Вы точно уверены, что это мясо, а не, к примеру, подметка от сапога какого-нибудь прохожего?

Тяньлан Бэй, не отрывая взгляда от доски, бросил коротко:

— Это мясо кабана. Или что-то, что повар назвал кабаном.

Мин Хохай хмыкнул:

— Думаю, скорее кабан готовил повара, а не наоборот.

—Или они оба обгладывали ботинки, а затем друг друга-фыркнула Син Сюань, и театрально закатив глаза, нарочно грохнула палочками по краю миски и откинулась на спинку стула:

— Да уж, два стратегa великих сражений. Один не видит разницы между едой и подметками, другой готов целый день сидеть и переставлять камушки. Прямо воодушевляющая компания.

Тяньлан Бэй наконец поднял на неё взгляд — спокойный, чуть прищуренный, и с тенью усмешки:

— Если опять будет ничья— виновата в том, что мы вовремя не двинулись в путь будешь ты.

— Я?! — Син Сюань изобразила неподдельное возмущение. — Да вы и без меня оба уже трижды умудрились сыграть вничью. Ещё немного, и доска начнёт смеяться над вами громче, чем я.

Она взяла баоцзы, откусила кусок и, нарочно набитым ртом, пробурчала:

— Хо-ро-шо-хоть-тесто-е-щё-е-ди-бо-е...

Мин Хохай на секунду всё-таки отвёл взгляд от доски и с мрачным видом сказал:

— Шицзе...Нет, учитель-при всём моём безмерном уважении, но если ты не заткнёшься, я начну играть этими баоцзы вместо камней.

Син Сюань ухмыльнулась победно, уставившись на обоих:

— Отлично. Значит, это будет первая партия, где кто-то точно проиграет.

Син с ленцой дожевала баоцзы, подперла щёку ладонью и лениво протянула:

— Ну что, деды, отодвиньтесь. Давайте-ка я вам покажу, как настоящие мастера играют.

Небесный волк с Мин Хохаем синхронно скосили на неё глаза — одинаково недовольные, но ни один не возразил. Син Сюань уселась между ними и, небрежно вытянув руку, взяла первый чёрный камень.

Мин Хохай недовольно проворчал:

— Вообще-то так не ходят.

— А я хожу, — безмятежно ответила Син Сюань и щёлкнула камнем по доске.

Дальше партия пошла так стремительно, что оба мужчины сперва даже не уловили момента, когда их позиции начали рассыпаться. Син улыбалась самым невинным видом, то и дело теребя край рукава или подталкивая локтем одну из чашек с камнями.

— Стой, — нахмурился Тяньлан Бэй, когда увидел, что чёрные фигуры вдруг сомкнули кольцо там, где секунду назад ещё была свобода. — Такого хода не было.

— Был, — сладко протянула Син Сюань, изогнув бровь. — Просто вы оба слишком увлеклись своими унылыми раздумьями. Надо играть быстрее, господа!

Мин Хохай прищурился, подозрительно уставившись на её руки:

— Ты жульничаешь.

— Докажи, — хищно усмехнулась Син Сюань.

Через четверть часа партия закончилась:

Мин Хохай с мрачным видом отодвинул чашу, Тяньлан Бэй тихо выдохнул сквозь зубы, а Син Сюань победоносно откинулась на спинку стула и театрально хлопнула ладонями.

— Вот видите? Женщина с демонической кровью, которая половину жизни притворялась маленьким бесплотным духом ребёнка, просто обречена быть богиней обмана.

— Скорее демоницей, — процедил Мин Хохай.

— Скорее бесстыжей, — добавил Тяньлан Бэй.

— Ах, благодарю вас, господа, — Син Сюань сложила руки на груди и сделала вид, будто принимает аплодисменты невидимой публики. — Именно такие слова я всегда мечтала услышать от своих соратников.

Син уже собиралась во второй раз обыграть Мин Хохая, когда вдруг поймала на себе взгляд. Она, как ни в чём не бывало, щёлкнула камнем по доске и одновременно лениво скользнула глазами по залу.

В дальнем углу трактира сидел мужчина в сером плаще с глубоким капюшоном, из-под которого поблёскивали холодные глаза. Он не пил и не ел, только делал вид, что вертит в руках чашу, а сам не отрывался от их стола.

— Сдавайся, старикашка, — пропела Син Сюань, подталкивая очередной камень вперёд. — Ты уже загнан в угол.

— Я?! — Мин Хохай резко поднял взгляд от доски и заметил, куда на самом деле смотрит Син Сюань. Его пальцы медленно сомкнулись на сяо.

Небесный волк не стал задавать лишних вопросов — сразу отложил камень, положил ладонь на рукоять меча и коротко сказал:

— Не поворачивайтесь. Но он идёт к нам.

Тяжёлые шаги и правда приближались. Син Сюань зевнула и театрально откинулась назад, будто вовсе не чувствовала тревоги. Но глаза её потемнели.

Мужчина в плаще остановился прямо рядом с их столиком и хриплым голосом произнёс:

— Многоуважаемая госпожа Шэнь... или всё же госпожа Син? Не ожидал встретить вас здесь, в таком... скромном месте.

Син Сюань медленно улыбнулась — так, что улыбка показалась Тяньлан Бэю опаснее, чем обнажённое лезвие.

— Удивительно, что до сих пор живы те, кто вообще что-то ожидает, — протянула она. — Ну что, друзья мои, похоже, у нас намечается новая партия. И ставки куда выше, чем в вэйци.

Мужчина в плаще медленно снял капюшон. Лицо оказалось измождённым, с резкими чертами и сеткой мелких шрамов. Но главное — метка, проступившая на лбу: тёмно-алый знак, будто выжженный изнутри.

Мин Хохай тихо втянул воздух и нахмурился и прошипел сквозь зубы:

—Мать твою старуху за ногу-это же метка пустоты!

Меткой пустоты назывался особый символ, который появлялся у людей после ритуала поклонения пустоте, а в одном из оригинальных свитков полного собрания учения Кунсю ещё и её сыновьям.В учении он существовал под видом усиливающего ритуала, позволяющего крайне быстро продвинуться в своем самосовершенствовании на ступень выше с помощи заключения своеобразного "контракта" со стихией Хаоса, но при этом в обмен на силу отнимал у заклинателя часть собственной жизни.

Более того, ритуал требовал обязательного кровавого жертвоприношения, причем жизни требовались именно невинных людей, да и силу давал не самую колоссальную-подобного уровня вполне могли достичь талантливые заклинатели собственными усилиями, а потому пользовались этим ритуалом либо самые отчаянные, либо наглухо отбитые и мерзкие уроды, которые в принципе от рождения были бездарностями.

По крайней мере Син Сюань таких откровенно презирала, и в Цзянху даже разговоры о подобных мерзостях не в чисто познавательных целях сурово наказывались.

Впрочем, и знали об этом пункте далеко немногие-ведь единичные экземпляры свитков оригинального учения Кунсю когда-то долгое время хранились как раз в библиотеке Цзянху.Оттого было более странно встретить подобного осведомленного человека.

Тяньлан Бэй тут же схватился за рукоять меча, но мужчина поднял ладонь, показывая, что не достанет оружия:

— Спокойнее. Я не слуга Хуо Цзая. Я — беглец.

Син Сюань лениво постучала пальцем по столу:

— Беглец? Ты носишь знак пустоты, и хочешь, чтобы я поверила, будто у тебя нет хозяина?

Глаза мужчины блеснули мрачным огнём.

— Я был заклинателем Сяоцзина, пока... пока Сыван в свое время не объявился в нашем храме. Все остальные погибли. Я выжил... но вот с этим клеймом. — Он ткнул в свой лоб. — Оно жжёт меня каждую ночь, но вместе с болью приносит знание. Я знаю, что дитя вот-вот появится. Я знаю, где именно.

Тяньлан Бэй и Мин Хохай переглянулись, а Син Сюань хмыкнула:

— И что же? Ты пришёл сдать нам великое пророчество в обмен на миску лапши?

— В обмен на жизнь, — прохрипел мужчина.

— Если я останусь один, пустота скоро вырвет мне душу. Но если вы возьмёте меня с собой... у вас будет шанс встретить дитя во всеоружии. Я помогу.
Трактир словно притих. Даже шумный рынок за окнами показался далёким.

Тяньлан Бэй наклонился ближе к Син Сюань и тихо сказал:

— Это может быть ловушка.

Мужчина с меткой пустоты сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Я чувствую его... каждую ночь, когда метка горит, будто мне прожигают череп. Оно зовёт. Оно тянется к живым душам.

Син Сюань скрестила руки на груди и металлическим голосом отчеканила:

— Ближе к делу.

Он закрыл глаза, будто вглядываясь внутрь себя, и заговорил чуть тише:

— Он родится не в деревне Баньюань.

—Он откроет новый разрыв?-Мгновенно догадалась Син.

Мужчина кивнул:

—В устье реки Янцзы. Там, где когда-то стоял город, стёртый с лица земли, — Сюньшуй. Его уничтожили во времена древних войн, но в недрах земли осталась трещина, ведущая к самому сердцу пустоты. Именно там дитя появится на свет.

Тяньлан Бэй нахмурился:

— Это рядом с торговыми путями. Если оно выйдет наружу — сотни деревень будут уничтожены в считанные часы.

Мужчина медленно кивнул.

— И это не будет властитель уровня Сывана. Я не чувствую такой силы. Но его ци нестабильна, словно клубок хаоса. Оно будет меняться, искать форму... И чем больше людей падут от его руки, тем быстрее оно окрепнет.

Она молча выслушала беглеца, барабаня пальцами по столу. В глазах плясали насмешливые искры.

— Значит, в устье Янцзы, дитя пустоты вот-вот вылупится, всё пропало, мир в опасности, — протянула она с фальшивым сочувствием. — Как трогательно.

Он нахмурился:

— Я говорю серьёзно.

— А я тоже, — холодно отрезала Син Сюань.

— Так вот слушай внимательно. У меня нет ни времени, ни малейшего желания снова рвать жилы ради спасения поднебесной. Я уже однажды пыталась — знаешь, чем это кончилось?

Мужчина не ответил, только опустил глаза.

— Вот именно, — продолжила она. — И вообще, с чего ты решил, что я не знаю, откуда у тебя взялась эта метка?—Слегка презрительно вздернув брови спросила Син.

—Прирезал пару маленьких сироток под шумок, потому что было лень тратить время на самосовершенствование и занятие практиками, в которое в твоем случае наверняка можно было сделать ещё  больше гадостей для простых невинных людей, учиняя разбои и грабежи, если не хуже,
а теперь корчишь из себя то ли жертву, то ли святого благодетеля, беспокоящегося за всё живое?

Син Сюань чуть склонила голову и улыбнулась так, что улыбка больше напоминала хищный оскал.

— Знаешь, у меня есть предложение получше. Сам сходи к своему дитю. Встань перед ним, протяни руки и расскажи, как ты геройски предупреждал людей, но тебя никто не послушал. Может, он даже впечатлится — перед тем как разорвать тебя на куски.

Она резко откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.

— А сейчас я займусь тем, что действительно важно.А пустота... пусть подождёт.

Тяньлан Бэй и Мин Хохай переглянулись — один с едва заметной улыбкой, другой с кривым усмешливым фырканием.

Мужчина стоявший напротив Син Сюань, почти насмешливо спросил:

— А что ты будешь делать, — произнёс он ровным тоном, — если новое дитя присоединится к Хуо Цзаю до того, как ты восстановишь свои силы?

Син медленно подняла взгляд, и в её глазах сверкнула молния.

— Что ты сказал?.. — её голос зазвенел опасной сталью.

Он чуть склонил к ней голову, уголки губ дрогнули в кривой усмешке.

— Разве не об этом ты думаешь каждый день? Успеешь ли оправиться, пока твои «огрызки» Цзянху не сгорят в пламени?

В следующее мгновение Син Сюань, забыв про боль в меридиане, схватила его за ворот и резко дёрнула на себя.

Заслышав это, несмотря на тихий голос говорившего прямо над головой Син, Мин Хохай с посеревшим лицом подскочил с места, а небесный волк вновь ухватился за рукоять меча, готовясь в любой момент атаковать.

— Откуда ты знаешь... — её дыхание сбилось, слова вырывались с яростью. — Откуда тебе известно про местоположение Цзянху?!

— Ах... вот оно что, — лениво протянул он, даже не пытаясь освободиться. — Я угадал?

Его глаза вспыхнули хищным светом, и в ладони зашевелилась тёмная энергия.

— Про их жалкое пристанище знают не так уж и многие. Но поверь, скоро их поимеют все наши.-На этих словах неизвестный мужчина скривил губы в омерзительной кривой усмешке.Сгусток тёмной ци мгновенно сорвался с его руки, и хищно рванулся к Син Сюань.

Син ощутила вспышку тёмной ци раньше, чем она ударила. Её пальцы вцепились в ворот мужчины ещё сильнее, но в следующее мгновение она рывком оттолкнула его и резко отклонилась назад.

Тёмный сгусток пронёсся в сантиметре от лица, с жутким свистом рассёк воздух и ударился в стену. Камень вздрогнул, покрывшись сетью чёрных трещин, и по залу разлился густой зловонный туман.

— Тц... — выдохнула Син Сюань, прикрывая рот рукавом.

Темная энергия мгновенно расползалась по помещению, клубясь, как живая. Она пыталась проникнуть в каждую щель, обволакивала мебель, скрывала выход.
Краем глаза Син успела уловить, как её собеседник двинулся к двери, его силуэт на миг проступил сквозь мрак.

— Стоять! — рявкнула она и метнулась следом, пробивая себе путь через клубящийся туман.

Но стоило ей выскочить на улицу, как ночной воздух встретил её звоном цикад и гулом рынка вдали. Туман остался позади, а самого мужчины не было нигде.
Син стиснула зубы так, что они скрипнули.

Когда Син Сюань, выскочив из тумана, оказалась на улице, в спину ворвался поток воздуха — это Тяньлан Бэй и Мин Хохай и кинулись следом.

— Сюань! — хмуро окликнул её небесный волк, мгновенно скользнув взглядом по улице в поисках врага. Но там, кроме редких прохожих и фонарей, качающихся от ветра, никого не было.

Мин Хохай задержался на пороге, его лицо было мрачным. Он склонил голову, слушая отголоски рассеявшейся ци, и тихо пробормотал:

— Судя по всему, это очередная провокация Хуо Цзая... — он прищурился, будто пытаясь разглядеть нити замысла в пустоте. — В какие же игры он играет?..

Син Сюань стояла посреди улицы, её волосы, выбившиеся из причёски, колыхались в ночном ветре. Она обернулась к ним, глаза её блеснули в свете фонарей, и голос прозвучал низко и загадочно:

— Игры? Нет. Пока мы даже не игроки... лишь белые кости на доске.

Она скрестила руки на груди и вскинула взгляд к небу, где тучи медленно ползли к луне.

— Но решающая партия всё ближе.

****

Когда троица уже собиралась покинуть Тайчжоу, Тяньлан Бэй первым предложил взять повозку:

— На лошадях и уж тем более пешком добираться будет труднее - вы оба всё ещё слишком слабы, а на мече рискуем привлечь ненужное внимание — сказал он, разглядывая торговые ряды на выезде из города.

Не дожидаясь возражений, он выбрал крепкую крытую повозку с парой выносливых коней и сам заплатил за неё, даже не дав Син Сюань и Мин Хохаю открыть рта.

— Ну раз уж ты так горишь желанием спонсировать наше путешествие, — лениво протянула Син, закидывая ногу на край повозки и устраиваясь внутри с царственным видом, — я только за. Раньше я, вообще - то, и так всегда путешествовала с комфортом.

Мин Хохай лишь презрительно фыркнул, но и сам не отказался: вытянулся на сидении напротив, сложив руки за головой, и закрыл глаза, как будто именно так и полагалось ехать.

Так и началось их пятидневное путешествие в абсолютном спокойствии.
Дни текли медленно и однообразно.По мере продвижения вглубь севера, несмотря на летнее время года, температура с каждым днём становилась всё ниже, а ночной мороз порой и вовсе пробирал до костей.Повозка мерно скрипела по просёлочным дорогам, колёса дробили камешки, а солнце вставало и склонялось к закату, ничем не тревожа их покой. Они останавливались лишь между небольшими деревнями и поселениями, выбирая уединённые лесные поляны или укрытые от чужих глаз берега ручьёв.

Син Сюань наслаждалась этой праздностью без тени угрызений совести: спала, когда хотела, ела, когда Тяньлан приносил припасы, и иногда с ленивой насмешкой поддразнивала своих спутников.

Мин Хохай большую часть пути проводил, прикрыв глаза, но пальцы его часто касались сяо, и стоило ветру перемениться, как в воздухе рождались тихие, убаюкивающие мелодии.

Небесный волк же вёл себя так, словно обязан был нести на себе всё путешествие: днём сидел на облучке, держа поводья, а ночью первым проверял местность перед привалом, выставлял защитные печати и лишь потом позволял себе немного сна.

На третий день, когда они миновали Тайчжоу и обошли стороной четыре маленькие деревушки, впереди уже показались очертания Сюйчжоу. Там когда-то раскидывались обширные земли Цзянху — с резиденциями на склонах Юньлуншаня, с аллеями, садами, тренировочными площадками. Теперь же эти места молчали.

Мин Хохай, выглянув из повозки, негромко сказал:

— Быстрее всего идти вдоль Хуайхэ. Не доходя до Хунцзеху свернём на запад — там уже пара шичэней пути, и поселение шаманов будет рядом.

Син Сюань чуть приподняла бровь, лениво оглядывая горизонт, и усмехнулась:
— Интересные люди-столько лет прожили у нас под боком и ни разу не попались на глаза.

Повозка глухо скрипела, колёса то и дело подпрыгивали на неровностях, но никто не жаловался. Чем дальше они уходили от обжитых мест, тем заметнее менялось само дыхание земли.

Воздух становился тяжелее, плотнее, насыщеннее — в нём витала какая-то первозданная сила, не тронутая ни имперскими законами, ни заклинательскими печатями. Ци этих земель была иной: дикой, необузданной, словно живая. Казалось, она текла вокруг, врастала в деревья и камни, пульсировала прямо под землёй.Здесь она сама решает, что ей растить и где этому стоять.

— Здесь всё иначе, — пробормотал Тяньлан Бэй, хмуро оглядываясь, когда дорога пошла вдоль берегов Хуайхэ.—Впервые вижу настолько странный ландшафт.

И правда — привычные глазу поля и ухоженные сады исчезли. Вместо них тянулись бескрайние леса, где гигантские деревья переплетались кронами так тесно, что сквозь них едва пробивался свет. Иногда попадались скалы, изогнутые в таких вычурных формах, будто кто-то специально вырезал их, придав очертания звериных морд или человеческих лиц.

Чем дальше они углублялись, тем больше природа становилась фантасмагоричной. Высотой почти в человеческий рост грибы, с шапками всех оттенков — от нежно-голубого до ядовито-алого — густо росли вдоль тропы. Между ними попадались цветы, испускавшие слабое сияние, будто звёзды опустились на землю.

Мин Хохай, приподняв полог повозки, долго молчал, вглядываясь в этот странный мир, а потом тихо произнёс:

— Будто шагнули в другой сон.

Син Сюань слегка усмехнулась, но ничего не сказала, лишь плотнее закуталась в плащ небесного волка.

Примерно через два шичэня дорога начала уходить в сторону холмов, а вместе с ней — и привычные пейзажи. Ветки деревьев сгибались в дуги над тропой, переплетаясь так тесно, что образовывали естественные арки. На ветвях висели пучки сушёных трав и пёстрые ленточки, перевязанные узлами — словно лес сам был расчерчен невидимой рукой шаманов.

— Тот, кто здесь живёт, давно научился договариваться с духами, — негромко заметил Мин Хохай, разглядывая странные символы, вырезанные прямо на коре.
Тяньлан Бэй лишь сжал поводья и молча кивнул.

Скоро они заметили первые признаки поселения. Сначала — резкий, терпкий запах дыма и трав, тянущийся откуда-то впереди. Потом — звук бубнов и протяжные, нараспевные голоса, будто кто-то вел обряд.

Наконец, дорога вывела их к окраине деревни. Хижины шаманов мяо резко отличались от привычных домов Поднебесной: крытые соломой, с резными тотемами над входами и связками амулетов из костей, камня и перьев, развешанных под крышами. У дверей каждой хижины стояли фигурки — то ли идолы, то ли стражи, грубо вырубленные из дерева, с вырезанными круглыми глазами.

Жители тоже выглядели иначе: на них были яркие, вышитые одежды, у женщин — целые каскады украшений из серебра и меди, звенящих при каждом шаге. Мужчины носили амулеты из клыков зверей и длинные, до земли, плащи из грубой ткани. Но более всего бросался в глаза их взгляд — спокойный, внимательный, словно они видели гостей насквозь.

— Ну вот, — пробормотала Син Сюань, опершись на край повозки. — Готовьтесь резать собак и стучать в бубен, мальчики.

—Или людей-хмуро добавил Тяньлан Бэй.

Местные то и дело глазели на них, а уловив на себе взгляд путников сразу же отводили глаза и перешёптывались, пока трое чужаков шли по главной улице деревни. Словно присутствие незваных гостей само по себе было чем-то нехорошим, но открытого препятствия никто не чинил.

Мин Хохай первым шагнул вперёд к небольшой группе мужчин, сидевших у костра. Среди них выделялся один — его одежда была пестра и богато украшена: густая вышивка переливалась огненно-красным и чёрным, на груди висели крупные медные подвески, а волосы были перевязаны яркой лентой с нанизанными перьями.

— Нам нужны шаманы с тройным смешением кровей, — прямо сказал Мин Хохай.

Мужчины переглянулись, и один из них заговорил — на языке, совершенно чуждом. Слова звучали резко, с гортанными переломами, словно из самого нутра земли вырывались.
Мин Хохай нахмурился, впервые за долгое время явно растерявшись.

Но в этот момент Син Сюань шагнула вперёд. Она произнесла те же слова, но уже на другом языке — мягком, певучем, будто половина фраз была спета.
Мужчины удивлённо вскинули головы, а Тяньлан Бэй и Мин Хохай уставились на неё так, словно впервые видели.

Тот, что был в пёстрых одеждах, медленно встал, подошёл ближе и, склонившись чуть вперёд, окинул её внимательным взглядом с ног до головы.
— Покажи свою шею, — сказал он на том же языке, уже гораздо мягче, чем минуту назад.

Син Сюань застыла, удивлённо вскинув брови. Неужели этот мужчина знает, что скрыто под её лентой? Подумалось, что в обычных землях Чжунсиня подобное вызвало бы шёпот, страх или суеверные догадки. Но здесь, среди людей, живущих по совсем иным законам и обычаям, её метка вряд ли покажется чем-то диковинным. Скорее наоборот — чуждые и строгие традиции Поднебесной показались бы местным дикостью.

Не колеблясь дольше, она потянулась к белой шёлковой ленте с кружевными узорами и развязала её. Лента мягко скользнула с шеи, открыв взору окружающих тонкую чёрную полосу, проходящую точно посередине её горла. Полоса напоминала ствол розы, усыпанный множеством острых шипов, уходящих будто прямо под кожу.

Мужчина в пёстрых одеждах внимательно всмотрелся, и выражение его лица изменилось. Враждебность ушла, в глазах мелькнуло уважение, и он утвердительно кивнул.

— Ты знаешь язык наших отцов, и носишь метку, что не каждому дано, — произнёс он уже тоном куда мягче. — Иди по этой дороге на запад. Когда увидите каменный столб с вырезанными птицами, свернёте к горам. Там живут те, кого ищете.

Он чуть склонил голову, а остальные мужчины вокруг, до этого настороженные, отступили назад, словно признавая её право идти дальше.

— Нам в ту сторону, — Син Сюань указала пальцем на громадное голубое дерево, венчавшее склон за дальней горой. — Свернём там. Именно там мы и найдём тех, кого ищем.

Она шагнула первой, но не успела сделать и пары шагов, как за спиной посыпались вопросы.

— Что это был за язык? — резко выпалил Мин Хохай, нахмурившись.

— И что это за метка? — Тяньлан Бэй указал взглядом на её шею, где всё ещё виднелась чёрная полоса.

Син остановилась, прикрыла глаза и тяжело вдохнула, словно уставшая старуха, которой снова приходится объяснять то, о чём говорить не хочется.

— Язык — мандаринский, — сказала она спокойно, будто между прочим. — Метка... с рождения.

— Ты знаешь, что это значит? — Небесный волк прищурился. — Можно ли вообще доверять этим людям?

— Понятия не имею, что это за метка, — Син Сюань лениво повела плечом, но её взгляд потяжелел. — Но вполне возможно, что ответ знают именно те, к кому мы направляемся. Что же до доверия... Мандаринский язык — вымирающий, но мой отец владел им в совершенстве. Он обучил меня ещё в раннем детстве, задолго до того, как Хай-Хай появился в Цзянху. Сомневаюсь, что это было просто так.

Она на мгновение замолчала, уставившись куда-то в сторону, погрузившись в воспоминания. На лбу её пролегла тень — то ли сомнение, то ли нечто похожее на предчувствие.

— Шицзе! — Мин Хохай тронул её за локоть, возвращая в реальность.

Она отмахнулась, сжала в руках белую ленту, повременив с тем, чтобы повязать её обратно на шею и пошла вперёд.

— Пошли. Время болтать закончено.

И трое направились в указанном направлении — к огромному голубому древу, чья крона сияла в лучах заходящего солнца, словно пламя из лазурных искр.

Они медленно приближались к древу, и чем меньше оставалось расстояние, тем сильнее менялся сам воздух вокруг.
Ветки, свисающие до самой земли, тянулись навстречу путникам, переливаясь мягким синим светом, словно стеклянные нити. Цветы, похожие и на пионы, и на хризантемы одновременно, распускались прямо у них на глазах, источая лёгкий аромат — свежий и тёплый, будто дыхание летней ночи.

Перед древом раскинулось углубление, а в нём — крохотный водопадик, падающий в прозрачное озеро, от поверхности которого поднимались тонкие струйки пара. Горячие источники. Поверхность воды искрилась, отражая голубое сияние дерева так, будто озеро было не водой, а жидким небом.

Ци в этом месте была особенной. Она не одурманивала, не убаюкивала, как в сердце клана Шу. Здесь не было иллюзий и сладкой фальши. Напротив — она была настоящей, тёплой, чистой.

Син Сюань ощутила, как сердце предательски дрогнуло. Это чувство... оно было почти болезненно родным.
Словно... она снова маленькая девочка, едва достигшая трёх лет. Словно снова сидит на коленях у матери, чувствует её мягкую ладонь, ласково скользящую по волосам. Рядом — отец, в кресле у камина, и его низкий голос, рассказывающий страшноватые, но до дрожи увлекательные сказки. А в воздухе оживают настоящие тени — подчинённые лёгкому движению его пальца. Он превращал их в целые представления — мрачные, чарующие, но почему-то всегда безопасные, пока рядом были его руки и материнское тепло.

Син Сюань вдруг остановилась, не в силах сделать следующий шаг.

Между густо растущих деревьев, чуть поодаль от сияющего голубого древа, ютились несколько лачуг. На первый взгляд они выглядели до смешного простыми: крыши, крытые соломой, стены из грубо сколоченных досок и обтянутые в некоторых местах шкурами зверей, в щелях — мох и высушенные травы, которые, похоже, использовались и для утепления, и для отпугивания насекомых. Возле одной на верёвке сушились одежды неброских оттенков — простые, без единой вышивки или узора, а у другой стояла глиняная миска с чем-то густым, откуда тянулся терпкий запах трав.

И именно оттуда, из-за крайней лачуги, показался мужчина. Его шаги были уверенными, но спокойными, словно он вовсе не удивлён чужакам. Он выглядел до обидного обыкновенно — простая однотонная синяя одежда, ни украшений, ни оружия. Но стоило им подойти ближе, как детали бросались в глаза: его взгляд, тяжёлый и цепкий, из тёмно-красных, словно горящих изнутри глаз. Эти глаза не могли принадлежать обычному человеку — в них таилось что-то демоническое, первобытное.

Тяньлан Бэй остановился как вкопанный и нахмурился, машинально потянувшись к мечу. Мин Хохай, наоборот, даже слегка подался вперёд, явно пытаясь рассмотреть лицо пришельца получше, и только сильнее нахмурился.

— Его глаза... — пробормотал он едва слышно.

Но больше всего их поразило вовсе не это. На шее мужчины, чётко видимая под воротом, проходила тонкая чёрная полоса, словно ствол розы, усеянный мелкими острыми шипами. Метка — точно такая же, как у Син Сюань.

Небесный волк резко обернулся к ней, не веря своим глазам.

— Это... — он осёкся, не находя слов.

Мин Хохай даже шагнул в сторону, словно желая убедиться, что не обознался.

— Да это же... в точности как у тебя!

Син, напротив, оставалась абсолютно спокойной. Она лишь чуть приподняла подбородок, глядя мужчине прямо в глаза. Ни тени удивления на лице — будто всё происходящее было для неё не неожиданностью, а логичным продолжением пути.

Мужчина остановился в нескольких шагах от них, не торопясь подходить ближе. Его глаза — тёмно-красные, с глубокой, почти жгучей глубиной — задержались на Син Сюань. И только после долгого молчания он заговорил. Голос его был низким, будто отдающимся эхом внутри груди, и удивительно спокойным:

— Значит...ещё одна.

Он слегка склонил голову набок, рассматривая Син Сюань с тем же вниманием, с каким люди смотрят в зеркало, пытаясь рассмотреть в нём черты, похожие на свои.

— Я знал, что ты придёшь сюда, владычица северного ветра — произнёс он, будто констатируя факт, а не выражая догадку.

Тяньлан Бэй нахмурился, шагнув чуть вперёд:

— Кто ты такой?Откуда её знаешь?И почему у тебя такая же метка?

Мин Хохай прищурился, его взгляд скользнул от мужчины к Син Сюань и обратно.

— И что значит «ещё одна»?

Мужчина перевёл глаза на них:

— Я — тот, кто родился с такой же печатью, как и она. — Он кивнул в сторону Син-его лицо и голос оставались спокойными и непроницаемыми.

— И кто понял, что эта печать — не проклятие и не украшение, а знак...расы.

Син Сюань не дрогнула. Ни удивления, ни сомнений в её глазах. Только спокойное принятие — словно слова лишь подтвердили то, что она давно догадывалась в глубине души.

— Знак расы, говоришь... — произнесла она тихо, но твёрдо. — Тогда расскажи мне, что это за род.

Мужчина медленно шагнул ближе, и теперь голубое сияние древа мягко освещало его лицо, делая черты одновременно резче и таинственнее. Его алые глаза на миг задержались на метке Син Сюань, и он заговорил негромко, словно посвящая её в нечто сокровенное, а двоих её спутников — в чуждую им тайну:

— Здесь, в нашем племени, таких, как мы, называют хунь сюэ эр — дети смешанной крови. Полукровки между людьми, мяо и демонами.

Он чуть приподнял руку, словно показывая собственную метку, и продолжил:

— Издревле считалось, что у обычного человека и демона не может быть потомства. Две природы слишком различны, две ци слишком несовместимы. Но народ мяо всегда был другим. Их истинная ци течёт иначе — дикая, необузданная, отличная от ци ваших имперских земель. И потому случалось... что женщины мяо рождали детей от демонов.

Мужчина осмотрел всех присутствующих пристальным взглядом, чуть дольше задержав его на Син, и продолжил:

— Тем не менее, такие союзы достаточно редки, ибо не каждая женщина может выносить настолько особенное дитя. Лишь та, чьи меридианы полны ци, чьё тело способно выдержать ярость демонического семени. Чем сильнее был демон — тем крепче и чище должна была быть женщина. А народ мяо малочисленный. Поэтому такие случаи редки...

Он замолчал на миг, и его взгляд стал ещё пристальнее, почти испытующим.

— Но куда реже — почти единичны — были другие случаи. Когда потомство давал уже хунь сюэ эр... и человек с чистой ци. Это — явление, которому нет объяснения ни в наших легендах, ни в ваших хрониках.

Син Сюань всё это слушала без малейшего удивления, словно эти слова лишь складывались в узор того, что она и так знала сердцем. А вот её спутники смотрели на мужчину так, будто земля ушла из-под ног.

Мин Хохай и Тяньлан Бей переглянулись, первый-задумчиво, второй-слегка удивлённо.

—Значит, демонический владыка Шэнь-действительно полукровка?И его прозвище...Задумчиво пробубнил небесный волк под нос, задавая вопрос скорее себе, нежели окружающим.

— Я всё поняла.-Сдержанно ответила Син.

Мужчина сложил руки за спиной, его алые глаза прищурились, и в них мелькнул отблеск чего-то вроде иронии — словно он заранее знал все вопросы, которые ещё не успели сорваться с уст Син Сюань и её спутников.

— Я знаю, ради чего вы пришли, — спокойно произнёс он. — И отвечу сразу, прежде чем вы начнёте спрашивать. Да. Мы действительно можем помочь тебе восстановить правильную циркуляцию ци. Даже в повреждённых меридианах.

Мин Хохай и Тяньлан Бэй переглянулись, но промолчали, а Син Сюань лишь скрестила руки на груди, её взгляд оставался спокойным — будто она ожидала именно такого ответа.

Мужчина же продолжил:

— Но вот сколько времени это займёт... зависит не от нас, а от тебя. Видишь ли, у хунь сюэ эр есть особенность. Они обладают невероятной способностью к восстановлению, к регенерации. Однако сила этой регенерации не постоянна. Она напрямую связана с уровнем их внутренней синхронизации... с тремя корнями.
Он говорил неторопливо, будто каждое слово весило целую гору.

— Корнями трёх народов, что текут в твоей крови. Человеческого. Демонического. И — мяо. Чем ближе они к равновесию, чем гармоничнее они переплетены, тем сильнее пробуждается твоя истинная природа. И тем крепче становится связь со стихией хаоса, что лежит в самой основе врождённых особенностей хунь сюэ эр.

На последних словах алые глаза мужчины блеснули особенно ярко, будто он с удовольствием произнёс то, чего сам когда-то долго добивался.

— Но не сейчас, — добавил он после короткой паузы, чуть смягчив тон. — Всё придёт со временем. Когда мы начнём практику, ты сама поймёшь, о чём я говорю.

Син Сюань чуть прищурилась, на её губах мелькнула тень усмешки — ироничной и холодной. А вот её спутники явно были сбиты с толку: Тяньлан Бэй нахмурился, словно пытался осмыслить сказанное, а Мин Хохай невольно скривился — то ли от раздражения, то ли от того, что в его голове никак не укладывались слова о «трёх корнях» и «стихии хаоса».

Мужчина вёл их вглубь поселения, к подножию голубого древа. Там, среди нависающих сияющих ветвей, оказался небольшой круг, выложенный из камня, гладкого и словно живого — ци от него чувствовалась даже на расстоянии. По краям круга стояли несколько низких каменных столбов, на которых горели крошечные огни, испускавшие мягкое голубое свечение.

— Здесь, — сказал он, обернувшись к Син Сюань. — Место силы, связанное с нашей родовой памятью. Здесь ты начнёшь.

Сюань шагнула внутрь круга без колебаний, будто это было естественно, а вот её спутники остались стоять на границе, в напряжённом молчании. Мужчина сделал знак рукой:

— Садись в центр. Закрой глаза.

Она подчинилась. Лёд её недавней усмешки растаял — и впервые за долгое время Сюань выглядела уязвимой.

Мужчина опустился на колени позади неё и положил ладонь ей на спину. Его дыхание стало ровным, глубоким, а из-под кожи начала проступать слабая красная дымка — то ли энергия, то ли отблеск его демонических глаз.

Сначала ничего не происходило. Но потом Тяньлан Бэй заметил, как тонкая чёрная полоса на шее Син — тот самый «ствол розы» — ожила. Шипы на ней словно приподнялись, затрепетали, и от каждого шипа в кожу уходили тонкие линии, как прожилки, расходящиеся по её телу.
Мин Хохай стиснул кулаки.

— Что с ней творится?.. — выдохнул он, но мужчина не ответил.

Син Сюань, сидя с закрытыми глазами, ощущала, как внутри неё три силы начинают шевелиться. Человеческая ци — мягкая, прозрачная, словно ручей. Демоническая — тёмная и хищная, холодным огнём обжигала меридианы. И третья, необычная, та самая, что шла от народа мяо, — дикое дыхание леса, неукротимое и свободное, пахнущее сырой землёй и цветением.

Они сталкивались друг с другом, искрили, будто не желали мириться. От этого по телу Син Сюань пробежала волна боли — грудь сдавило, дыхание стало прерывистым.

Мужчина заговорил глухо, словно откуда-то издалека:

— Не гони их. Позволь им переплетаться. В этом и есть твоя сила...

И вдруг из голубого древа позади потянулись тонкие нити сияния. Они спускались вниз, будто сами ветви решили принять участие в ритуале, касаясь тела Син Сюань. Голубой свет мягко окутал её фигуру.

В её груди впервые за много лет что-то щёлкнуло, словно один из мёртвых каналов открылся и позволил энергии пройти. В глазах её спутников это выглядело пугающе: Син будто светилась изнутри, а на её коже, особенно вокруг шеи и ключиц, появлялись тонкие узоры — чёрные линии, похожие на живой узор лозы.

Тяньлан Бэй невольно шагнул вперёд, но мужчина вскинул руку, не давая вмешаться.

— Она должна пройти это сама.

Син Сюань в тот момент ощущала, что вот-вот сорвётся, что её буквально разорвёт на части изнутри, но тепло голубого света удерживало всё в равновесии.
Ей показалось, что мать касается её щеки, что отец снова играет тенями в свете камина. Она едва заметно улыбнулась сквозь боль — и тогда три силы внутри впервые не столкнулись, а соприкоснулись.
Ци хлынула по её телу.

Дыхание Син Сюань постепенно выровнялось. Лёгкое сияние, исходившее от её кожи, угасло, а чёрные узоры вокруг шеи снова втянулись в тонкую линию — словно ничего и не происходило. Она медленно открыла глаза.

Всего на миг её взгляд вспыхнул ярко-алым, таким же цветом, как глаза шамана. Но это видение исчезло быстрее удара сердца, и холодный голубой вновь вернулся в её зрачки, будто красного и не было вовсе.

Мин Хохай и Тяньлан Бэй переглянулись — оба заметили перемену, и в их лицах мелькнула тень тревоги. Но Сюань не обратила на это внимания, её лицо оставалось невозмутимым, как всегда.

Шаман, всё это время спокойно наблюдавший, криво усмехнулся уголком губ:

— Судя по тому, как твоя кровь откликнулась, — произнёс он, слегка наклоняя голову, — много времени твоё исцеление не займёт. Ты быстрее, чем я ожидал, смогла коснуться корней.

Он помолчал, а затем добавил, прищурившись, будто вспоминая что-то древнее:

— Кстати... завтрашней ночью, по знакам из И-цзин, небо будет разорвано северным сиянием. Такое бывает редко в этих землях. Оно ускорит твою гармонизацию, если правильно использовать момент.

Сияние голубого древа отразилось в его алых глазах. Мин Хохай тихо фыркнул, словно хотел спросить, не бред ли это, но промолчал. А Тяньлан Бэй лишь нахмурился, не отрывая взгляда от Син Сюань, пытаясь понять, осталась ли она прежней.

— Мой отец, демонический владыка Шэнь Янлин, уже приходил к вам, верно? — неожиданно заговорила Син Сюань, словно выдернув свои мысли из глубины воспоминаний. Её голос прозвучал холодно и отрезающе, будто все слова шамана до этого не имели значения.

Мужчина не обиделся на резкость. Его алые глаза оставались спокойными, даже мягкими:

— Да, приходил. Около пятнадцати лет назад.

Син сузила глаза, её пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике стоявшей рядом скамеечки.

— И о чём вы говорили?

— О тебе, конечно. О чём же ещё? — шаман чуть наклонил голову, словно разглядывая её реакцию. — Но, судя по тому, что он рассказывал, я сделал вывод: твоя демоническая суть по какой-то причине никак не пробуждалась. И я посоветовал ему не тревожить её целенаправленно.

Мужчина говорил спокойно, будто пересказывал старую летопись:

— Думаю, именно поэтому демонический владыка не стал рассказывать тебе всю правду. Чтобы ты по глупости случайно не навредила себе самой, потревожив спящую энергию, к которой ещё не была готова и с которой могла бы не совладать. Причём ещё не факт, что она сделала бы тебя сильнее. Выносливее — да. Но она могла и заметно изменить тебя. Буквально до неузнаваемости.

Син Сюань молча смотрела на него. Внутри у неё что-то похолодело, но внешне она осталась столь же непроницаемой.

— И всё же Сыван пробудил эту энергию, — сказала она ровно, без тени сомнения. — Именно это и вызвало отклонение ци.

Не вопрос, а утверждение.
Шаман кивнул, не отводя от неё взгляда.

Тяньлан Бэй, всё это время стоявший чуть поодаль, хмуро нахмурил брови и не выдержал:

— Но всё же... — он бросил взгляд на Син Сюань, — твои регенеративные свойства, о которых он говорил, явно сработали. После падения со скалы — а ведь это были смертельные раны — ты выжила. И это благодаря пробуждённой демонической крови. Но почему же тогда она лишь не дала тебе погибнуть... и не исцелила до конца?

Слова его прозвучали и как вопрос, и как обвинение в сторону судьбы, и как беспокойство за спутницу.

Шаман задумчиво скрестил руки на груди, его демонически-красные глаза на миг сверкнули, словно отражая скрытый огонь:

— Тут всё очень сложно, — произнёс он неторопливо, будто подбирая слова. — И нельзя сказать наверняка. Вполне возможно, что в тот момент твоя человеческая ци вступила в конфликт с демонической, посчитав её чужеродной.

Он сделал паузу и слегка качнул головой:

— А возможно, сама ты подсознательно отвергала эту свою часть. И тёмная ци, не найдя пути наружу, начала... скажем так, пожирать саму себя.

Тяньлан Бэй и Мин Хохай переглянулись, ошарашенные этим объяснением.
Мужчина тяжело вздохнул, а затем его голос стал более сдержанным и даже неохотным:

— В любом случае, хоть мы с тобой и похожи, владычица северного ветра, но разница между нами огромна. Моим "дедушкой" был всего лишь низкоранговый демон. Его кровь, слабая и разбавленная, не несла такой силы.

Он на мгновение отвёл взгляд, словно сомневался, стоит ли продолжать.

— А вот отец демонического владыки Шэня... — губы его дрогнули, будто он не хотел произносить этого вслух. — На моей памяти это единственный случай, когда древний демонический князь дал потомство в мире людей.

После этих слов воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким журчанием горячего источника.

Син Сюань, выслушав слова шамана, лишь едва заметно качнула головой. Ни удивления, ни страха — словно это признание было для неё чем-то само собой разумеющимся. В глубине души она давно подозревала, что отец — с его нечеловеческой силой и мрачным величием — был слишком особенным даже среди особенных людей.

Если бы тогда я не мешалась у него под ногами... — холодная мысль кольнула в памяти. — Если бы Сыван не ранил меня прямо у него на глазах, возможно, и отец бы отделался меньшими потерями...

Мин Хохай же, напротив, засиял, будто солнце прорвалось сквозь тучи. Глаза его сверкали, а спина выпрямилась так, словно он сам стоял рядом с величайшим из владык:

— Ха! — он даже не сдержал восклицания.

— Так вот оно как! Не зря же я с первой встречи чувствовал в вас величие! Сын демонического князя... — он буквально светился гордостью, и казалось, вот-вот начнёт бить себя в грудь. — Наш глава, наше знамя!

А вот Тяньлан Бэй, напротив, нахмурился. Его взгляд метался между Син Сюань и шаманом — в нём смешались и удивление, и непонимание, и лёгкая тень недоверия. То ли он пытался примирить в своём сознании образ хладнокровной девушки, сидящей сейчас перед ним, с наследием древнего демонического князя... то ли недоумевал, почему, обладая столь могучими корнями, она всё ещё не владычица этого мира.

Но вместе с этим в его глазах таилась тревога. Не за мир, не за других — за неё саму.

— Сюань... — тихо сказал он, — если это правда... если твоя кровь настолько сильна... значит, и опасность для тебя самой в разы выше.

Син Сюань же в ответ лишь прикрыла глаза, будто отгородившись от лишних слов, и холодно бросила:

— Опасность всегда была со мной, А-Бэй. Просто теперь ты видишь её яснее.

Шаман, словно отрезав дальнейший разговор, спокойно поднялся. Его красные глаза на миг блеснули в отблесках голубого сияния древа, и он негромко произнёс:

— Уже поздно. Я собираюсь спать. И вам советую сделать то же самое. Завтра тебе, владычица северного ветра, предстоит встать пораньше и посвятить весь день медитации. Нужно очистить мысли и тело, чтобы быть готовой к появлению северного сияния. Оно станет ключом. А завтра я объясню подробнее, что именно тебе предстоит пережить.

Он кивнул им на прощание и направился к своей лачуге, скрывшись за кривыми дверцами, скрипнувшими на петлях.

— Соседний дом сегодня пустует, — бросил он напоследок. — Можете остановиться там.

Троица переглянулась и направилась к указанному жилищу. Уже снаружи было ясно — хижина и вправду пустовала. Стены её едва держались, крыша провисала, а дверной проём был перекошен, будто его десятки раз поднимали и роняли. Внутри оказалось ещё беднее: не было ни мебели, ни очага, ни привычных для жилья мелочей. Лишь несколько старых, протёртых до дыр циновок на грязном земляном полу и запах сырости, въевшийся в каждую доску.
Внутри было тихо и пусто — как будто сама хижина забыла, что предназначена для жизни.

Тяньлан Бэй стоял у порога, нахмурившись. Его внимательный взгляд скользнул по стенам, углам и потолку, проверяя каждую щель, словно он ожидал подвоха. Небесный волк вздохнул и тихо сказал:

— Это больше похоже на заброшенное стойбище, чем на дом для гостей. Но раз уж выбора нет...

—Ну, я за последние пять лет в пещерах видал и похуже-монотонно констатировал Мин Хохай, устало заваливаясь на одну из циновок.

Син Сюань также осталась совершенно спокойной.

— Здесь тихо, — заметила она. — И этого достаточно. Зачем нужны стены, если кто-то их обрушит их уже этой ночью.

Она прикрыла глаза, словно отрешаясь от разговоров, и её лицо стало удивительно умиротворённым.

Несмотря на удивительно спокойный ум и отсутствие обычно пожирающих Син Сюань мыслей, сон по какой-то причине всё никак не шел.

Посему, через некоторое время Син решила сходить к горячим источникам и привести себя в порядок-в последние дни ей довольно редко выпадала такая возможность, так что она уже слегка начинала откровенно походить на бездомную бродягу.

Хотя вообще-то, в каком-то смысле так и было, но от природы Син Сюань была достаточно чистоплотной и брезгливой, к тому же, некогда слегка избалованной молодой госпожой и за последние пять лет странствий до конца привыкнуть к подобным условиям так и не смогла-так что время от времени испытывала жуткий дискомфорт, но молча терпела сцепив зубы и никогда не выражая своего недовольства.Впрочем, и жаловаться было уже давно некому.

Приблизившись к источнику и сняв с себя все халаты, оставшись полностью нагой, она шагнула в воду, и тёплая вода словно обняла её, смывая усталость и пыль пятидневной дороги. Син Сюань погрузилась чуть глубже, чувствуя, как тело постепенно становится лёгким, почти невесомым. На поверхности воды дрожали отблески луны, превращая её в рассыпанное серебро, а её собственное отражение искажалось, будто таилось в глубине ещё одно "я".

Она медленно провела ладонью по плечу, по ключице, по шее, задержавшись на том самом месте, где тянулась чёрная полоса — метка, скрытая днём под белой лентой. Здесь, в одиночестве, она не торопилась прикрывать её. Метка, будто оживая в тепле источника, казалась ярче, чётче.

Глубокий вдох — и Син Сюань позволила себе впервые за долгое время просто быть. Не думать о том, что ждёт завтра, не вспоминать прошлое. Только дыхание, тёплая вода и звуки ночного леса.

Сверчки перекликались в высокой траве, листья шелестели от лёгкого ветра, а водопад, падая, словно отбивал вечный ритм природы. Её сияющие голубые глаза- завораживающие и таинственные,
словно два глубоких омута без видимого дна, слегка отливая серебрянным блеском в свете полной луны устремили свой взор ввысь.

Мириады бесконечно далеких мерцающих звезд над головой рассыпались по бескрайнему небесному простору-такому чистому и бездонному, словно она заглянула в саму бесконечность.

В какой-то момент ей показалось, что вода под пальцами дрожит не просто от её движения. Будто тонкие волны исходили из самой глубины источника и отзывались в её меридианах. Син Сюань опустила взор, глядя прямо в отражение луны на воде, и на мгновение ей почудилось, что отражение улыбается чуть иначе, чем она сама.

Но она лишь покачала головой, сбрасывая наваждение, и откинулась назад, прикрыв веки и позволив воде закрыть её до подбородка.

Полежав так какое-то время, Син окунулась в воду с головой и поплыла в сторону небольшого ниспадающего вниз водопада, решив хорошенько смыть с себя остатки грязи.

Доплыв к месту назначения, девушка вынырнула и встала аккурат под тёплыми и клубящимися струями, позволив потокам бить ей по плечам и голове, стекать по телу, с шумом уходя в озеро. Казалось, они смывали не только пыль, кровь и усталость последних недель, но и ту тяжесть, что давила на сердце. Её дыхание становилось глубже, ровнее, мысли — тише.

Но вдруг — словно невидимая игла кольнула спину. Чутьё, притуплённое годами обессиленной праздности после ранения, кажется, вновь начало обостряться. Кто-то был рядом. Она приоткрыла глаза, приглушённо мерцающие сквозь потоки воды, и медленно выглянула из-под водопада.

На берегу стоял мужчина. В лунном свете его силуэт был отчётливым — прямые плечи, собранное выражение лица. Он неторопливо стянул с себя верхний халат, бросив его на траву, и вошёл в воду, даже не задумываясь о том, насколько его поступок может показаться дерзким.
Это был Тяньлан Бэй.

Син Сюань на миг задержала дыхание, пристально следя за ним сквозь прозрачные струи. В его взгляде не было ни смущения, ни скрытой насмешки — только какая-то твёрдая решимость. Он шаг за шагом заходил всё глубже, пока вода не дошла ему до груди, и ни на миг не отводил глаз от девушки, стоящей под водопадом.
В груди у Син кольнуло что-то странное — смесь раздражения, любопытства и... непонятного тепла.

Прикрыв нагую маленькую грудь одной рукой, Син Сюань сделала пару шагов навстречу Тяньлан Бэю, и ухмыляясь спросила:

—Что, старые извращенные привычки дают о себе знать?Не боишься, что кто-то увидит молодого господина Тяньлана за столь неподобающим поведением?

—Здесь только люди мяо-небесные волки никогда не суются на их территории, а прочим "гостям" Цзянсу, равно как и местным, здесь ровным счетом нечего делать.Да и скорее всего плевать они на нас хотели.

—А тот факт, что я вообще то тоже благородная молодая госпожа, а не какая-то девица легкого поведения из дома наслаждений, тебя не смущает?

—Я всё равно уже все видел и трогал-искренне удивлённо ответил небесный волк—Да и не такая уж ты и молодая-кажется, уже третий десяток подходит к концу?-спокойно, между прочим бросил он.

Син Сюань наигранно возмущенно, но тем не менее не скрывая озорной улыбки воскликнула:

—Ну ты и сволочь блохастая, Тяньлан Бэй!
Она уже было вскинула свободную руку, чтобы залепить тому звонкую пощечину, но сделав шаг к нему и неожиданно запнувшись о камушек под водой упала прямо ему на грудь, сбив небесного волка с ног, и оба стремительно рухнули под воду.

Они скрылись под горячими волнами почти с глухим всплеском. Вода окутала тела, приглушив все звуки — остался только бешеный стук сердца в ушах. На миг, будто в замедленной иллюзии, Син Сюань ощутила горячее дыхание Тяньлан Бэя совсем рядом, его крепкие руки, которые инстинктивно схватили её за талию, чтобы удержать и не дать удариться о дно.

Они вынырнули почти одновременно, брызги разлетелись вокруг, осыпав лица и волосы. Син Сюань, всё ещё прижатая к нему, замерла, ощущая, как их дыхания смешиваются. Луна отражалась в глади источника, и свет дрожал в его мокрых ресницах и чуть прищуренных серых глазах.

Син склонила голову, всмотрелась в его лицо — и впервые за долгое время почувствовала, что не может скрыть улыбку, даже если захочет.

Через пару мгновений она, наконец, чуть дёрнулась в его руках, но небесный волк лишь сильнее сжал её за талию, будто боялся, что она вновь «случайно» выскользнет и исчезнет под водой.

— Ты бы хоть сделал вид, что тебе неудобно, — прищурилась она, стараясь говорить холодно, хотя уголки её губ предательски дрогнули.

— А зачем врать? — совершенно спокойно ответил он, скользнув по её лицу долгим внимательным взглядом. — Я доволен всем, что сейчас происходит.

— Доволен, что держишь меня в такой... позе? — она слегка вскинула подбородок, но глаза при этом лукаво блеснули.

— Доволен, что ты, наконец, перестала хмуриться, — парировал Тяньлан Бэй, и его тон неожиданно стал мягче.Из-за броской голубой "слезинки" под глазом это утонченное лицо всегда казалось довольно грустным и в тоже время, в связи с острыми чертами крайне серьезным, отчего нельзя было определить точный возраст и было совершенно не ясно-взрослый ли мужчина перед тобой стоит или ещё нет.

Но сейчас, вблизи при тусклом свете его лицо заметно смягчилось, и небесный волк гораздо сильнее чем обычно походил на совершенно чистого и невинного юношу, которого так и хотелось обнять и погладить по голове даже не смотря на то, что смотрящая на него девушка слишком хорошо знала-эта чарующая внешность также обманчива, как и её собственное навечно "замороженное в детстве" молодящей кровью народа мяо лицо.

В груди Син Сюань защемило. Она знала, что должна оттолкнуть его, отпустить ситуацию, вернуть себе холодное самообладание. Но вместо этого пальцы её свободной руки сами собой коснулись его плеча — будто проверяя, насколько он настоящий в этот миг.

Тяньлан Бэй, судя по всему, также решил проверить реальность присутствия девушки перед собой, присмотревшись к её лицу поближе, и медленно приподнялся ей навстречу, как вдруг в тишине ночи раздался резкий, будто ломкий, хруст.

Син вздрогнула и машинально отстранилась, глаза расширились. Небесный волк, мгновенно собравшись, тоже вскинул голову — и оба увидели, как гладь воды вокруг них стремительно мутнеет и бледнеет, словно её пронзила невидимая рука.

— Лёд... — прошептала Син Сюань, не веря глазам.

Горячие источники, из которых поднимался мягкий пар, за считанные секунды начали покрываться плотной коркой инея. Вода рядом с их телами застыла, пошли длинные тонкие трещины, и хрустящие звуки множились, как шёпот сотен голосов.

— Быстрее! — выкрикнул Небесный волк, но Син уже действовала.

Она резко взмахнула рукой, и в ту же секунду сильный поток ветра подхватил обоих, словно выдернув из ледяной ловушки. Девушка вскрикнула, не рассчитав силу — и они, взмыв над водой, тяжело приземлились на каменистый берег.

Обернувшись, они увидели, что всё озеро, включая место, где они только что стояли под водопадом, заковано в толстый слой льда, поблёскивающий в лунном свете. Пар исчез, тёплый уютный источник превратился в безмолвное ледяное зеркало.

Они едва успели наспех затянуть пояса халатов, когда тишину ночи разорвал свист разрезаемого воздуха. Из тёмной кромки леса почти бесшумно выскользнули четыре тёмные фигуры в синих одеяниях — их мечи блеснули в лунном свете, и в следующее мгновение все четверо обрушились на Син Сюань.

Тяньлан Бэй среагировал мгновенно. Его клинок вылетел из ножен, и он грудью, спиной и сталью закрыл Син, принимая яростный натиск на себя. Удары были быстрыми, отточенными, каждый рассчитан на убийство. Сталь заскрежетала о сталь, и искры разлетелись в темноте, отражаясь в его напряжённом взгляде.

Син Сюань же заметила на лицах мужчин татуировку-маленькую голубую слезу под правым глазом и нахмурившись, сразу поняла, что честной битвы ждать не придется.

Син осмотрелась вокруг и увидела её — девушку в небесно-голубом платье, чуть поодаль. Она стояла спокойно, с изяществом, будто не битву наблюдала, а танец под луной. В её руках был раскрытый зонт, узорчатый, словно покрытый инеем — именно из него исходила та самая морозная волна, что только что превратила горячее озеро в ледяное кладбище.

И теперь эта волна уже летела прямо в Син. Морозные струи завихрялись, сгущались и вдруг превратились в сотни острых сосулек — каждая сияла в лунном свете, как хищный клинок, и они стремительно ринулись к девушке, готовые пронзить её тело.

Син Сюань резко вскинула руку, и нефритовые бусы, до этого покоившиеся на земле рядом с её верхним халатом, сами собой вспыхнули белым сиянием. В одно мгновение бусы вытянулись в светящийся полукруг, из которого вырвался яркий поток света. Перед ней вырос сияющий барьер, переливающийся тёплым белоснежным светом, и в него с оглушительным звоном ударились ледяные копья.

Сотни сосулек, сталкиваясь с сиянием, трескались, взрывались, оставляя в воздухе облачка инея. Золотой свет гудел, дрожал, но выдерживал напор — не позволяя ни одной ледяной стреле достичь Син Сюань.

Лес утонул в грохоте клинков и звоне разбивающегося льда. Тяньлан Бэй сражался словно в боевом трансе — он двигался стремительно и бесстрашно, перехватывая атаки четверых сразу, в то время как Син Сюань стояла за его спиной, удерживая барьер. Их движения удивительно дополняли друг друга: когда он отражал выпад меча, её свет отталкивал ледяной осколок; когда она слегка сбивала противника потоком ветра, Тяньлан мгновенно пользовался открывшейся брешью.

И вдруг из тьмы впереди раздался громкий женский голос:

— Бэй... А-Бэй?! Что ты здесь делаешь?!