Рогатая звезда и небесный волк

Когда Син Сюань наконец открыла глаза, первым, кого она увидела, был Тяньлан Бэй. Он, как всегда, сидел прямо, с каменным лицом, но в его взгляде сквозило облегчение.

— Ты очнулась, — тихо сказал он, не убирая рук с колен. — Хорошо.

Син попыталась подняться, но тело было ватным, каждое движение отзывалось слабостью и болью. Она хрипло выдавила:

— Сколько... прошло?

— Три дня, — отрезал Тяньлан.

Он помолчал мгновение, а затем достал из-за пазухи свиток.

— Пока ты спала, пришло письмо из столицы. Новости... неутешительные.

Син Сюань нахмурилась, принимая свиток, но небесный водк сам продолжил:

— В Тайян Си царит хаос. Они собрали большой отряд и направились в Деревню Баньюань, прямо к Пустоте, надеясь найти Хуо Дзая. Но там не оказалось никого — даже жителей деревни. Пустота... пустая.

Он сжал пальцы на коленях сильнее.

— А когда они вернулись, в Тайян Си уже бушевала бойня. Демоны прорвали защитный барьер над городом. Его удалось залатать, но слишком поздно: часть врагов разбежалась и теперь нападает на соседние деревни и города.

Син Сюань слушала, и с каждой фразой сердце сжималось.

— Жители бегут в столицу, — продолжил Тяньлан Бэй. — Но там уже не осталось места, чтобы размещать всех. Юдоу и небесные волки держат оборону, сколько могут... но без Цветка они долго не продержатся.
В его голосе не было эмоций — только холодная констатация факта. Но именно это и заставляло слова звучать тяжелее.

Син Сюань медленно села, опершись о стену, тяжело дыша.

— Ты всё время... был рядом? — её голос прозвучал хрипло, но с ноткой удивления.

Тяньлан Бэй чуть повернул голову, его лицо оставалось непроницаемым.

— Ты думала, я позволю кому-то другому присматривать за тобой? — прозвучал холодный ответ, но в глазах что-то мелькнуло.

Син Сюань прищурилась.

— И почему же?

Небесный волк на мгновение замолчал, будто взвешивал слова. Наконец, ровным тоном произнёс:

— Потому что в пустоши случилось нечто, чего никто из нас не ожидал.

Син нахмурилась, настороженно глядя на него.

— Все, кто был там... — продолжил он, — даже двое непревзойдённых мастеров тринадцатой ступени, что охраняли границы, — все оказались заражены скверной. Уже на обратном пути тела некоторых заклинателей покрывались трупными пятнами. Лекари Шу едва успели очистить их, пока заражение не стало необратимым.

Слова прозвучали спокойно, но от них по спине Син Сюань пробежал холодок.

— Все... кроме тебя, — добавил Тяньлан.

Тишина повисла тяжёлым колоколом.

— Что? — выдохнула Сюань.

— Тебя осматривали лично лекари Шу. Никаких следов скверны. Ни единого. — Тяньлан Бэй смотрел прямо на неё, его серые глаза были как лёд.

Он наклонился чуть ближе, и впервые в его голосе прозвучала тень человеческой эмоции — то ли недоверие, то ли беспокойство:

— Ты понимаешь, какие вопросы это вызовет?

Син Сюань стиснула кулаки, её дыхание стало рваным. В памяти вспыхнуло воспоминание о боли, о мраке, что Сыван вживил в её тело...

Она отвернулась, чтобы Тяньлан Бэй не увидел, как дрогнули её губы.

Син Сюань долго молчала. Тяжесть его слов давила сильнее, чем недавняя слабость после пустоши. Она сидела, глядя в пустоту, пока, наконец, не решилась заговорить:

— После того дня... после того, как я сорвалась со скалы, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — я больше никогда не могла опираться на учение Кунсю.

Когда мы с тобой расстались-моих собственных сил всё ещё едва хватало, чтобы держаться на ногах. Я брала энергию у древних артефактов — у матушкиного веера повелителя ветров и у бус подаренных отцом. Они были наполнены самовосполняющейся ци, но без них я бы...
я бы не смогла себя защитить.

Потребовались многие месяцы уединённой медитации, чтобы вновь "запустить" моё духовное ядро-но даже так я смогла вернуть лишь крохотную часть былой силы, а о полном исцелении даже не шло речи.

Тяньлан Бэй слушал внимательно, не перебивая. Его лицо оставалось холодным, но глаза слегка прищурились.

— И всё же, — продолжила Син Сюань, — даже тогда во мне что-то не давало этой чужеродной...как я думаю, тёмной материи-энергии, подвластной лишь тем, кто в совершенстве овладел хаосом, полностью уничтожить меня. Я думаю... дело в крови. Мой отец, как думаю, ты и сам знаешь, был полукровкой. Полу-человек, полу-демон.

Для племени мяо это не было редкостью — их ци всегда отличалась от чистой, но во мне, выходит, течёт и человеческая, и демоническая кровь. Может быть, именно поэтому стихия хаоса въелась так глубоко... и, возможно, поэтому у меня врождённый иммунитет.

Она сказала это почти шёпотом, словно боялась услышать собственные слова вслух.

Тяньлан Бэй слегка склонил голову, изучая её взгляд.

— Значит, ты сама понимаешь: ты знаешь о себе меньше, чем хотелось бы. О своём теле. О том, что в нём течёт. — его голос был ровным, но в нём слышалась твёрдость.

Син Сюань стиснула губы.

— Даже отец не знал до конца, чего ждать. Он говорил, что моя ци — слишком смешанная. Светлая и тёмная, человеческая, шаманская и демоническая. Что она может повести себя по-разному, в зависимости от обстоятельств. Он сам... переживал за меня.

Тяньлан Бэй выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз — прямой, резкий взгляд, от которого многим становилось не по себе.

— Значит, он ошибался только в одном, — произнёс он наконец. — Переживать нужно не тебе. Переживать должны те, кто встанет у тебя на пути.

Син Сюань вскинула голову. В его голосе не было ни тени насмешки — только решимость.

Он продолжил, чуть склонившись ближе:

— Даже если все вокруг начнут сомневаться в тебе — я не стану.

Сердце Син болезненно сжалось. В его голосе не было тепла, но именно эта бесстрастная уверенность вдруг оказалась дороже любых нежных слов.Она впервые за всё это время ощутила, что её тайна не сделала её слабее в его глазах.

В тишину комнаты, где только что стих разговор Сюань и Бэя, ворвался шум шагов. Дверь распахнулась, и на пороге появился Юдоу Шинсу — взъерошенный, со злостью в глазах и едва сдерживаемым негодованием.Увидев Сюань, на миг в его взгляде промелькнула радость, и взявшись рукой за сердце, он облегченно бросил:

—Наконец-то ты очнулась!-Однако, после этого он мгновенно вернулся к изначальному негодованию.

— Эти заклинатели... — процедил он, едва перешагнув порог. — Им, похоже, куда важнее твоя личность, Сюань, чем то, что столица захлёбывается в крови!

Син Сюань нахмурилась, приподнявшись с постели:

— Что произошло?

Юдоу Шинсу тяжело выдохнул и, не заботясь о церемониях, опустился на стул, устало потирая висок. Его голос звучал резко, отрывисто:

— На собрании глава Шу снова завела речь о пустоши. Она расспрашивала меня, как получилось, что ты не заразилась, что за происхождение у тебя и откуда твоя сила. Всё вокруг твоей крови и твоего тела, будто бедствия, что терзают империю, — лишь фон для их праздного любопытства!

Он сжал кулаки и почти выкрикнул:

— Я напомнил ей о лотосе. Сказал прямо: ждать больше нельзя. Либо мы срываем его сейчас, либо дождёмся, пока вмешается сам Император — и тогда, когда весь Чжунсинь окажется под угрозой, отвечать будут все четыре клана. Императору будет плевать, кто чего боялся и кто какими доводами прикрывался. Если пошатнётся его власть, он ударит по всем, и Шу, и Юдоу, и Бинлэн — всем достанется.

Гневный блеск в его глазах вспыхнул ярче.

— Но меня никто не поддержал. Словно я пустое место. А глава Шу... — Юдоу зло усмехнулся. — Она сбросила с себя показную мягкость и выставила меня за дверь, как мальчишку.

В комнате повисла тягостная тишина. Син Сюань нахмурилась, задумчиво уставившись в пол:

— Может быть... она просто боится. Боится за безопасность своего клана и мирового древа. Боится отпускать тех, кто способен их защищать. Разве это не естественно?
Вопрос был обращён будто к самой себе, но ответил Тяньлан Бэй. Его спокойный голос разрезал тишину:

— Боится, да. Но не за других — за себя и за власть своего клана. Глава Шу вовсе не та кроткая принцесса фей, какой пытается казаться. Ей уже не одна сотня лет. Всё это время она держит пост главы, и держит его не потому, что чистосердечна. Она умна, расчётлива и знает, как сохранить клан на плаву без реальной силы. Только поэтому Шу до сих пор имеют вес в Чжунсине.

Небесный волк чуть сузил глаза, и на миг в его голосе прозвучало что-то холодное:

— А значит, её промедление — не слабость. Это выбор. И выбор опасный.

Син Сюань нахмурилась ещё сильнее, в её взгляде мелькнуло что-то упрямое:

— Если это и впрямь её выбор... значит, она готова принести в жертву всё ради клана. Даже судьбу людей за пределами столицы.

Юдоу Шинсу вскочил, не в силах усидеть:

— И именно это меня бесит! Ты знаешь, сколько людей гибнет прямо сейчас?Мой учитель также написал мне в своем письме, что видел эти толпы беженцев у ворот.

Матери с детьми ночуют под открытым небом, у кого-то нет ни пищи, ни крыши над головой! Демоны прорываются всё дальше, а они сидят и обсуждают твою кровь!

Он резко ударил кулаком по столу, отчего стоявшая на нём чаша задребезжала.

Тяньлан Бэй, однако, оставался невозмутимым. Его голос прозвучал тихо, но отчётливо:

— Значит, нам придётся действовать самим.

Син Сюань вскинула на него глаза.

— Ты предлагаешь... пойти за цветком без разрешения?

— Да, — просто ответил небесный волк. — Если мы будем ждать, столица падёт. А вместе с ней и вся империя.

Юдоу Шинсу кивнул, его гневный пыл наконец обрёл направление.

— Наконец-то хоть кто-то сказал то, что я думаю! Мы не можем позволить этой женщине держать нас на поводке.

Син Сюань сжала пальцы в кулак. Мысль о том, что цветок может оказаться единственным спасением, уже засела в её сердце. Но где-то глубоко внутри тревога зашептала — если глава Шу так упорно тянет время, значит, у неё есть причины. И, возможно, опасности, о которых они пока даже не догадываются.

-Наверняка шиди, засевший прямиком в логове врага, знает гораздо больше-подумала она.-И где его только пустота носит?Почему он не может встретиться прямо сейчас?-Этот невысказанный вопрос терзал её уже который день, но ответ получить сейчас было не от кого, посему Син, обрезав этот внутренний монолог, произнесла уже вслух:

— Хорошо, — сказала она наконец, её голос прозвучал твёрдо. — Мы добудем лотос. Но если пойдём против воли главы Шу... дороги назад уже не будет.

Тяньлан Бэй слегка кивнул, как будто этого и ждал.

— Дороги назад у нас и так нет, — спокойно заметил он. — Только вперёд.

После этих слов троица, вознамерившись заручиться парочкой-другой союзников, ринулась к резиденции, где зачастую собирались и обсуждали последние вести старшие адепты.

Пройдя в одну из самых просторных комнат бокового крыла , где пахло чаем, дымком благовоний и усталостью, они обнаружили троих огненных "драконов" из Беньжи и, неожиданно, Лин Бусин.

Чжу Инлун сидел, подперев голову одной рукой, а второй безмятежно поглаживая сидевшую рядом с ним прибившуюся чёрную кошку. Чжу Чунли нервно игралась со своей плетью, отстукивая ею ритм по полу.Лин Бусин, сидя слегка поодаль-видимо, пришедшая раньше остальных, молча точила тесак, её движения были размеренными и холодными. Сяо Хуэй сидел в большом кожаном кресле возле камина и читал книгу, попивая испускавший тонкие струйки пара чай из фарфоровой посуды.

Когда дверь тихо открылась и внутрь вошли Син Сюань, Тяньлан Бэй и Юдоу Шинсу, напряжение в воздухе сразу сгустилось.

— Что-то случилось? — нахмурилась Лин Бусин, убирая тесак в ножны.

Юдоу Шинсу шагнул вперёд. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось напряжение:

— Мы не можем больше ждать. Цветок нужен сейчас.

— Ты предлагаешь... украсть его? — голос Чжу Инлуна дрогнул, но в нём слышалось не осуждение, а скорее ожидание.

— Не украсть, а забрать, — холодно поправил Тяньлан Бэй. — Это наш единственный шанс удержать ситуацию под контролем. В столице уже бойня, демоны прорывают защиту, а глава Шу тянет время. Она не отдаст цветок добровольно, пока не будет поздно.

Юдоу Шинсу хлопнул ладонью по одному из кожаных кресел, и взбудораженно добавил:

— На собрании я говорил им то же самое. Но старейшины словно глухие! Их больше волнует происхождение моей сестры, чем судьба тысяч людей. Хуже — они ждут, пока Император вмешается. А когда он вмешается, под удар попадут все четыре клана.

— И что ты предлагаешь? — Чжу Чунли прищурилась, её плеть тихо зашипела, словно змея.

— Сегодня ночью мы идём к главе, — сказала Син Сюань. — Шинсу усыпит стражу. Мы заставим её призвать лозу и сорвём цветок.

В комнате повисла тишина. Никто не спешил заговорить. Каждый понимал, что сейчас речь идёт не о простом приказе или задании — это будет изменой клану Шу.
Первая рассмеялась Лин Бусин — глухо, хрипло, но с явным вызовом:

— Ха! Я давно ждала от тебя чего-то подобного, А-Бэй. — Она сжала рукоять тесака так, что костяшки побелели.

Сяо Хуэй вздохнул, но его пальцы уже сжались на маленькой восковой свече:

— Значит, опять безумие. Но без кого-то более зрелого вы не обойдётесь.Тем более—Он перевел слегка укоризненный взгляд на двоих молодых господ своего клана.—Я прекрасно знаю, что у вас двоих уже на уме, и что отговаривать вас бессмысленно.Но отчитываться перед главой Чжу будете сами.

В ответ на эти слова брат с сестрой синхронно кивнули головами, и переглянувшись, уголки губ Чжу Чунли и Чжу Инлуна мигом растянулись в заговорщицкой улыбке.Похоже, этим двоим уже не терпелось  развлечься.

Син Сюань почувствовала, как внутри у неё потеплело. Они не задавали лишних вопросов, не искали оправданий. Просто приняли решение.

— Тогда план таков, — сказал Тяньлан Бэй, его голос был ровным и холодным, как сталь.

— Ближе к ночи Юдоу усыпляет стражу. Мы входим в покои главы. Бусин рвёт цветок, запечатывает его в цянькунь. Остальные прикрывают. И сразу же выходим из клана, даже не дожидаясь рассвета.

— Всё или ничего, — подвёл итог Юдоу Шинсу.

Их с сестрой взгляды встретились. В этот миг они стали единым решением, единым заговором. Никто уже не сомневался: обратной дороги не будет.

Ночь опустилась быстро. Резиденция Шу затихла, лишь редкие фонари освещали каменные дорожки и беседки сада. Всё вокруг выглядело мирным и обманчиво спокойным — только в воздухе висело напряжение, как перед грозой.

Син Сюань, Юдоу Шинсу и остальные собрались в условленном месте — в полутёмном внутреннем дворике у стены.

Каждый был при оружии. Чжу Чунли нервно вертела плеть, Чжу Инлун проверял тетиву лука, Лин Бусин молча стояла с тесаком на плече, её лицо не выражало ни страха, ни сомнений.

— Где Бэй? — тихо спросила Син Сюань, окидывая всех взглядом.

— Сказал, что у него есть «одно дело», — ответил Юдоу Шинсу с раздражением. — Как будто у нас мало дел прямо сейчас.

И словно в ответ на его слова, из тьмы коридора появился Тяньлан. Он шёл всё так же невозмутимо, но за ворот его халата, еле не волочась по полу, болтался Бинлэн Синсянь.

— Эй, эй! — возмущённо трепыхался Бинлэн Синсянь, пытаясь освободиться. — Братец, отпусти! Я сказал, что ещё не согласен! Я только подумать хотел!

— Думать будешь в пути, — спокойно сказал Тяньлан Бэй, не обращая внимания на его протесты.

— Да я... я... — Бинлэн Синсянь запнулся, встретившись взглядом с Син Сюань. Она смерила его таким тяжёлым выражением, что он сдулся, словно пробитый мешок. — Ну ладно, только не смотри на меня так, я понял...

Чжу Чунли прыснула от смеха, а Чжу Инлун закатил глаза:

— Без клоуна, значит, не обойдёмся.

— Да я тебе... — Бинлэн Синсянь уже собрался огрызнуться, но Тяньлан Бэй холодно сжал его плечо, и тот осёкся.

— Мы все нужны, — отрезал последний. — Даже если кое-кто пока этого не понимает.

Юдоу Шинсу ударил пальцами по струнам гуциня, и в воздухе разлилась мягкая, тягучая мелодия. Звук словно проникал в самую глубину — из коридоров и дальних дворов начали доноситься звуки глухих падений: охрана засыпала одну за другой.

— Время, — сказал он.

Они двинулись вперёд. По дороге Бинлэн Синсянь всё ещё ворчал, но уже шёл рядом, держа меч наготове. Его привычная лёгкость куда-то испарилась — в глазах мелькала серьёзность.

Коридоры резиденции были пусты. Тишину нарушал лишь звук шагов и тихий звон колокольчиков, вплетённых в косы Тяньлана.

— Покои главы — прямо впереди, — шёпотом произнёс Сяо Хуэй. — Дальше будет шумно.

Син Сюань сжала в руках веер.

— Тогда пора.

И они нагло, всем скопом ворвались внутрь.

Комната главы Шу встретила их тишиной и мягким светом от масляных ламп. Посреди зала, прямо над гладким полом из чёрного нефрита, тянулась вверх толстая жила лозы мирового древа, словно сотканная из живого света и тени. На её конце благоухал цветок — бледно-золотой, с серебристыми прожилками по лепесткам. От него исходило ощущение такой чистой, первозданной ци, что даже воздух в комнате казался другим — чище, тяжелее, плотнее.

Глава Шу сидела на подушке у дальней стены, её лицо было холодно-спокойным.

— Вы просили цветок. — Голос её прозвучал без тени страха или удивления - словно она заранее знала о предстоящем визите. — Вот он. Попробуйте сорвать.

Лин Бусин решительно вышла вперёд.Она была выбрана заранее — сильная, прямолинейная, без лишних сомнений. Девушка подошла к лозе, стиснув рукоять своего тесака, и потянулась к цветку.

Но едва её пальцы коснулись хрупких лепестков — лоза содрогнулась, точно живая, и мгновенно отпрянула, пряча бутон за сплетениями ветвей. Лин Бусин оскалилась и, сжав зубы, попыталась вырвать его силой. Её руки дрожали, мышцы вздулись, она рванула цветок так, что по комнате разнёсся скрежет — но бутон лишь сильнее замкнулся в своих переплетениях.

— Довольно, — резко сказала глава Шу. В её голосе впервые прозвучали властные ноты, не допускающие возражений. — Это бесполезно. Цветок отверг её.

Лин Бусин с трудом оторвалась от лозы, тяжело дыша, и зло плюнула на пол:

— Да иди ты в пустоту под руку с демонами!

Глава Шу вдруг тихо рассмеялась. Смех был лёгким, почти насмешливым.

— Ах, дитя... ты сильна и прямолинейна. Но этот цветок никогда не раскроется для тех, кто думает, что боль и сила — одно и то же.
— Её глаза блеснули. — В этой комнате есть человек, который пережил больше невзгод, чем ты. Для него цветок раскроется сам.

— Кто? — в один голос бросили Чжу Инлун и Чжу Чунли, тут же наставив на неё оружие. Даже Бинлэн Синсянь, обычно несерьёзный, вытащил меч.

— Говори! — добавил Юдоу Шинсу, царапнув по гуциню, и воздух зазвенел угрожающе.

Но глава Шу молчала. Только её глаза задержались на Син Сюань — на одно короткое мгновение, словно тонкий намёк.

Син тяжело вздохнула. Внутри у неё всё сжалось: слишком много взглядов, слишком много подозрений, и без того каждый её шаг после пустоши вызывал вопросы. Но сейчас стоял вопрос жизни и смерти.

"Была не была... Я и так уже в центре внимания. Если судьба выбрала меня — значит, это моя ноша."

Она решительно шагнула вперёд, отстранив Лин Бусин. Подошла к лозе и протянула руку. Её пальцы коснулись цветка — и тот мягко раскрылся навстречу, будто узнавая её прикосновение. Без малейшего сопротивления бутон поддался и легко оказался у неё в ладонях.

В комнате повисла гробовая тишина.
Син Сюань молча прижала цветок к груди. В этот момент никто не осмелился заговорить. Даже Тяньлан Бэй чуть заметно прищурился, его холодное лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнуло что-то, похожее на интерес.
Глава Шу всё так же сидела на своём месте, и только губы её тронула еле заметная, горькая улыбка.

Сжав в руках алый лепесток цветка, Син Сюань невольно подняла взгляд на главу Шу. В её пристальном молчаливом взоре было что-то слишком проницательное, словно та видела больше, чем следовало.

Сир ощутила, как неприятный холодок пробежал вдоль позвоночника.
"Неужели зря я тогда отказалась от её предложения вылечить меня? Может быть, она и впрямь слишком многое знает... может, даже о моём прошлом?" — пронеслась смутная мысль, но тут же девушка резко её оборвала.

"Вздор. Она всего лишь хорошо знакома с правилами древа. Цветок не принял Лин Бусин — значит, здесь был кто-то более подходящий. А брошенный на меня взгляд — всего лишь догадка. Не более."

Син Сюань слегка прищурилась, словно стараясь сама убедить себя.
"Откуда ей знать о моей крови, о том, что перед ней стоит заместитель главы Цзянху-Шэнь Вэньлин собственной персоной?И если бы знала наверняка — стала бы так медлить? Стала бы бездействовать, оставляя всё на самотёк, вместо того чтобы сразу разоблачить меня, и использовать в своих целях?Передать в руки небесным псинам? Нет... глава Шу слишком осторожна, чтобы играть в подобные игры."

Она украдкой перевела взгляд на Тяньлан Бэя и Юдоу Шинск.
"Разве что... они проболтались? Но зачем? Что им за надобность разыгрывать целый спектакль? Если им понадобится — они могут прикончить меня на месте, и никто не пошевелит пальцем, чтобы вступиться."
В груди стало тоскливо и тяжело.Син Сюань невольно сжала пальцы. Всплыло лицо отца.

"Единственный, кто не смотря ни на что, даже ценой своей жизни действительно всегда был готов заслонить меня своей спиной перед всей Поднебесной — мой отец. Но он уже пять лет в затворе, и ни одной весточки не пробилось во внешний мир. Я даже не знаю, где именно он восстанавливает силы... Даже если бы заклинатели захотели пытать меня, надеясь выведать его местоположение — мне попросту нечего было бы сказать."

Губы Син дрогнули. Она ощущала, как в сердце поднимается горькое чувство — смесь одиночества и холодной решимости.

Син Сюань медленно выдохнула, спрятала цветок в мешочек-цянькунь, и тот на миг мягко вспыхнул. Невидимая тяжесть, что давила на плечи, стала вдвое тяжелее. Казалось, сам цветок вбирал в себя её дыхание и мысли, связывая их с чем-то древним и непостижимым.

— Уходим, — коротко бросил Тяньлан Бэй.
Его холодный голос, словно сталь, вернул всех к реальности.Лин Бусин стиснула зубы, метнув на главу Шу уничтожающий взгляд, но больше не стала спорить. Сяо Хуэй первым вновь распахнул дверь, высвободив наружу поток ночного воздуха, густого и влажного.

Юдоу Шинсу провёл рукой по струнам гуциня, и мягкая, едва слышная мелодия снова скользнула по коридорам, ещё сильнее убаюкивая дремлющую стражу.

— Всё чисто, — сказал он, не скрывая раздражения. — Но нам нужно уходить немедленно. Рассвет близко.

Бинлэн Синсянь, по обыкновению пытавшийся шутить, на этот раз даже не открывал рта. Его обычно весёлые глаза были серьёзны, и только раз он взглянул на брата, словно спрашивая без слов: "Мы делаем всё правильно?"

Тяньлан Бэй не ответил. Он просто шагнул первым в темноту.

— Держимся вместе, — велел Сяо Хуэй.
Они вышли из резиденции главы Шк без единого шума. Лишь где-то далеко, в глубине клана, кричала ночная птица, и её голос эхом отдавался в пустых коридорах.

Когда ворота остались позади, и они, наконец, покинули территорию, Юдоу Шинсу резко остановился и, с силой ударив ладонью по стене, выдохнул:

— Она знала. — Его голос был низким и тяжёлым. — Видели её глаза? Она знала, что цветок примет только тебя, Сюань.

Девушка сжала мешочек с цветком так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Даже если знала, — тихо сказала она, — теперь уже поздно. Мы должны уйти как можно дальше, пока они не хватились.

Все молча согласились.
И, не дожидаясь рассвета, они встали на свои мечи и покинули клан Шу, растворяясь в ночи — с цветком мирового древа, который теперь стал не только спасением, но и новой обузой.

Они уходили так быстро, как позволяли силы. Ночь окутывала дорогу, и только огонь от свечи Сяо Хуэя освещал всем путь, мерцал среди темноты. Всё казалось слишком тихим, слишком лёгким — и именно эта лёгкость настораживала.

— Слишком просто, — тихо сказал Тяньлан Бэй, не оборачиваясь. — Глава Шу не могла нас так просто отпустить.

И словно в ответ на его слова позади раздался гул, будто земля застонала. Из-за стен клана вспыхнул свет — десятки факелов и сотни духовных огоньков. Подняли тревогу.

— Быстрее! — крикнул Юдоу Шинсу, ударив по струнам гуциня. От звука воздух завибрировал, и на мгновение позади них выросла звуковая стена, заглушившая шум погони.

Бинлэн Синсянь, обычно лёгкий на язык, теперь мчался молча, стиснув зубы.Лин Бусин, стоявшая позади на его мече, не выдержав, процедила сквозь ярость:

— Чёрт бы побрал эту старую ведьму! Если бы не её игры, цветок был бы у меня!

— Достаточно, — резко остановил её Тяньлан Бэй. — Сейчас не время.

— А когда?! — взорвалась она. — Ты прекрасно видел — цветок отверг меня, хотя я подходила по всем критериям!

А вместо этого выбрал её! — она ткнула пальцем в Син Сюань. — Ту, кто едва стоит на ногах, но при этом распевает песенки мяо и обладает полным иммунитетом от скверны!Разве можно слепо доверять невесть откуда взявшейся монахине, в которой буквально каждое её движение вызывает подозрения?

Син молчала. Только крепче прижала мешочек, чувствуя, как внутри растёт холодное недоверие.

— Замолчи, — отрезал Юдоу Шинсу, его голос был жёстким, непривычным. — Ты не имеешь права так говорить о моей сестре.

— Твоя сестра, — горько усмехнулась Нин Бусин, — или будущая угроза всем нам? Кто поручится, что этот цветок не откликнулся именно на её ци мяо, или того лучше-демоническую кровь?

Или ты хочешь сказать, что она превзошла непревзойдённых мастеров, и именно по этому единственная не заразилась в осквернённой в пустоши?

Да откуда вообще взялась эта твоя сестра?Кем был её отец?Уж не тем самым ли демоническим владыкой Шэнь Яньлином, державшим в заложниках покойную главу Син и едва не погубившим своей самоуверенностью всю поднебесную?

На мгновение в отряде воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая только свистом рассекаемого мечами воздуха.

—Ты!...-Позеленевший от злости Юдоу Шинсу резко сжал свой гуцинь, злобно глядя на Лин Бусин.

Син Сюань впервые за долгое время позволила себе поднять взгляд. Холодный, прямой, уничижающий.

— Довольно, — сказала она. — Цветок у меня, и до тех пор, пока мы не доставим его в Тайян Си, можете думать обо мне что угодно. Хотите — верьте, хотите — нет. Но спорить сейчас — значит подвергать опасности не только самих себя и друг друга, но и весь Чжунсинь и его невинных жителей.

—А ты—Син указала пальцем на Лин Бусин—следи за своим языком и избавляйся от привычки молоть чепуху не глядя, КОМУ ты это говоришь и тыкать всем подряд.К молодому господину следует обращаться почтительнее-он старше тебя и гораздо выше по статусу, а твои слова про нашу матушку...учти на будущее-это совершенно не позволительно ни при каких обстоятельствах.

Лин Бусин буквально пылала от негодования, но всё же промолчала.Видимо, к ней мало помалу приходило осознание-она явно перегнула палку в своих выражениях.

Тяньлан Бэй задержал на ней взгляд чуть дольше обычного и коротко кивнул:

— Она права.

И именно в этот момент над их головами взвились первые тени преследователей. Демонические силуэты, будто сотканные из самой тьмы, скользнули по воздуху, догоняя беглецов.

— Демоны?! — выдохнул Чжу Инлун, натягивая тетиву. — Серьезно?!

— Значит, глава Шу решила не пачкать руки сама... — пробормотал Юдоу Шинсу, и его пальцы заскользили по струнам, готовя новый удар.

—Какая низость.—Скривила нос Чжу Чунли, уже держа огненную плеть наготове.

Ночь, и без того напряжённая, взорвалась боем.

Тьма разорвалась криками. Над дорогой пронеслись десятки силуэтов — демоны. Их когти и зубы сияли багровым светом, а чёрная ци клубилась в воздухе, словно туман.

— Они быстрые! — крикнул Бинлэн Синсянь, остановившись и спрыгнув с меча одновременно с Лин Бусин он перехватил его руками. Его клинок рассек ближайшую тварь, но на место поверженного тут же налетели двое других.

— Чёрт, их слишком много!

Лин Бусин выскочила вперёд, вращая свой огромный тесак. Кровь и плоть демонов брызнули во все стороны, каждый её удар прорубал путь сквозь живую стену. Но даже её сила была не безграничной.

— Вечно всё приходится делать самой! — рявкнула она, отшвыривая очередное чудовище.

Сяо Хуэй, зависнув в воздухе взмахнул восковой свечой, и от её фитиля полыхнули струи огня, обжигая крылатых тварей в воздухе. Те, завывая, падали вниз, но новые всё прибывали.

Чжу Инлун уже натянул тетиву. Его огненные стрелы взмывали в небо одна за другой, вспыхивая, как метеоры. Каждая находила цель, но демоны множились, словно их кто-то выпускал специально, чтобы загнать их в угол.

Чжу Чунли взвила над головой огненную плеть, и удар её опускаясь вниз хлестнул воздух, разрубая сразу троих. Огонь разлетелся искрами, освещая разрозненные лица товарищей.
Но врагов становилось только больше.

В этот момент Юдоу Шинсу сел прямо на  парящий меч, положил гуцинь на колени и ударил по струнам. Волны звука прокатились, пронзая воздух. Ближайшие демоны завыли и рухнули, их тела словно испарялись под тяжестью чужой музыки. Но силы Юдоу, после схватки в оскверненной пустоши уже таяли, впрочем, как и у всех остальных, и с каждым аккордом, пот градом катился с его лба.

Син Сюань, уже спрыгнувшая с меча Тяньлана и стоявшая в стороне, сжимала мешочек с цветком так, что побелели костяшки пальцев. Она ощущала, как внутри пульсирует жизнь — и странным образом эта пульсация откликалась её собственному дыханию. Сердце билось в унисон с ритмом цветка.

— Сюань! — крикнул Тяньлан Бэй, отразивший удар косматого демона. Его меч сиял холодным светом, он двигался отточенно, без лишних эмоций, но даже он начинал уступать натиску. — Что-то с цветком! Ты чувствуешь?

Она кивнула. Цветок словно звал её.
И тогда она разжала пальцы. Мешочек в её руках засиял, и из щели пробился мягкий свет — серебристый, тихий, но в тот же миг всё вокруг замерло. Демоны, что бросались вперёд, пошатнулись, будто упёрлись в невидимую стену.

Ветер поднялся ниоткуда, резкий, звенящий. Син Сюань подняла свой веер, и поток ци слился с дыханием цветка. Клинки ветра рванулись во все стороны, разрубая демонов на куски. Их крики утонули в рёве бури, а вскоре и вовсе стихли-волна нежити вновь была повержена.

— Она... слилась с силой цветка?! — поражённо выдохнул Бинлэн Синсянь.

Но радость была преждевременной. Цветок вдруг начал вытягивать из Син Сюань силы, и кровь выступила у неё на губах, глаза налились алым.

Син пошатнулась и упала бы, если бы небесный волк не подхватил её.

— Глупая... — тихо сказал он, глядя на её бледное лицо. — Ты могла себя убить.

Она, тяжело дыша, прошептала:

— Я... мне было интересно...Как далеко он зайдёт.

На это Тяньлан Бэй лишь тяжко вздохнул.

Они знали: времени на сомнения нет.
Небесный волк коротко кивнул Син Сюань, вновь запрыгнул на свой меч и протянул ей руку, помогая подняться.

Она вздохнула, но без возражений вцепилась в его пояс — тонкие пальцы дрожали, но глаза оставались холодно-решительными.

Лин Бусин, хмуро сжимая тесак, оказалась рядом с Бинлэн Синсянем, который уже запрыгнул на свой меч и усмехнулся, глядя на неё:

— Ну уж ты точно не свалишься, а то я тебя из-под земли поднимать не стану.

— Ты бы лучше свой клинок не уронил, — отрезала она, но устроилась позади.

Мечи взмыли в воздух. Ряды серебристых клинков устремились сквозь темноту, оставляя за собой разорванные полосы ветра. Ветер бил в лицо, срывал дыхание, но никому не пришло в голову сбавить темп.

— Остатки ци сжигаем впустую... — прошептала Чжу Чунли через время, уже едва удерживая равновесие.

— Пусть, — отрезал Тяньлан Бэй. — Лучше так, чем видеть, как столица горит.

И словно подтверждая его слова, впереди раздался вой. Из мрака поднялись крылатые силуэты. Демоны — длинные когти, пасти в три ряда зубов, кожистые крылья, отбрасывающие тень даже в темноте.

— Вот дерьмо... — выдохнула Лин Бусин.

Троица Бэнчьжи и Юдоу Шинсу, едва заметив их, мигом атаковали с дальнего расстояния почти одновременно. Демоны закричали, сбились в полёте, некоторые рухнули, корчась, вниз.
Но на их место появлялись новые — целая стая.

Син Сюань, прижимаясь к спине Тяньлан Бэя, чувствовала, как её дыхание сливается с его. В груди мешочек с цветком пульсировал, словно откликаясь на близость. Ей казалось: стоит только позволить цветку раскрыться, и вся эта тьма исчезнет.

Она чуть подалась вперёд, но Тяньлан Бэй будто уловил её мысль.

— Даже не думай, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Цветок ты сорвала не для того, чтобы сжечь себя раньше времени.

Она прикусила губу и замерла.

Ветер рвал волосы, глаза слезились, дыхание сбивалось, а сотни крылатых тварей уже грозились вот вот нагнать их.Но наконец впереди показалась мерцающая черта защитных барьеров Юдоу. Демоны, завыв, ударились о невидимую преграду, когти их заскрежетали по воздуху, но дальше они пройти не могли.

Мечи коснулись земли уже за полупрозрачным голубоватым барьером. Все вымотаны, плечи дрожат, лица бледные, но никто не спешил садиться. Они стояли в кругу, слыша лишь собственное дыхание.

— Мы успели, — хрипло сказал Юдоу Шинсу, и струны его гуциня затихли.

Они приземлились уже за границей, где начинались земли под компетенцией клана Юдоу. Земля казалась твёрдой, но ноги всё равно дрожали от долгого полёта и накопившейся слабости.

Мечи, ещё секунду назад светящиеся в воздухе, бессильно погасли, осев на траву, будто сами выдохлись вместе с хозяевами.

— Я больше не взлечу, — Возмутилась Лин Бусин, оттолкнув Бинлэн Синсяня от себя, бухнулась прямо на землю и выругалась. — Хоть режьте.

Чжу Чунли и Чжу Инлун рухнули рядом, оба всё ещё пахли гарью — от огня, вырвавшегося из их рук. Юдоу Шинсу бережно прикрыл свой гуцинь тканью и повесил его на спину, пальцы у него едва не дрожали — слишком много силы он выжал за эти часы.

Тяньлан Бэй поставил Син Сюань на землю, но не сразу отпустил её руку. Она опустила глаза, чтобы он не заметил, как лицо вспыхнуло от этого простого касания, и, шагнув в сторону, опустилась на камень.
Несколько секунд стояла полная тишина. Лишь дыхание и гулкое биение сердец.

— Цветок... — тихо начала Син Сюань, вытащив мешочек. Его ткань была прохладной, но внутри что-то едва заметно пульсировало, словно слабый свет исходил сквозь узор швов.

Она положила мешочек на ладонь, и почти сразу ощутила — отклик. Будто это не артефакт, а живое существо, чьё сердце бьётся в такт с её собственным.

Син Сюань закрыла глаза, и на миг ей показалось, что сама земля под ней дышит. Что цветок тянется к её крови, к её ци.

— Что-то не так? — голос Тяньлан Бэя прозвучал рядом слишком внезапно.

Она открыла глаза.

— Нет... — Син выдохнула и чуть улыбнулась, пряча цветок обратно в мешочек, а тот следом за пазуху. — Просто кажется, что он... живой.

Небесный волк задержал на ней взгляд чуть дольше, чем стоило бы. Но промолчал.

— Пусть хоть на голове пляшет, — хрипло отозвалась Лин Бусин, закинув руки за голову. — Главное, чтобы к моменту, когда мы дотащим его в столицу, он помог тем, ради кого мы это всё устроили.

Син Сюань лишь сдержанно кивнула, но всё же её не покидало смутное чувство, что с цветком что-то не так.
— Интересно, на матушку в свое время прошлый цветок реагировал также странно?Или дело...конкретно во мне?-Подумалось ей.

Когда они пересекли врата столицы, первое, что ударило в нос — запах. Смесь гари, тухлой влаги и человеческой тесноты. Син Сюань непроизвольно прижала рукав к лицу.

Столица Чжунсиня, некогда сияющая, теперь напоминала выжженную рану: улицы завалены обломками, стены домов в трещинах, кое-где чернели следы огня. Но страшнее всего было не это, а люди-точнее то, что с ними произошло.

Они сидели прямо на дорогах, лежали у стен, спали на камнях и мостовой. Женщины с младенцами, старики, дети — беженцы, которых столица уже не могла вместить. Кто-то пытался развести костёр прямо на площади, кто-то жался к развалинам, обнимая узелок с последними вещами. Стоило заклинателям пройти мимо, десятки глаз поднялись на них одновременно — усталые, измученные, но полные надежды.

— Мы... опоздали, — глухо сказал Чжу Инлун, сжимая кулаки.

— Нет, — отозвался Тяньлан Бэй. — Барьер всё ещё держится и эти люди всё ещё не заражены.Как только осветим земли-они окажутся в безопасности.

Они не задержались ни на миг. Сквозь толпу, через перекрытые улочки и площади, они направились к клану Юдоу, где их уже ждали.

В зале совещаний было так же тяжело дышать, как и на улице. На этот раз за длинным столом собрались все — глава Юдоу, старшие мастера , а также оставшиеся с прошлого раза и многие новоприбывшие небесные волки-видимо, на севере обстановка была спокойнее, раз они могли позволить себе отправить столько мастеров.А может, это глава Тяньлан был слишком самоуверенным.

Атмосфера в зале была гнетущей, но все взгляды тут же устремились на мешочек цзянькунь в руках у  Син Сюань.

Она положила его на стол, и по залу прошёл еле слышный вздох — будто каждый вдруг ощутил исходящее от него тепло.

— Значит, правда, — глава Юдоу впервые за долгое время позволил себе лёгкую улыбку.

— Цветок здесь.

Юдоу Шинсу сухо кивнул:

— Но для этого пришлось вывернуть клан Шу наизнанку. У нас мало времени, прежде чем они опомнятся и начнут действовать.

— В столице и так царит хаос, — вставил один из мастеров Юдоу. — Демоны нападают, барьер едва держится, люди бунтуют. Если ещё и начнётся война между великими кланами — Император не простит никому.

Сяо Хуэй сухо констатировал:

— Мы сделали то, что должны были. Теперь цветок нужно использовать, чтобы очистить землю. Чем скорее — тем лучше.

Все взгляды вновь вернулись к мешочку, в котором мягко теплился цветок.

Глава Юдоу медленно встал:

— Тогда мы приступим немедленно. Подготовим площадь, где корни цветка смогут соприкоснуться с землёй. Вся столица должна почувствовать его свет, иначе эти люди... — он бросил взгляд в сторону улиц, — не продержатся и недели.

После этих слов все поднялись — чтобы вскоре начать церемонию освящения земель.

Менее чем через половину шичэня всё уже было готово.Над долиной Тайян стояла тишина. Даже ветер, казалось, не решался потревожить священное действо. В центре площадки, огороженной высокой травой, уже был вырыт небольшой круглый котлован, обведённый густыми линиями печатей, каждая из которых мерцала мягким голубоватым светом.

Буддийские монахи в шафрановых одеяниях сидели вокруг, скрестив ноги, и нараспев выводили древние мантры. Их голоса складывались в ровное гулкое пение, будто само небо отзывалось эхом. По периметру были вонзены палочки со сладкими благовониями: от них поднимались лёгкие волны аромата, витающие в воздухе. Между ними сияли друзы кварца, аметисты, нефритовые пластинки и крошечные статуэтки лотоса с 108 лепестками.

Син Сюань шагнула в круг. Сердце её гулко билось, ладони холодели, но она крепче сжала мешочек. Вытянула руку — и мир будто задержал дыхание. Цветок лотоса показался из глубины цянькуня и мягко лег на её ладонь.

Она осторожно опустила его в ямку, и в тот же миг свет взорвался.
Цветок вспыхнул ярким золотом, ослепительным и чистым. Золотистые нити потянулись от его лепестков во все стороны, проникая в землю, переплетаясь, словно корни, и устремляясь к небесам. Свет становился всё ярче, пока не обжёг глаза — многие из присутствующих прикрыли лица рукавами.
И вдруг... тишина.

Свет иссяк, словно его обрезали, и лишь тонкие струйки золотистого сияния остались тлеть под землёй. В воздухе медленно, как лёгкий туман, начала скапливаться светлая ци — прозрачная, чистая, но её было слишком мало.
Син Сюань тяжело выдохнула, сжав край своего рукава.

По рядам старших мастеров прошёл шум.
— Это неправильно... — кто-то прошептал, не в силах отвести взгляда.

— Двадцать пять лет назад... — заговорил другой, хмурясь. — Цветок рождал целое древо света, его сияние не угасало сутками. Тогда ци была такой чистой и обильной, что мы не могли насытиться ею, даже если бы захотели.

— А сейчас? — мрачно добавил третий. — Лишь капли. Словно цветок не раскрылся до конца.

Старшие переглядывались, лица у всех были тяжёлые, поражённые, и в их глазах читалось недовольство. Буддийские монахи прекратили петь мантры и в растерянности склонили головы: они тоже понимали, что что-то пошло не так.

Но в кругу, возле цветка, Син Сюань ясно чувствовала: хоть свет и угас, земля под её ногами дышала. Словно пробудившаяся от долгого сна.

— Он всё равно сработал, — тихо сказала она, будто пытаясь убедить не столько других, сколько себя. — Земля очищается. Пусть медленно... но очищается.

И всё же внутри неё неприятным эхом отдавались слова заклинателей: почему свет угас так быстро? почему цветок не раскрылся?

Едва золотистое сияние окончательно растаяло, в долине воцарилось неловкое молчание. Только беженцы и мастера, собравшиеся на пригорках, перешёптывались между собой, переглядывались, показывали руками на круг и на Син Сюань.

Глава клана Юдоу-Юдоу Тяньхэ стоял неподвижно, но его глаза были устремлены на Син — пристально, слишком долго, так что девушке захотелось отвести взгляд. В этих глазах не было ярости, но и привычной мягкости тоже не осталось.

— Цветок откликнулся, — наконец произнес он. — Но это... не то, чего мы ожидали.

— «Не то»? — резко отозвался один из мастеров, его голос сорвался. — Это провал! Двадцать пять лет назад земли сияли золотом месяцами, а сегодня — что? Искра, которая угасла, едва вспыхнув.

— И почему, — подал голос другой, нахмурившись, — именно эта девчонка смогла сорвать цветок, а не выбранная заранее? Не кажется ли вам, что всё слишком... странно?

— Верно говорите — вторил ему небесный волк из толпы. Кажется, это был один из тех мастеров, который отправился в Шу вместе с ними и уже успел вернуться обратно после их побега.

—Кто-нибудь вообще в курсе , кто она такая, и почему молодой господин Юдоу называл эту монахиню своей сестрой?Дать ей сорвать цветок, а затем сбежать без всяких объяснений, никого не предупредив, полагаю, было вашим решением?Не хотите объясниться, молодой господин? —Он обернулся к Юдоу Шинсу, едва побледневшему от этих вопросов.

Вдруг стоявшая неподалеку Чжу Чунли громко и недовольно фыркнула, переглянувшись с братом, но Сяо Хуэй жестом велел обоим молчать.

—В клане Шу у нас возникли сложности-глава клана никак не желала отдавать нам лотос-вы и сами всё слышали на собрании —Неожиданно громко начал говорить Юдоу.

—Потому нам пришлось действовать на своё усмотрение, и когда мы все же добрались до цветка-он отказался принимать выбранную заранее девушку, упрямо скрыв лепестки и не позволив ей сорвать себя с лозы.Тогда пришлось пробовать и другим присутствующим, пока цветок не принял одного из нас.А что до нашего кровного родства, уважаемый,—последующие слова Юдоу Шинсу произнес с нажимом, и явно сквозившим в них недовольствием —Полагаю, это уже личное дело нашего клана.

Син Сюань напряженно сжала кулаки. Она ясно слышала каждое слово, но молчала, пока обстановка лишь накалялась.

Вдруг вперед шагнул Тяньлан Бэй, его лицо оставалось холодным:

— Если бы не она, цветок до сих пор был под замком в клане Шу. У вас не было бы ничего. Хотите спорить — спорьте, но результат есть.

— Результат? — кто-то из заклинателей усмехнулся. — Очищение, которое едва задело землю? Неужели ты и правда считаешь, что этого хватит, чтобы остановить скверну?

Тонкий, насмешливый смешок прозвучал сбоку — это вновь был Юдоу Шинсу.

— А может, дело не в цветке, а в нас самих? Мы хотели мгновенного чуда. Но когда оно не явилось, вы готовы винить первую попавшуюся. Разве не забавно?

Несколько мастеров всё равно продолжали сверлить Син Сюань глазами. В их взглядах читались сомнение и страх: она не заразилась в пустоши... цветок откликнулся только ей... а обряд прошёл иначе...
Глава Юдоу медленно поднял ладонь, требуя тишины.

— Довольно. — Его голос был тих, но властен. — Земля пробудилась, и это уже дар. Если цветок выбрал её, значит, такова воля древа. Мы не вправе оспаривать.

И всё же, когда его глаза вновь задержались на Син, девушке показалось: в глубине этих глаз скрывается вопрос. Словно глава знал больше, чем говорил вслух.

Син Сюань почувствовала, как в груди поднимается тяжёлое предчувствие.

Когда светлая ци окончательно рассеялась в воздухе и тишина повисла над долиной Тайян, мрачные лица заклинателей стали казаться ещё тяжелее. Многие переглядывались, но никто не решался первым выговорить подозрение вслух.

Глава Юдоу сделал шаг вперёд, его шёлковые одежды едва слышно шуршали, а взгляд скользнул по всем присутствующим, задержавшись на Син Сюань чуть дольше, чем следовало.

— Пока рано бросаться обвинениями, — его голос был спокойным, но твёрдым. — Цветок пробудился. Но если в течение двух дней полноценное освещение так и не наступит, а демоны продолжат ломиться в барьер... тогда клан Юдоу будет вынужден применить свою особую технику.

Заклинатели сразу зашумели. Один из них, словно невзначай, добавил:

— «Мелодия истины» никогда не ошибается. Она покажет всю правду, все случившееся, и тогда мы поймём, в чём причина.

Син Сюань невольно сжала кулаки — слишком уж откровенно ощущался укол недоверия в этих словах.

— Мелодия истины? — голос Юдоу Шинсу сорвался, в нём слышался гнев. — Да вы в своём ли уме?! Это же полузапретная техника! Её используют только против преступников, угрожающих империи! Вы хотите вывернуть наизнанку своих же союзников?

— Хватит. Если человек не сопротивляется, мелодия мягка, она не причиняет вреда. Все эти ужасы, о которых ты толкуешь, случаются лишь с теми, кому есть что скрывать. Те, чья кровь и душа чисты, не пострадают.-Сурово отчеканил каждое слово Юдоу Тяньхэ не терпящим возражений железным тоном.

По толпе прошёл холодок. Несколько пар глаз снова обратились к Син Сюань, но никто не сказал её имени вслух.

Юдоу Шинсу прикусил губу, готовый возразить, но взгляд главы Юдоу был настолько твёрд, что молодой господин только со злостью дёрнул рукавами, пряча ладони.

А Син Сюань ощущала, как в груди с каждой секундой копится тревога. Мысль о «Мелодии истины» звучала хуже любого приговора.

Когда все разошлись, Син  осталась вместе с Тяньлан Бэем и Юдоу Шинсу в стороне, у подножия скалы. Золотистый свет уже давно угас, но напряжение в воздухе не рассеялось.

Син Сюань, хмурясь, развернулась к небесному волку:

— Ты только подумай! — её голос дрожал не от страха, а от ярости. — «Мелодия истины»! Они что, совсем с ума сошли? Какое право они имеют лезть в мою душу и выворачивать её наизнанку?! Это у них такая благодарность за то, что я рвала себе жилы, тащила этот цветок, пыталась помочь, пока они сидели и разводили бессмысленные разговоры?
Она резко сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— Разве я виновата, что их «безошибочный выбор» оказался ошибкой? Что цветок отверг их любимицу? Может, это им стоит смотреть в глаза «Мелодии истины», а не мне! Пусть признаются в своей роковой ошибке, а потом оправдываются, что чуть не угробили всех, полагаясь на свои самоуверенные догадки!

Тяньлан Бэй усмехнулся уголком губ, спокойно наблюдая за её гневом.

— Вот теперь слышу твоё настоящее «я», — сказал он тихо.

Юдоу Шинсу же нахмурился, но в глазах его мелькнуло удовлетворение.

— Верно говоришь, Сюань. Я сам едва сдержался, чтобы не врезать им всем там же, на собрании. Но ты должна понимать: «Мелодия истины» — это не пустая угроза. Если они решат, что без неё не обойтись... никто из нас не сможет прикрыть тебя.

— И пусть, — отрезала Син Сюань, но глаза её сверкнули холодным огнём. — Я ничем перед ними не виновата. И если им захочется довести меня до бешенства, они быстро поймут, что сделали большую ошибку.

Тяньлан Бэй, неожиданно серьёзный, шагнул ближе и опустил голос:

— Но не обольщайся, Сюань. В твоём случае «Мелодия истины» — это не просто расспросы. Она может вытащить наружу то, чего ты сама не знаешь... то, что лучше бы оставалось скрытым.

Его взгляд был острым, почти тревожным. Юдоу Шинсу тоже молчал — и это молчание говорило больше любых слов.
Син Сюань резко отвернулась.

— Довольно. — Она устало махнула рукой. — Я больше не хочу ни о чём думать. Мне нужен отдых.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к сыхэюаням, где им выделили комнаты. Но, дойдя до перекрёстка дорожек, на пару мгновений остановилась, и по какой-то неведомой ей самой причине неожиданно свернула в сторону.Ступени вниз вели прочь от освещённых огнями дворов и шли к самому подножию скал. Син Сюань остановилась на последней ступени, подняла голову и замерла.

Перед ней раскинулся густой, тёмный лес. В его кронах играли ночные ветра, и всё вокруг дышало сырой, влажной прохладой. Где-то далеко, за пределами деревьев, начинался путь к деревне Баньюань.

Син Сюань долго стояла неподвижно, глядя в непроглядную темноту. И вдруг — словно тонкая нить коснулась сердца — появилось смутное, едва уловимое предчувствие. Оно было так же зыбко, как туман на рассвете, но не давало покоя.

Ей казалось, что её кто-то зовёт. Тихо, беззвучно, но настойчиво.

— Мне... нужно туда, — шепнула она сама себе, не понимая почему.

Едва заметно сжав губы, Син Сюань шагнула вперёд.Уперевшись в полу прозрачную голубую стену, девушка сложила руки в простенькой печати, которую запомнила ещё в первый день прибытия в столицу, и без труда миновав барьер двинулась в сторону леса, ещё не зная о том, что эта печать способна сработать только в руках адептов клана-для посторонних данное движение рук было совершенно бесполезно.

Син Сюань шла всё дальше, и с каждым шагом лес будто густел и темнел, хотя луна светила так же ярко. Тени переплетались, деревья шептались между собой, а холодный ветер носил по ветвям едва слышные звуки — будто перешёптывались невидимые существа.

Сначала ей показалось, что за ней кто-то просто идёт — осторожно, в полушаге позади. Потом чувство усилилось: её словно окутывал чужой взгляд, настойчивый, пристальный, ледяной.

Она остановилась и начала прислушиваться. В лесу стояла тишина, но сердце билось так, будто рядом уже был враг.

— Неужели демоны?.. — Подумала про себя Син Сюань.

Пальцы сами собой сомкнулись на рукояти веера. Она раскрыла его одним чётким движением — лезвие блеснуло в отблеске луны. Сосредоточившись, она отточенно отследила направление ауры — и почувствовала! Прямо за её спиной.

В одно мгновение она развернулась, взмахнула рукой, и острый край веера уже был готов пронзить тьму. Но...

Син Сюань замерла, поражённо расширив глаза. Веер застыл в воздухе. Словно мир на миг перестал существовать, и осталась только она — и стоящий перед ней человек.

— Шиди?.. — её голос дрогнул, будто не принадлежал ей самой.

Перед ней стоял высокий стройный юноша, на вид лет восемнадцати. Чёрное, как смоль, одеяние мягко колыхалось в ночном ветре. На поясе висел бамбуковый сяо, поблёскивая в лунном свете. Его черты были непривычно взрослые, но в них нельзя было ошибиться — это был Мин Хохай.

Её единственный младший соученик в Цзянху.