Рогатая звезда и небесный волк

Ветки вокруг хижины трещали, будто сама роща задыхалась. В чёрном небе завихрились тени — крылатые твари с полупрозрачными перепонками, скрюченными когтями и головами, покрытыми костяными наростами. Одни пикировали вниз, раздирая когтями крыши, другие метались между домами на деревьях, выискивая добычу.

Где-то раздался звон тревожных колокольчиков, зажглись зелёные фонари-талисманы. Адепты Шу спешно - скорее по привычке хватали лечебные инструменты, но против такой тьмы лекарства были бесполезны. Лишь немногие воины-целители держали оборону, срывая печати, чтобы насытить воздух древесной ци.

В окно хижины Син Сюань ворвалась первая тварь — покрытая хитовыми пластинами, похожая на демоническую богомолицу. Её глаза светились мертвенным зелёным, а жвалы щёлкали с нетерпением.

Син Сюань уже стояла, её веер раскрылся. Резкий взмах — и воздух, закрученный в узкие, тонкие лезвия, врезался в голову твари, рассекая её пополам.

Она сделала шаг назад, но не успела перевести дыхание: в проём протиснулись новые. Двое — чёрные как смола, с руками, переходящими в костяные крюки. Они кинулись одновременно.

— Прочь! — сорвалось с её губ.
И её голос взорвал пространство. Крик, вложенный в ци, раскатился, как удар грома, и воздух завертелся в яростной спирали. Снаружи закружилась настоящая буря: листья рвались с ветвей, крыши скрипели, деревья гнулись. Демонов отбросило прочь — несколько рухнули вниз, срываясь в темноту.

Но вместе с этим в горле Син Сюань встал ком, глаза будто пронзили тысячи игол. Она закашлялась — на губах проступила кровь. В теле — пустота, ноги налились тяжестью, будто сама земля потянула вниз.

Вторая волна уже мчалась: по ветвям скакали мелкие твари с хвостами, как у скорпионов, и ядовитым шипением. Син рухнула на колени — и только тогда сорвала с шеи белые нефритовые бусы. Пальцы сложились в печать, и в воздухе вспыхнул круг, от которого хлынуло мягкое сияние.

Барьер поднялся полупрозрачным куполом. Демоны врезались в него и отлетали назад, визжа. Некоторые пытались протиснуться, но свет жёг их, словно солнце.

— Ишаки, я ваш нижний дяньтянь сапогом прочищала... — прохрипела Син, стискивая зубы.

Силы уходили, дыхание сбивалось, но барьер держался. Вдалеке слышался звон оружия, крики адептов и гулкие удары, словно сам лес сражался с тьмой.

Юдоу уже рванул струну гуциня — и мелодия разлетелась оглушающим резонансом, заставляя ближайших демонов отшатнуться.

— Сюань! — выкрикнул он, прикрывая её спиной. — Ты ранена, не держи сама!

Но Син лишь улыбнулась бледными губами:

— Барьер... Сам продержится какое-то время, без моей помощи. А потом... сами разберётесь-у меня вообще-то огромная дыра в животе, что я ещё могу сделать.-Вторую половину слов девушка практически пробубнила себе под нос.

Ветер гудел, будто стонала сама поднебесная. Демоны прибывали волна за волной: летучие твари клубились над верхушками деревьев, похожие на облака тьмы, а по корням древней рощи уже ползали тяжёлые, твареподобные существа — их тела были испещрены черепоподобными масками, словно они несли на себе кости своих жертв.

Домики на деревьях трещали и рушились, срываясь вниз. Крики адептов смешивались с ревом демонов. Защитные печати, заранее выставленные кланом Шу, вспыхивали и лопались, не выдерживая натиска.

И вот — первый удар пришёлся прямо на священное место.
С треском и рёвом из земли вырвался исполинский рогатый демон, кожа его была покрыта прожилками, будто застывшими потоками лавы, а из пасти его шёл дым. Он устремился к Мировому древу, и даже земля содрогнулась от его шагов.

— К древу! — выкрикнул один из старших мастеров Шу, и десятки целителей бросились вперёд. Но их защитные печати разлетались в клочья при соприкосновении с темной ци.

В тот миг, когда казалось, что гигант дотянется до корней, над площадью разлился мягкий, но всёобъемлющий свет.
Глава клана Шу спустилась с верхних ветвей. Её движения были неспешными, а тонкая фигура в светло-зелёных одеждах будто парила над землёй. С каждым её шагом листья под ногами расцветали, и мягкое свечение растекалось, вытесняя тьму.

Она сложила ладони перед собой, и Мировое древо отозвалось. Его крона дрогнула, словно тысячи глаз пробудились. От ствола потекли нити сияющей энергии — они обвивали целителей, заслоняя собой, а корни уходили глубже в землю, изгоняя часть мрака.

— Мы — не воины, — её голос был тих, но слышен в каждом уголке леса, — но сама жизнь стоит за нами.

В ту же секунду Мировое древо разверзлось потоком силы. Листья падали с ветвей, превращаясь в светящиеся стрелы, что пронзали демонов в воздухе. Корни, поднявшись из земли, схватили лапы рогатого чудовища и сдавили их, пока тот не взревел в муке.

Но и тьма не собиралась уступать.
На фоне бушующего леса проступила огромная тень — фигура с множеством лиц, словно сотканных из человеческих криков и страха. От неё веяло знакомой Син Сюань аурой пустоты — такой же, как у демона, что напал на неё ночью. Но эта была в десятки раз мощнее.

Адепты Шу, даже под защитой древа, начали падать, теряя сознание от одного только её присутствия.

Свет Мирового древа бился с тьмой, но когда чудовище с тысячей лиц подняло руку, воздух сам сжался, а листья осыпались, не успев превратиться в свет. Адепты падали один за другим — кто терял сознание, кто хватался за голову от криков в ушах.

Син Сюань, сидевшая подле древа, ощутила, как её собственные меридианы будто обугливаются. Но внутри встал упрямый огонь — не гнев, не жажда мести, а простое, почти детское упрямство: я не дам этим тварям затоптать живое.
Она встала, пошатнувшись, и, опершись о канатные перила навесной лестницы, подняла взгляд.

— Ну что ж... — прошептала она. — Значит, споём.

Голос её был хриплым, кровь проступала в уголках губ, но с каждой нотой лес отзывался. Мягкий, но пронзительный напев племени мяо, давно забытый, поднимался над поляной. Он не был командой, не был приказом — это было приглашение. И звери, и птицы, и даже дрожащие корни дерева поднялись на её зов. Воздух закружился, завывая, как стая духов.

Демон с тысячей лиц взревел и отшатнулся, словно сама песня была для него ядом. Но и Син Сюань почти сразу обессилела — веер выпал из её руки, тело дрожало от ледяной боли в меридианах.

И в этот момент прибыли они.
С неба обрушился рой стальных вспышек — мечи небесных волков. Их трое, а будто сотня: каждый взмах вырезал кусок тьмы, каждая дуга клинка оставляла в воздухе светящийся след. Демоны падали десятками, и вскоре от полчищ остались лишь обугленные тени.

Тишина настала резко, будто кто-то оборвал хор. Лишь дыхание раненых и шорох листьев.

Но стоило Син Сюань поднять голову, как на неё уже уставились подозрительные глаза.

— Это... — один из небесных волков холодно прищурился.

— Шаманское пение мяо. Путь сомнительный, если не сказать — неправедный. Неужто монахиня не побрезговала черпать силу в подобных практиках?

Мягкий ропот одобрения прокатился среди заклинателей. Кто-то шептал, кто-то кивал.

И тогда раздался спокойный, но твёрдый голос:

— Слова неуместны. — Вдруг подал голос Тяньлан Бэй. Он стоял легко, но в его взгляде не было и намёка на уступку.

— Народ мяо веками живёт рядом с нами. Не все их песни — о подчинении, не все их практики — о неправедном пути. Смею напомнить: моя матушка тоже была из мяо. Я знаком с их техниками и не позволю бросать на них тень. У кого хватит духу обвинить меня?

В толпе мгновенно воцарилась тишина. Ни один старейшина не решился поднять голос против молодого господина Тяньлан.

Но напряжение ещё витало, и тогда вмешался Юдоу Шинсу. Он шагнул вперёд, сложив руки в поклоне, и произнёс:

— Её имя — Син Сюань. Молодая госпожа Син-дочь покойной главы Син Синси и моя младшая сестра. Если кто-то посмеет возводить беспочвенные обвинения на неё — я, Шинсу, этого не потерплю.

Лица заклинателей от этого неожиданного заявления вытянулись, но среди присутствующих не было никого, кто посмел бы задать молодому господину, вполне резонный вопрос:если матушкой этой монахини действительно является покойной глава Син, то кто же тогда отец?
Но тем не менее, возразить теперь также было не кому.

Син Сюань, бледная и еле стоящая на ногах, глядела то на Тяньлан Бэя, то на Юдоу Шинсу, а груди что-то дрогнуло, словно лёд чуть поддался. Она фыркнула, вытирая кровь со щеки, и усмехнувшись, пробурчала:

— Ха... Да вы прямо герои-спасители.Будь я хоть чуточку моложе и простодушнее-пожалуй, и прослезилась бы от вашей заботы. Но увы — слёзы мои давно обагрены кровью.

И всё же где-то глубоко внутри — это её тронуло. Совсем чуть-чуть.

Когда пепел от сражения ещё витал в воздухе, тишину прорезал низкий рокот. С краёв леса вспыхнули три огненные точки, которые приближались с каждой секундой, разрывая темноту красными всполохами.

Первым из-за деревьев мужчина средних лет, чья походка была нетороплива, но каждая тень словно сама расступалась перед ним. Его одежда — глубокого огненно-красного цвета, подол украшен белыми языками пламени, которые казались живыми. В его руках — всего лишь маленькая восковая свеча.

За его спиной остановились двое молодых, хорошо одетых господ:

Высокий и крепкий юноша с глазами, горящими, как угли, а за его спиной висел колчан со стрелами.

Рядом с ним шла девушка, внешне практически одно лицо с юношей, да и на вид примерно одного возраста-судя по всему эти двое были близнецами.И если так, то сестра его была крайне изящной, почти хрупкой на вид, но даже мягкие черты лица не могли скрыть ту легкую высокопарность, что ощущалась в её присутствии.

Девушка почти сразу заметила Син Сюань — её взгляд скользнул по окровавленной повязке и задержался на белых бусах. Она ничего не сказала, но в её глазах вспыхнул интерес — настороженный, будто она разглядывала соперника, а не союзника.
Появление этой троицы-казалось, было подобно вторжению жара в мягкую тень леса.

На шеях у троих ярко светились одинаковые татуировки — языки пламени, символ клана. В тусклом свете факелов и фонарей они выглядели так, будто их кожу прожигают настоящие огни.

— Клан Шу, — заговорил Мужчина, — Позвольте представиться. Я старший мастер из
Бэньчжи дэ Чжуньхуа - Сяо Хуэй, а это - Мужчина кивнул на двоих рядом с собой — Молодые наследники Чжу Инлун и Чжу Чунли. Мы узнали о вторжении и сочли недопустимым оставаться безучастными, так что прибыли от имени клана как только смогли.

Глава Шу учтиво поклонилась и поприветствовала новоприбывших:

— Добро пожаловать в клан Шу, для нас великая честь видеть вас в столь трудный час.

Чжу Инлун хмыкнул, с ленцой оглядывая поле, где ещё чадили тела демонов:

— Опоздали мы на хорошую драку, жаль.

Чжу Чунли бросила на брата холодный взгляд и снова уставилась на Син Сюань.
Но смотрела она не как посторонняя — а как человек, который пытается понять, что именно за огонь скрыт в другом сердце: живой или тлеющий.

Сяо Хуэй лишь чуть наклонил голову, осматривая следы боя и багровые пятна крови.

— Эти твари не пришли сами, — произнёс он медленно. — Кто-то направил их сюда. И теперь мы должны понять, зачем.

***

Когда со всеми формальностями и бесконечными занудными разговорами наконец было покончено и заклинатели разошлись по своим делам, а прибывшие из Бэньчжи расположились неподалёку, чтобы отдохнуть после пути, Син Сюань, которая почти всё прослушала, будучи погруженной в свои мысли, собиралась уже вернуться в свою хижину, когда дорогу ей перегородила Чжу Чунли.

— Ты — та монахиня , что сражалась с демоном у корней древа?-произнесла она негромко, но с оттенком любопытства.
Син чуть приподняла бровь, не торопясь отвечать.

— Если и так, то что? Хочешь спросить, не колдую ли я разумом, как шепчутся за спиной твои союзники?

Чжу Чунли усмехнулась, играя кольцом на пальце — то едва заметно вспыхивало, то затухало.

— Я слышала их разговор. Но меня волнует другое. Ты выглядишь... иначе. Не как заклинатели, которых я привыкла встречать.

Она прищурилась:

— И не как монахини, о которых пишут в книгах.

Син Сюань , скрестив руки на груди, спокойно встретила её взгляд:

— Книги редко пишут правду.

Между ними повисла короткая пауза, наполненная напряжением, словно воздух вот-вот готов был заискриться.Чжу Чунли слегка склонила голову, будто пробуя на вкус её слова, и наконец бросила:

— Посмотрим, монахиня. Если ты правда на нашей стороне — это покажет бой.

Син Сюань едва заметно улыбнулась уголком губ:

— Мне всё равно, что тебе покажет бой- я иду своей дорогой. А если наши дороги пересекутся — держись рядом и не мешай.

Чжу Чунли резко фыркнула, но в её взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Высокомерная. Но интересно.

Она развернулась и ушла прочь, оставив за собой лёгкий запах дыма и пламени.

Син посмотрела ей вслед и тихо пробормотала:

— Вот только ещё одной огненной занозы мне не хватало.

Поздно вечером Син Сюань, наконец, вышла из хижины, глубоко вдохнула и позволила телу расслабиться — после медитации каждая травинка, каждый звук в этом лесу ощущался будто острее.

Вечерний воздух был наполнен ароматом цветов, а лёгкий ветерок подхватывал пёстрые фонарики, развешенные на ветвях, отчего казалось, будто лес сам дышит в такт с её шагами.

Она углубилась дальше, туда, где не долетел след разрушений, учинённых демонами. Вскоре перед глазами предстал пруд — гладь воды была усыпана сияющими лотосами, а над ними парили крошечные бабочки, источавшие мягкое голубое свечение.

— Действительно зачарованный лес... — едва слышно пробормотала она, присев на землю и позволяя себе редкую улыбку.

Мысли сами собой вернулись к Хай-хай-эру. Вспомнился его голос, эта дурацкая манера саркастично боготворить её-а в следующую секунду неявно насмехаться над случайным её косяком, вечно суетиться рядом. А потом — слова демоницы Мэйфэн.

— Когда этот болван уже соизволит явиться? — нахмурилась Син Сюань. — Словно у меня времени вагон ждать его объяснений... — Она чуть тише добавила, будто признаваясь самой себе: — Вообще-то я соскучилась по малявке... Наверное, уже взрослый стал.

Тонкий звон колокольчиков разрезал тишину. Син Сюань не обернулась — слишком узнаваемый был этот звук.

— Тоже не спится? — спросила она, и в её голосе впервые за долгое время не прозвучало колючей насмешки.

— Не спится, — отозвался Тяньлан Бэй. Его шаги были неспешными, голос — мягким, но в нём слышалась и та суровость, которая никогда не бывает случайной.

Он остановился рядом с ней у пруда, какое-то время просто смотрел на лотосы. Лишь потом заговорил:

— Я хотел предупредить тебя, Сюань. То, что случилось сегодня, — не просто очередное нападение. Хуо Дзай нашёл способ разорвать границу между нашим миром и миром демонов. Это... ненормально. Демоны ведут себя странно, и слишком уж часто следят именно за тобой.

Син Сюань нахмурилась, пальцы её сами собой сжались на рукояти веера.

— И зачем я им? — холодно спросила она.

Тяньлан Бэй медлил, словно выбирая слова.

— Есть вещи, которые я пока не могу объяснить, — присев подле Син, наконец сказал он. — Но, скорее всего, Хуо Дзай ищет способ воскресить властителя Сывана.

Сердце Син Сюань кольнуло. Невольно по коже прошла дрожь.

— Воскресить Сывана?.. — она прищурилась. — Чушь.Пусть сам Хуо Дзай вернулся в поднебесную весьма быстро-но его лишь убили, а я своими глазами видела, как отец не только уничтожил оболочку Сывана, но и запечатал душу, скинув обратно в Пустоту.В первый раз после подобного ему потребовалось более двух тысяч лет, чтобы зализать раны, вылезти из той дырки и вновь облечься в физическую форму.

— Именно поэтому всё это так опасно, — твёрдо произнёс небесный волк. — Если Хуо Дзай добьётся успеха — мы все окажемся лишь пеплом на ветру.

Син Сюань опустила взгляд на сияющие лотосы. Их свет вдруг показался ей холодным, как свет погребальных свечей.

— Небесная срань... — прошептала она. — Вот только этого мне и не хватало.

Син сидела неподвижно, глядя на светящиеся лотосы. Мысль о воскрешении Сывана будто давила изнутри, но не страхом, а тяжёлым воспоминанием о том, что уже давно утеряно.

— Сыван, Хуо Дзай... — тихо сказала она, больше себе, чем собеседнику. — Когда-то я ненавидела их до дрожи. Думала, если выживу, то однажды смогу поквитаться. Но что толку? Цзянху больше нет. Большинства людей, которых я хотела защитить, — тоже.

— Она замолчала, губы сжались в тонкую линию. — Сейчас я могу надеяться только на одно: что однажды мой отец выйдет из затвора, и мы вернемся домой.Больше мне незачем разбрасываться силами.

Тяньлан Бэй слушал её молча, не перебивая. В его взгляде не было жалости — лишь спокойное понимание.

— Ты думаешь рационально, — наконец сказал он. — Но даже если ты чувствуешь себя посредственной... для кого-то ты всё ещё опора.

Син Сюань хмыкнула.
— Громкие слова не делают меня сильнее. Я знаю цену истинной силе.

Некоторое время они оба молчали, слушая, как жужжат светлячки и шуршит трава на ветру.

Неожиданно для себя самой, Син Сюань тихо запела. Это была старая колыбельная народа мяо — простая, негромкая, без всякой духовной силы. И голос её был удивительно мягким и приятным.

Тяньлан Бэй вскинул брови, удивившись, а потом... тихо подхватил мелодию, будто давно знал её. Два голоса — женский и мужской — переплелись в вечернем воздухе, словно сама ночь заслушалась их.

Син Сюань чувствовала, как постепенно тяжелеют веки, и в груди наконец впервые за долгое время стало спокойно. Она не заметила, как в какой-то момент кивнула и закрыла глаза, позволив себе задремать под этот странный дуэт.

Когда голос Син Сюань стих, её веки уже не слушались — они сами опустились, и дыхание стало ровным. Она сидела на траве, чуть наклонившись вперёд, словно усталый ребёнок.

Тяньлан Бэй долго смотрел на неё, не отводя взгляда. Сначала в его глазах мелькнула тень грусти, но тут же уступила место чему-то мягкому, почти невидимому.
Он осторожно снял с плеч накидку и бережно укрыл девушку. Ткань чуть шуршала, но она не шелохнулась, даже не вздрогнула — спала крепко, доверчиво, хоть и неосознанно.

Небесный волк остался рядом, укрывшись под деревом неподалёку-словно незримый ночной страж. Он не стал касаться её, не позволил себе ни одного лишнего движения. Просто сидел, глядя, как светлячки и небесные бабочки кружат над прудом, а отражение лотосов колышется на воде.

Тихо, почти беззвучно, он повторил последнюю строчку песни, как будто хотел, чтобы Син Сюань слышала её во сне. И, замкнув пальцы на рукояти меча, остался на страже её покоя.

*****

Утро в клане Шу встречало мягким звоном колокольчиков и сладковатым ароматом распустившихся лотосов. Син Сюань проснулась в своей хижине и какое-то время сидела неподвижно, ощущая лёгкость в груди и ясность мыслей. Тело всё ещё напоминало о ране тупой болью, но сердце было спокойнее, чем обычно.

Она вспомнила вчерашнюю прогулку... свою необъяснимую мягкость и странную откровенност в разговоре с небесным волком, даже песню — и чуть нахмурилась, прикоснувшись пальцами к виску.

«Ты... опять эта техника Кунсю. Успокоила до того, что язык развязался. Отец всегда говорил: после хорошей медитации следует держать себя в руках. Вот и результат...»
Тем не менее раздражение было слабым и быстро угасло. Она даже уловила за собой странную теплоту и нестерпимое желание поделиться слишком личным — и к волку, и к Юдоу Шинсу.

Первый оказался неожиданно терпеливым и прямым, второй — как не крути, дважды спасал от нежити, а затем встал на её сторону, даже если этим и поставил себя и её в неудобное положение-попробуй теперь отбейся от косых взглядов и вполне логичных вопросов, которыми люди начнут задаваться-а кто же был отцом этой невесть откуда взявшейся молодой госпожи.Вопросы, честный ответ на которые уж точно никак нельзя давать.

— Вчерашние глупости, — пробормотала она сама себе, поправляя одежду и выходя на утренний воздух.

На площади уже собрались люди: адепты Шу, лекари, а также делегация Беньжи дэ чжуньхуа. Все были заняты восстановлением после ночного нападения.

Син Сюань заметила Юдоу Шинсу — он что-то быстро обсуждал с целителем, но, заметив её, почти сразу направился к ней.

— Младшая сестра, ты выглядишь лучше, — сказал он с лёгким облегчением в голосе.
Син чуть прищурилась, но ответила ровнее, чем обычно:

— Не называй меня так при всех. Но... спасибо.

Юдоу Шинсу едва заметно улыбнулся, принимая её слова как редкое проявление признательности.

Чуть поодаль стоял Тяньлан Бэй. Он не вмешивался, лишь наблюдал, как будто ждал, пока Син Сюань сама обратит на него внимание. И когда их взгляды пересеклись, она — впервые за долгое время — не отвернулась с упрямым видом. Только чуть заметно кивнула, признавая его присутствие.

—Гэгэ, теперь нам нужно создать правдоподобную легенду на случай, если спросят.Теперь люди наверняка начнут шептаться и придумывать всякие небылицы о моём неожиданном появлении.

Шинсу опешил:—Гэ...гэ?-От чего-то замущался он.

—Гэгэ-не заметив странной реакции, как ни в чем не бывало Син кивнула в подтверждение своих слов, и продолжила:

—Я думаю, что слишком мудрить не стоит-все равно слухи так или иначе расползутся и исказят оригинал-не хочу, чтобы они ненароком слишком прижились и очернили светлое имя матушки.Давай скажем, что я не помню раннего детства, а прожила всю жизнь в северной Цзянсу под руководством настоятеля Ливэя, усердно постигая путь Дао.

Я этого монаха сама в жизни в лицо не видела, хотя от Цзянху до горы Байшу было всего ничего-так что за пределами Цзянсу точно никто опровергнуть сиё не сможет, как и сказать что-то наверняка про мою праведность-неправедность и прочую ерунду.

Юдоу Шинсу в ответ на это тяжко вздохнул:

—Тебе не стоит так переживать-ты не обязана перед кем-то оправдываться и кому-либо что-то доказывать.Никто не может тебе навредить без весомых доказательств, которых, к тому же, нет и никогда не будет-ведь ты не сделала ничего плохого, Сюань.

От последних слов у Син по макушке, словно табун муравьев, пробежали мурашки.Она ответила совсем тихо и не сразу:

—Я знаю, что если вскроется моя истинная личность, глава Тяньлан бросит все силы, чтобы отправить меня в пустоту.Даже если его действия не одобрят остальные великие кланы-вряд ли его это остановит.Но я не хочу впутывать в это посторонних людей и уж тем более не желаю, чтобы ещё и у тебя из-за меня были проблемы.

Как ни крути-а матушка любила тебя всем сердцем-и даже перед самой кончиной говорила о своём драгоценном сыне.В последние минуты она просила отца лишь об одном-уберечь её детей от предстоящих невзгод и не позволить нам однажды стать врагами, направив оружие друг на друга.-Син произнесла эти слова ровно, местами слегка монотонно, без единой дрожи в голосе, но на сердце стало немного тоскливо.

—Я...Я не знал...Что она настолько...
-Сбивчиво пролепетал Юдоу.

—Разве ты совсем её не помнишь?Какой она была?Готовой без раздумий жизнь отдать за своих детей.Все те годы, пока она жила в Цзянху, лишившаяся ядра, с поврежденными и не подлежащими восстановлению меридианами-ставшая обычным человеком, вынужденным прятаться от Сывана за спиной отца-матушка ни на секунду не переставала вспоминать о тебе.

Надеюсь, твою голову никогда не посещали мысли о том, будто она тебя бросила.Просто её лишили выбора вместе со способностью дать хоть какой-то отпор.

Не дожидаясь ответа от впавшего ступор брата, Син Сюань неожиданно сорвалась с места и умчалась куда-то прочь:она и так наговорила лишнего и не хотела разводить розовые сопли ещё сильнее.

К тому же , лишний раз вспоминать про то, что когда-то разрывало сердце на части было слишком рискованно-может так статься, что палец, ткнутый в кажущиеся давно зажившие раны, неожиданно пройдёт сквозь уродливый оставшийся шрам, и вытаскивать тот придется уже вместе со свежей кровью.

В полдень в центральном зале собрались представители всех сторон: мастера Шу, Небесные волки и Юдоу, прибывшая троица из Беньжи дэ чжуньхуа, Юдоу Шинсу, Тяньлан Бэй и несколько стражей.

Атмосфера была напряжённой: нападение демонов прошлой ночью явно выбило всех из привычного равновесия.

Главный зал клана Шу был наполнен приглушённым светом масляных ламп и тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием фитилей.

Первым заговорил один из мастеров Юдоу:

— Вопрос остаётся прежним. Цветок мирового древа должен быть сорван и доставлен на границу с пустотой, чтобы освятить земли. Без него барьеры долго не выдержат.

Небесный волк, сидевший рядом, кивнул:

— Чем дольше мы ждём, тем сильнее прорываются твари. Ещё пара таких ночей, и придётся жертвовать сотнями людей ради защиты рубежей.

— Но, — голос главы клана Шу прозвучал мягко, но непреклонно, — вы забываете о главном. Цветок — хрупок. Стоит демонам его коснуться — и он завянет. Тогда мы потеряем всё.

— Но мы не можем вечно откладывать, — резко возразил Чжу Инлун из клана Беньжи. Его алый плащ вспыхнул в отблесках ламп. — Каждый день промедления — новые смерти.

Один из мастеров Юдоу добавил с мрачным выражением:

— Если мы упустим момент, Хуо Дзай только укрепит свои позиции и нарастит силы, а вглубь империи прорвутся ещё большие полчища демонов.

На это глава Шу холодно ответила:

— Лучше подождать, чем потерять единственную надежду. Цветок мирового древа можно сорвать лишь раз в столетие. Если он погибнет, освящения не будет вовсе.

Тяньлан Бэй, до этого молчавший, наконец поднял взгляд:

— Значит, мы должны укрепить защиту и выждать. Срыв цветка — слишком рискованное дело, пока враг рядом. Но и сидеть сложа руки — недопустимо. Нужна разведка, нужны дозоры. Демоны не будут ждать, когда мы решим.

Заклинатели переглянулись, напряжение в зале сгущалось.

— Решение уже принято, — вновь с напором ответила глава Шу. — Цветок останется на лозе в надёжном месте, пока мы не будем уверены в безопасности. Сейчас главное — выдержать натиск.

И хотя никто из присутствующих её ответом доволен не остался, но именно на этом неутешительном итоге совет, в конце концов, и закончился. Заклинатели начали расходиться по своим местам, обсуждая дозоры, барьеры и патрули. Но в воздухе всё равно висело ощущение надвигающейся беды: каждый понимал, что демоны не станут медлить.

Заклинатели, выходя из главного зала, обеспокоено шептались между собой, небесные волки с суровыми лицами переговаривались о расстановке дозоров, а троица из клана Беньжи уже бурно обсуждала будущую вылазку.

Син Сюань не задерживалась — тихо поднялась и направилась к выходу. Она не любила скопления людей и разговоры, где каждое слово взвешивалось, а каждая интонация могла обернуться подозрением. Тем более, сидеть среди тех, кто считал её секту врагами, было вдвойне тяжело.

За пределами зала её догнал тихий звон колокольчиков.

— Ты снова избегаешь долгих разговоров, — негромко заметил Тяньлан Бэй, словно уже ждал её.

Син Сюань мельком обернулась, в её голосе проскользнула лёгкая насмешка:

— А зачем задерживаться? Я не из тех, кто любит переливать из пустого в порожнее.Что толку от их бесконечной болтовни, если они вечно ничего толком не могут решить.

Тяньлан Бэй улыбнулся краешком губ, но глаза у него оставались серьёзными.
Через пару мгновений улыбка всё же сползла с его лица, а голос сделался крайне эмоционально сдержанным:

— Ты слышала: демоны не собираются останавливаться. Их натиск растёт. А если верна догадка насчёт Хуо Дзая и Сывана... тогда всё куда хуже.

—Всё как в прошлый раз.-Сухо бросила она в ответ, после чего резко остановилась, ненадолго задумавшись.
—Неужели...Мне действительно вновь придется спасать тех, кто уже однажды предал меня?-Почти шепотом произнесла она, глядя куда-то вдаль.

Тяньлан Бэй ответил не сразу, колокольчики в его волосах тихо звякнули, когда он опустил голову.

—Ты никому ничего не обязана.

Син Сюань внимательно взглянула небесному волку прямо в серые глаза, но так ничего не ответила, вновь отведя взгляд.

Так они постояли ещё какое-то время - каждый думая о чем-то своем, а затем, не сговариваясь, молча разошлись каждый своей дорогой.

Прямо как тогда:будучи к прикованной к постели, со множественными внутренними повреждениями и разорванными меридианами, у неё не осталось сил даже на то, чтобы говорить-но эти двое с поразительной скоростью нашли общий "язык", научившись понимать друг друга без слов.

Погода стояла настолько солнечная, что тонкие, словно паутинка лучи повсеместно пробивались даже сквозь густую лесную чащу, так что Син Сюань решила прогуляться.

Сначала её шаги вновь вывели к тем, с кем она недавно распрощалась — туда, где царила напряжённость. Там заклинатели переговаривались вполголоса, небесные волки хмуро проверяли оружие, а младшие ученики разносили свитки с распоряжениями.
Тяжёлый воздух висел над этой частью леса, и Син Сюань, нахмурившись, свернула в сторону.

Через какое-то время она оказалась в другом месте — там, где жили простые адепты. Здесь всё выглядело иначе: молодёжь смеялась, кто-то упражнялся с мечом, кто-то болтал, сидя на мостиках между домами на деревьях. Воздух был свободнее, почти беззаботный — словно и не чувствовалось, что за пределами леса притаилась угроза.

— О! Старшая сестра Син! — раздался звонкий голос.

Син Сюань обернулась и увидела Нин Цинмин. Девушка радостно махала рукой, подбегая к ней. Её глаза сияли, а на лице светилась искренняя приветливость.

— Ты снова пришла сюда? — с улыбкой спросила малышка. — Вчерашний бой... все только и говорят о тебе. Я даже не представляю, как ты осмелилась встать против такого демона!

Син Сюань чуть отвела взгляд.
— Глупо скорее, чем смело, — сухо ответила она. — Если бы не помощь... меня бы тут уже не было.

Нин Цинмин покачала головой:
— Всё равно. Ты вдохновила многих. Даже те, кто обычно трусит, сейчас стараются усерднее. Разве это не сила?

Син Сюань промолчала, не находя слов.
Они прошли ещё немного, пока Нин Цинмин не наклонилась ближе и шепнула заговорщицким тоном:

— Кстати... знаешь, кого выбрали сорвать цветок?

Син Сюань подняла бровь:
— Нет.

Нин Цинмин оживлённо махнула рукой в сторону поляны. Там, опершись на громадный тесак, сидела широкоплечая девушка и лениво точила лезвие. Её движения были спокойными, но в каждом ощущалась сила.

— Лин Бусин, — произнесла Нин Цинмин почти с восхищением. — Говорят, её даже демоны боятся. Вот кто сорвёт лотос.

Син Сюань задержала взгляд на девушке с тесаком. В её облике не было ничего изысканного, только грубая прямота и внутренняя мощь. На миг Син подумала, что это даже к лучшему: цветку нужен не изящный заклинатель, а тот, кто сумеет удержать его от чужих рук.

Нин Цинмин, словно не замечая усталости собеседницы, радостно защебетала:

— Все уверены, что Лин Бусин справится. Смотри на неё — она же как скала! Но... — девушка понизила голос и чуть
нахмурилась. — Я всё равно волнуюсь. Демоны такие коварные... вдруг они снова нападут?

Син Сюань чуть усмехнулась уголком губ:
— Волноваться — естественно. Но если бояться заранее, сил останется меньше, когда опасность и правда придёт.

Нин Цинмин задумалась, но потом кивнула, будто запоминая слова.

— Ты права, старшая сестра. Вот почему я и восхищаюсь тобой! Ты всё время держишься так уверенно. Даже когда ранена...

Син Сюань коротко вздохнула:
— Уверенность — это не то, что ты думаешь. Это привычка не показывать слабость.

Нин Цинмин округлила глаза, но потом улыбнулась мягко, почти по-детски:

— Тогда всё равно... я хочу когда-нибудь быть такой же сильной, как ты. Чтобы мои друзья могли на меня опереться.

Син невольно замедлила шаг. В этом простом признании было что-то тёплое, что неожиданно кольнуло её. В её собственном прошлом когда-то тоже был тот, кто смотрел на неё с таким же доверием.

— Сила — вещь тяжёлая, — сказала она тише, чем собиралась. — Она редко достаётся просто так, и почти всегда требует платы.

Нин Цинмин чуть нахмурилась, но упрямо улыбнулась:

— Даже если так, я готова. Ведь мы должны защищать наш дом.

Некоторое время они шли молча. Наконец Син Сюань перевела взгляд на багровый закат сквозь кроны.

— Береги лучше то, что у тебя есть сейчас, — произнесла она, и её голос был мягче, чем обычно. — Иногда это куда труднее, чем сражаться.

Нин Цинмин тихо кивнула, а потом, чтобы разрядить атмосферу, вдруг фыркнула:

— Но всё равно, старшая сестра, если ты рядом, то я чувствую себя смелее. Даже демоны кажутся не такими страшными!
Син Сюань опустила взгляд, скрывая лёгкую тень улыбки.

Девушки обменялись ещё парой заурядных, ничего не значащих фраз, как вдруг спутница Син Сюань неожиданно, видимо, набравшись смелости, спросила:

— Так это правда?.. — девичьи глаза Нин Цинмин блеснули от любопытства. — Ты... и вправду дочь Син Синси? Той самой главы?
Син Сюань на мгновение остановилась, не ожидая прямого вопроса.

— Кто сказал тебе?.. — её голос стал холоднее, чем собиралась.

— Ну... все говорят! — Цинмин смутилась, но не отступила. — После того, как Юдоу-гэ так уверенно объявил это... В клане уже пол-деревни шепчется. Я думала, это слухи, но ты же... — она нахмурилась, вглядываясь в Син Сюань.

Та отвела взгляд, собираясь резко оборвать разговор, но не успела.
С дальнего конца улицы донёсся крик, и вскоре запыхавшийся адепт Шу влетел в переулок. Лицо его было белее рисовой бумаги.

— Беда!.. — он согнулся, хватая воздух. — Барьер над Осквернённой пустошью... он пробит!Печати разорваны, и изнутри уже идёт... идёт полчище! Тысячи демонов!.. Если не десятки тысяч!..

Син Сюань вмиг помрачнела, а Нин Цинмин вскрикнула, прижимая ладони к губам.
Не сговариваясь, обе сорвались с места, а вслед за ними на ноги подскочила и Лин Бусин, вскоре поравнявшись с девушками, и направилась в ту же сторону.