Глава 3.Призраки прошлого (не) дышат в спину.
Глава 3.Призраки прошлого (не) дышат в спину.
Утро встретило её звонким щебетом птиц и неестественно ярким солнцем, пробившимся сквозь занавеску. За стеной слышались голоса и шаги — видимо, прибывшие заклинатели уже собирались к первому совету, где старейшины решат окончательное распределение сил.
Син Сюань потянулась, натянула на себя одеяние и подошла к двери. В ту же секунду тихий стук заставил её замереть.
— Сю́й нюй?-послышался сдержанный голос. — Простите за ранний визит, но нас уже ждут.
Обречённо вздохнув, девушка заранее натянула шляпу доули с длинной вуалью-чтобы не кататься от боли в глазах по воле беспощадного огненного маньяка на небе.Сразу после этого Син открыла дверь и вышла на порог, где её уже ждал молодой господин Юдоу, который, судя по всему, спал также отвратно как и она сама.
Обменявшись парой дежурных фраз, они вновь прибыли к главному залу, однако, на этот раз зашли не с парадной двери.Обогнув здание по периметру аккурат на сто девяносто градусов, они очутились возле небольшого входа, и к удивлению Син Сюань, войдя внутрь, её взору предстал совершенно другой зал.
Хотя по размерам главному нынешний слегка уступал, но всё ещё был просторен и залит мягким светом множества фонарей, подвешенных под самым потолком. Казалось, что сами балки, обрамлённые резными узорами, утопали в мерцающем сиянии.
В центре зала стоял круглый стол из тёмного сандала, вокруг которого уже собрались мастера и старейшины обоих кланов — Юдоу чжи фун и Дацзяосин, а так же Бинлэн Шуэй и Тяньлансин.
Их величественные одежды переливались вышивкой из золотых нитей, а лица, суровые и сосредоточенные, будто высеченные из камня, обращались к каждому входящему внимательными, цепкими взглядами.
Син Сюань машинально поправила рукава своего простого одеяния и постаралась слиться с тенью за спиной молодого господина. Но это оказалось невозможно: сразу несколько пар глаз скользнули по ней, и она уловила, как кое-кто из старейшин нахмурился, явно не ожидая увидеть здесь простую монахиню.
Глава клана Юдоу сидел на возвышении, величаво облокотившись на подлокотник кресла, а по правую руку от него разместился седовласый старейшина Тяньлан — тот самый брат главы Тяньлан, которого ещё вчера Син узнала бы из тысячи. Его взгляд был холоден, но не лишён уважения: видимо, клан Юдоу предоставил гостье определённые привилегии, и перечить открыто никто не собирался.
— Все, кто должен был прибыть к этому часу, уже здесь,-проговорил глава, и в зале воцарилась тишина. Его голос был низким, властным, будто удар колокола.
— Вопрос, стоящий перед нами, таков: как мы распределим силы, чтобы и лотос достался достойному, и столица оставалась под защитой, и мерзавец Хуо Дзай не ускользнул из наших сетей.
На этих словах в зал вошёл старший писец с длинным свитком и разложил его на столе. В нём были имена, ранги и описания умений каждого прибывшего заклинателя и мастера.
— Для начала, - вновь заговорил глава, — те, кто пойдут на земли клана Шу. Лотос мирового древа не потерпит случайного прикосновения: после изъятия с лозы древа, держать в руках его сможет лишь избранный-в противном случае цветок тут же увянет, и потому охрана должна быть безупречной.
— Наш клан выделяет трёх старших мастеров и нескольких адептов,-спокойно сообщил старейшина Бинлэн, — их силы достаточно, чтобы обеспечить безопасность дороги и вести переговоры.
— А мы,-добавил глава Юдоу, — предоставим наследника и двух наставников.
На миг повисла пауза. Взгляд главы скользнул к Син Сюань, и уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Кроме того, - произнёс он медленно, — в этой группе будет одна... особая гостья.
Взоры старейшин устремились на Син, и она почувствовала, как её словно пронзили десятки копий.
— Гостья?-сдержанно переспросил один из них, сухощавый старик с длинными усами.
— Простая монахиня в столь ответственном деле?
Молодой господин Юдоу, стоявший рядом, шагнул вперёд:
— Эта сюй нюй уже проявила себя. Без неё один из наших младших адептов погиб бы ещё на мосту. Более того, её проницательность позволила нам понять истинные цели Хуо Дзая. Я ручаюсь за неё.
Старейшины загудели, зашептались. Кто-то одобрительно кивал, кто-то с явным недоумением качал головой.
Глава поднял руку, заставив зал умолкнуть.
— Раз наследник берёт ответственность на себя,-сказал он, — мы позволим монахине присоединиться к отряду. Но запомни, сюй нюй: одно неверное движение-и ты станешь не помощницей, а обузой.
Син Сюань опустила голову, скрывая едва заметную усмешку.
— Эта бедная монахиня приложит все силы, чтобы не посрамить оказанное доверие,-мягко произнесла она.
Гул одобрения прокатился по залу. Решение было принято: отряд за лотосом сформирован.
Следующим вопросом стали те, кто останется в столице, и те, кому выпадет честь выступить против Хуо Дзая. Но Син уже не слушала. Она чувствовала-на неё обратили слишком много внимания, и теперь любая её мелочь будет под прицелом.
Когда совет наконец завершился, и последние слова старейшин стихли, Син Сюань вышла из зала вместе с прочими назначенными в «отряд лотоса». Снаружи воздух был свеж, ещё утренний-в нем смешивался аромат хвои и далёкий дымок от кухонных очагов.
У подножия лестницы уже кипела подготовка: слуги клана укладывали на повозки свитки, сундуки с снадобьями и мешки с провиантом. Лошади, вороные и гнедые, переминались с ноги на ногу, фыркая и нетерпеливо мотая гривами. У некоторых седельные украшения сияли нефритовыми подвесками-знак, что верхом поедут мастера.
Трое небесных волков тояли особняком, сверяя между собой списки, их строгие лица и белоснежные одежды с вышивкой выглядели словно из иного мира. Один из них, высокий и седовласый, явно был старший-он держал в руках изысканный голубой зонтик с пятиконечной звездой на навершии, излучавший слабое мерцание ци.
Молодой господин Юдоу, одетый в более простое дорожное облачение, подошёл к ним и о чём-то заговорил вполголоса. Судя по хмурым лицам, разговор был напряжённым, но завершился коротким поклоном и обменом кивков.
Син Сюань же, не спеша, наблюдала со стороны, привычно держась в тени. Она с интересом оглядывала повозки и лошадей, примериваясь к тому, где бы ей удобнее устроиться.
— Сю́й нюй,-обратился к ней вдруг один из адептов Юдоу, худощавый юноша с веснушками. — Вам выделена отдельная лошадь, вон та, с серебряным налобником.
— Он ткнул пальцем в сторону гнедого жеребца, что нетерпеливо бил копытом землю.
— Что ж, и на том спасибо,-с ленивым кивком ответила она.
В этот момент подошёл сам Юдоу.
— Мы выходим завтра на рассвете,- сказал он. — Сегодня ночью все останутся здесь, на территории клана. Совет решил, что будет мудро не терять ни мгновения, но и не рваться в путь в суматохе.
Син Сюань, по мановению, в ответ лишь небрежно кивнула, уже догадавшись, что с этим мужчиной беспокоиться о правилах приличия ни к чему.
В этот момент к ним подошёл небесный волк. Его глаза, холодные и проницательные, впились в Син так, будто он хотел прочитать её насквозь.
— Эта девушка идёт с нами?-спросил он, не утруждая себя церемониями.
Юдоу чуть нахмурился, но кивнул.
— Да. Она доказала свою полезность.
— Посмотрим. Древо не терпит лжи. Если её сердце нечисто-оно отторгнет её ещё до цветка.
Син Сюань изобразила покаянную улыбку, сложив руки в учтивом поклоне.
— Эта бедная монахиня благодарна за доверие и постарается не разочаровать великих наставников.
Но внутри у неё бурлила ирония:-Ох, ну конечно... сердце нечисто, сердце чисто... А как же голодный желудок? Вот он-то у меня точно честнее всех их священных заклинательских канонов.
На протяжении всего дня, Син Сюань волей-неволей мыслями возвращалась к вчерашнему ночному происшествию-звону колокольчиков и мимолётному ощущению присутствия кого-то незримого, так или иначе связывая их с голосом юноши из зала совещаний.
Она так и сяк ломала голову, силясь понять, не послышался ли ей тот звук в сонной полудрёме, не перепутала ли она того человека с кем-то ещё-ведь прошло так много времени-но к однозначному ответу прийти так и не смогла.К сожалению, продолжать время от времени терзаться повторением одних и тех же сцен встречи и вопросами в голове эта бедная монахиня так же решительно не могла прекратить.
Вечером у костров-которые, судя по всему, развели исключительно для атмосферы, ведь пока что необходимости в этом не было решительно никакой-адепты Юдоу и Бинлэн сидели вперемежку, спорили о техниках, играли в кости и обменивались историями. Слуги разносили миски с рисом и похлёбкой.
Син Сюань устроилась в стороне, под деревом, и лениво ковыряла еду палочками, прислушиваясь к разговорам.
Вдруг прямо рядом с ней присел тот самый веснушчатый юноша. Он доверчиво наклонился и шёпотом сказал:
— Сю́й нюй, а вы слышали? Говорят, один из мастеров Шу уже выбрал человека, который сможет сорвать лотос...
Син подняла бровь.
— Ах вот как? - медленно протянула она. — И кто же этот счастливчик?
Юноша понизил голос ещё сильнее:
— Никто не знает. Но слухи ходят, что это вовсе не кто-то из великих кланов, а... человек, переживший трагедию в прошлом.
Син Сюань чуть прищурилась. В её голове зашевелились весьма сумбурные мысли.
И вдруг — словно острым лезвием была разорвана тончайшая пелена раздумий, ещё не успевших окончательно поглотить её сознание, — до слуха вновь донёсся звон колокольчиков. Тот самый, до болезненной узнаваемости знакомый, что нарушал её покой минувшей ночью.
Сердце мгновенно дрогнуло, сжалось в тревожном толчке, а по затылку стремительно побежали ледяные мурашки.
Взгляд её, лихорадочно метнувшись по сторонам в поисках источника звука, наконец остановился на фигуре, появившейся рядом с одним из небесных волков.
Незнакомец — не то юноша, не то мужчина — вёл с ним неторопливую беседу, словно сам факт его присутствия здесь был чем-то естественным. На нём были тёмно-голубые одежды, поверх которых свободно ниспадал широкий халат цвета ночного моря.
Достаточно было лишь одного взгляда, чтобы понять: это лицо создано пленять. Беззастенчиво красивое, словно высеченное из мрамора, с тонкими аристократичными чертами, с глубокими и ясными, как отшлифованный камень, серыми глазами.
Тонкая татуировка в виде крохотной слезы под правым глазом лишь подчёркивала загадочность его облика.
Но внимание монахини зацепилось не за это. Её взор сразу поймали две тонкие косички, спадавшие вдоль лица, в которые были вплетены серебряные кольца и два крохотных нефритовых колокольчика. Каждый его шаг отзывался в тишине едва слышным, но неумолимо завораживающим звоном — словно монашеский посох, предвещающий появление странника из иного мира.
Она резко схватила за рукав веснушчатого юношу, сидевшего рядом, и, взглянув на него с выражением лица, в котором смешались настороженность и холодная решимость, тихо, но твёрдо спросила, едва заметным движением указывая пальцем на таинственного красавца:
—Этот человек ведь прибыл с тобой?Кто он-ты его знаешь?
Юноша крайне засмущался и вмиг покраснел, не зная куда ему деться-Син Сюань приблизилась к нему настолько близко, что тот почувствовал на себе её горячее дыхание.Изо всех сил постаравшись справиться с охватившим волнением, заикаясь, юноша ответил на неожиданный вопрос, в надежде поскорее вырваться из цепкой хватки этой монахини:
—Эттто...Молодой господддин...Тяньлан...Бэй-сын главы Тяньлана...Он лет уже как пять назад стал пилигримом, так что с тех пор поднебесная о нём почти не слыхала-но молодой господин невероятно силён-говорят, он уже достигнул одиннадцатой ступени духовного развития.
Сердце Син сжалось от досады...Молодой господин Тяньлан?Значит, это точно не может быть ОН.Сын одного из её главных заклятых врагов уж точно бы не стал спасать девушку, которую аккурат за день другой до этого самолично пытался отправить на тот свет и сразил в бою его отец.
Девушка вмиг выпрямилась как струна, набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы успокоиться, и после глубокого выдоха ненадолго прикрыла глаза, грозившие вот-вот предательски заслезиться от ярких всполохов пламени, находившегося на расстоянии вытянутой руки костра.
Впрочем, даже если предположить, что пять лет назад этот человек уже был пилигримом и не поддерживал крепкую связь с кланом-продолжила свои размышления Син Сюань-не участвовал в осаде на Цзянху и знать не знал, как выглядит заместитель Шэнь Вэньлин-для чего столь благородному человеку, невероятному молодому таланту, достигшему одиннадцатой ступени-совсем недалекой до уровня непревзойдённых мастеров в столь юном возрасте, бродить по таким злачным местам, как подножье пика Инхуэй, с которого Син Сюань тогда сорвалась?
Да к тому же не только спасать полумёртвую неизвестную девушку-но и жить с ней несколько месяцев в хилой лачужке, заботливо выхаживая день за днём.Не говоря уже о том, чтобы одну за другой разучивать "песнь духов" шаманского племени народа мяо-исполняя их столь чувственно и проникновенно, словно он когда-то проживал каждое спетое слово.
-Здесь даже думать не о чём-я просто обозналась.Попробуй узнай человека спустя пять лет, когда даже лица его не видел.-подытожила про себя девушка, и вознамерилась более не думать об этом странном совпадении.
Незаметно для себя, с едва приоткрытыми в связи с заметным дискомфортом в глазах веками, она доела третью порцию похлёбки-чем несказанно удивила единственного обратившего на себя внимание юношу с веснушками-который, в прочем, после совсем свежего инцидента и слово пикнуть боялся в её сторону, дабы эта монахиня со своеобразными манерами в следующий раз, чего доброго, не накинулась на него с объятьями и не засмущала бедное целомудренное дитя до смерти.
-А ещё даоской называется-думал тот про себя, то и дело кидая едва заметные, косые взгляды в её сторону и вновь стремительно алея ещё пуще.Впрочем, Син Сюань решительно не было дела до мелочей, вроде чужих косых взглядов-старые привычки упорно брали своё, посему она искренне не замечала ещё нескольких, направленных в сторону своей персоны-одного любопытного, а второго-внимательного, если не сказать пронзительного, и с толикой сквозившей в нём грусти.
Поднявшись и отряхнув свой халат, девушка зашагала в сторону сыхэюаней. Почти поднявшись по очередной крутой лестнице, ведущей вверх, она вдруг ощутила слабый, практически рассеявшийся сгусток тёмной ци — едва уловимый, но отчётливо чуждый. Син Сюань замерла на предпоследней ступени, напряглась, словно зверь, уловивший запах хищника, и вгляделась в полумрак перед собой.
Фонари, что висели на балюстрадах, тускло горели, но для её глаз их свет был будто вода сквозь пальцы — бесполезен. Она полагалась лишь на собственное чутьё и дыхание ци.
И именно оно подсказало: впереди кто-то есть.
— Какое чуткое восприятие... — вдруг раздался мягкий, почти мурлыкающий голос.
Из темноты, точно из тумана, шагнула высокая женская фигура. Тонкая талия, длинные рукава тёмно-алым шлейфом скользили по ступеням. Лицо было слишком красивым, слишком безупречным, чтобы быть человеческим: алебастровая кожа, глаза с багровым отливом и улыбка, в которой сквозило и обаяние, и холодное превосходство.
Позади неё возникли ещё двое: один — широкоплечий мужчина в чёрных доспехах, другой — худой, с лицом, закрытым маской, из-под которой сочился лёгкий дымок. Их ци была искажённой, тяжёлой — словно яд в воздухе.
— Кто... ты? — тихо спросила Син Сюань, незаметно сжав кончик веера, спрятанного в широком длинном рукаве.
Девушка слегка поклонилась, её движения были плавны, как у змеи.
— Зови меня Мэйфэн. — Голос её был сладок, но в нём слышался металл. — Я пришла не драться. Я пришла познакомиться.
Син Сюань прищурилась.
— С демоницей, да ещё с двумя её псами? Это знакомство явно сулит радость.
Улыбка Мэйфэн чуть дрогнула, но она не обиделась.
— Значит, ты догадалась. Да, мы из Царства демонов. И ты, наверное, уже задаёшься тем же вопросом, что и я: каким образом Хуо Дзай сумел разорвать покров и открыть проход между нашими мирами? — Она чуть склонила голову, её багровые глаза сверкнули. — Даже демоны давно забыли путь сюда.
Сердце Син Сюань стукнуло сильнее. Она невольно вспомнила истории отца о тех далёких временах, когда властитель Сыван, разрезав саму материю с помощью хаоса,создал разлом между царством людей и демонов.
Тогда из этого разлома мигом хлынули сотни и тысячи всевозможных тварей, и лишь при помощи двух сошедших в мир небожителей-Повелителей ветров и и вод, а также преждевременно вознесенных мастеров-Дацзяосина и Тяньлансина, в последствии создавших два великих клана-разлом удалось залатать, а всех тварей перебить.
Остались в царстве людей лишь попрятавшиеся тогда в страхе осквернители, которые в последствии стали плодиться как кролики и принеся с собой из царства демонов опасную для людей древнюю хворь, да запертые в оскверненной пустоши слуги Сывана, уничтожать которых у небожителей уже не было времени, а возможно и сил.
... Неужели верный пёс Сывана тоже нашёл способ создать разлом между мирами?
— И что же тебе нужно от меня? — холодно спросила Син Сюань, хотя внутри её охватило беспокойство.
Мэйфэн сделала шаг ближе, так что их теперь разделяли всего несколько ступеней.
— Я хочу встретиться с учителем Шэнь, — произнесла она тихо, почти интимно. — Учителем моего союзника.
Син Сюань моргнула, непонимая.
— Союзника?
Демоница улыбнулась шире.
— Его зовут Мин Хохай. Разве ты не узнала?
Имя ударило, словно молот. Син Сюань стиснула зубы. Шиди...— но он исчез ещё тогда, когда они бежали в разные стороны во время того кровавого побоища, неотвратимо нагрянувшего на их головы после её ранения и ухода главы в затвор. С тех пор она не слышала о нём ни слова. И теперь — союзник демонов?
— Ты врёшь, — хрипло сказала она, чувствуя, тем не менее, как в груди поднимается тепло.-Конечно, она уже смутно предполагала, что шиди за это время вырос, и теперь вполне мог решиться пойти по стопам главы, играясь в шпиона.Но стоящей перед ней демонической дряни, очевидно , знать об этом не стоило.Самое главное-один из член ов её секты-её единственный шиди Хай-хай-эр жив, и судя по всему, полон сил.
— Ха, — мягко рассмеялась Мэйфэн. — Люди часто делают то, чего «не стали бы». Особенно, если им показывают истину.
Слуги демоницы чуть качнулись вперёд, готовые в любой миг обнажить оружие. Но Мэйфэн лишь подняла руку, удерживая их.
— Не волнуйся, Вэньлин...Или правильнее сказать - Сюань, — произнесла она неожиданно ласково.
— Я пришла лишь оставить тебе весть. Вскоре вы снова встретитесь. И тогда ты сама решишь, кто твой союзник, а кто враг.
—К слову, чуть не забыла-Уже едва не развернувшись, вновь обратилась к Син Сюань демоница, вскинув указательный палец вверх.
—Мин шан просил кое-что передать, если вдруг кто-то из наших встретит тебя в этих краях:"Мировое древо очищает землю от любых загрязнений-если направить к его корням свою истинную ци-оно откликается на неё.Коль оно пожелает и посчитает тебя достойной-может исцелить любую хворь и даже проклятие вопрошающего."
С этими словами, без лишних промедлений она сделала шаг назад — и её фигура начала растворяться в воздухе, словно утренний туман. Её слуги исчезли вместе с ней.
Осталась лишь едва уловимая нота тёмной ци и отзвуки её слов, что звенели в голове Син Сюань, как колокола:
—Вскоре вы снова встретитесь.
От этих мыслей Син невольно расплылась в улыбке.
В любом случае, суть послания своего шиди девушка уловила ясно-Мин Хохай, судя по всему, был прекрасно осведомлён о тяжести ран своей Шицзе, полученных пять лет назад и о том, что за все эти годы она так и не нашла способа их исцелить.
Посему, прознав о её местонахождении и о том, куда она направлялась-понадеялся на божественную помощь мирового древа- к которому, без дозволения главы клана Шу ранее проникнуть не представлялось возможным.
Можно подумать, Син Сюань не посетили те же мысли, когда она просила молодого господина Юдоу позволить ей отправиться за цветком.
Она глубоко вдохнула, и будучи совершенно выбитой из сил-постаралась отодвинуть тревожные размышления о появлении разумных представителей демонической рассы на пороге, неизвестно как созданном Хуо Дзаем разломе между мирами, истинных главных мотивах последнего и всё всплывающих частичек этой кажущейся всё более серьезной, масштабной и запутанной головоломки до завтрашнего дня.
Но как назло сон всё не шёл. В голове всплывали то глаза Мэйфэн, слишком багровые для человеческих, и до безумия напоминающие глаза отца и её собственные-ещё до сражения с Сываном, то лицо Тяньлан Бэя, молчаливое и сосредоточенное, то... совсем давние картины — крики, пламя, кровь на стенах.
День, когда их назвали врагами Поднебесной. День, когда всё рухнуло.
Она резко перевернулась на бок и закрыла глаза.
— Хватит. До рассвета ещё несколько часов. Завтра будет новый день, новые заботы.
И как только она сама себе это сказала, тяжесть в голове чуть ослабла. Сон всё же взял верх.
На рассвете двор наполнился шумом сборов. Колёса повозок скрипели по каменным плитам, слуги торопливо закрепляли тюки, кони ржали и били копытами.
Старшие мастера вышли первыми, их длинные одеяния едва касались земли, но каждое движение было исполнено достоинства. Мастера Бинлэн сели на своих коней, и нефритовые подвески на сбруе зазвенели в утреннем свете.
Молодой господин Юдоу подошёл к Син Сюань и протянул ей поводья её гнедого жеребца.
— Он норовистый, — сказал молодой господин, — но сильный. Справитесь?
— А у меня выбор есть? — фыркнула Син, запрыгивая в седло с неожиданной ловкостью.
Юдоу улыбнулся уголком губ.
— Вот и отлично.
Вдруг, ни с того ни с сего, в голову к девушке стукнула мысль, и обратившись к спутнику, так же оседлавшему лошадь, и уже было собиравшемуся умчаться к своим- девушка спросила его:
—Молодой господин, не сочтите за наглость, но я ведь до сих пор не знаю вашего имени, хотя сама представилась вам сразу же.
Мужчина бросил на монахиню удивленный взгляд-судя по всему, он уже начал понимать, какой у неё характер, и возможно, даже смутно догадывался о мотивах её пребывания здесь-посему, кажется, решившего-этой монахине решительно ни до кого нет дела.Так что сначала уж он слегка оторопело попялился на неё, и только опосля, наконец, представился:
—Меня зовут Шинсу-Юдоу Шинсу.Второе имя-после секундной задержки решил продолжить молодой господин Шинсу, чем сразу вызвал неподдельный интерес у Син—Второе имя, данное матушкой-Син Тайкон.
По традиции кивнув в ответ, девушка неволей сжалившись над собеседником, и после секундной задержки уже было собралась открыть рот ради слов о приятном знакомстве и прочей ерунде, как вдруг мужчина дёрнул поводья и без лишних церемоний ускакал прочь.
-Неужели...Он только что использовал моё же оружие против меня?-Подумала Син Сюань и ухмыльнулась.-Может, этот болван и впрямь мой Гэгэ?
Впрочем, какого-либо значения в данном случае кровные связи не имели-даже если матушка у них была одна-абсолютно отличных друг от друга миров, из которых оба они произошли и которыми они были взращены вместе с грудным молоком этот факт никак не сошьет.
Враг народа, чей отец-Шэнь Яньлин, носивший прозвище Владыки Демонов, бывший главой крупнейшей неправедной секты и пусть против воли, но всё же когда-то правой рукой одного из самых опасных существ, и наверняка самого страшного злодея за всю историю поднебесной-властителя пяти стихий Сывана, "поцелованная пустотой" Шэнь Вэньлин, и благородный молодой господин Юдоу Шинсу были как огонь и вода-совершенно несовместимы.
Колонна из заклинателей уже выстроилась: впереди три мастера Бинлэн, за ними повозки с провиантом и свитками, рядом- ученики и адепты, замыкал строй сам глава Юдоу с двумя наставниками. Син Сюань, к своему недовольству, оказалась ближе к середине, рядом с шумными юнцами, обсуждавшими последние слухи о лотосе.
Когда ворота распахнулись и показалась дорога, устеленная утренним туманом, глава клана Юдоу, вышедший проводить отряд, поднял руку.
— Пусть дорога будет чиста от скверны!-возгласил он. — И да защитит вас благословение Небес!
Колонна тронулась, колёса заскрипели, копыта загрохотали по камню. За спиной Син Сюань медленно закрылись тяжёлые ворота столицы.
******
Целый день пути прошел без происшествий-ничего необычного не случилось и ночью, во время перевала.Кроме, разве что, одной детали- отсутствие чего-то из ряда вон и было самым необычным, что могло произойти в такой ситуации.
Всё это время Син Сюань, не щадя тех крох ци, которые были в её слабом теле и пропитанных неизвестным образом то ли ядом, то ли особым видом темной энергии, загрязняющих частично поврежденные меридианы-все эти крохи она бросала, чтобы скрыть своё присутствие и сделаться настолько незаметной-насколько возможно.
В былые времена она столь безупречно совладала с темной энергией, что не только простые люди-но и многие заурядные заклинатели никак не могли заметить её, даже стой она в полушаге от их лица-но сейчас от её ранней силы осталась лишь тень-едва уловимый отголосок.
И потому ей доставлял удушающий дискомфорт один особо отличавшийся среди присутствующих-тот самый молодой господин Тяньлан Бэй, который оказался довольно...Чудаковатым.
Официально он уже давно не жил в клане — ушёл в скитания, выбрав путь странствующего пилигрима. Чуть позже Син Сюань услышала в чужих разговорах, что его присутствие в отряде и вовсе стало неожиданностью даже для собственных соплеменников: он будто возник из ниоткуда прямо перед выходом, и глава клана Юдоу лишь хмуро кивнул, позволив ему присоединиться.
Теперь же он ехал чаще всего отдельно, впереди или сбоку от колонны, молчаливый и словно отрешённый-лишь спустя время к нему присоединился спутник из компании адептов, на пару лет младше молодого господина-в прошлый вечер единственный говоривший с Тяньланом у костра.Да и в принципе единственный, кто решался с ним заговорить.
Лицо этого человека почти всегда оставалось спокойным, безмолвным, словно высеченным из камня. Лишь глаза-серые, словно лёд и глубокие-время от времени кидали странные и не читаемые взгляды на Син Сюань, от которых она начинала всё больше сомневаться в своих выводах относительно него-а оттого пребывала в лёгкой растерянности.
Вечером, когда адепты вновь расселись у общего костра, и достав каждый свою провизию, начали спорить кто будет готовить ужин.Вначале они пытались уговорить одну совсем юную девушку в аквамариновых одеждах Юдоу-единственную от этого клана и одну из трёх в целом, включая саму Син Сюань в нынешнем походе.
Третей среди них была высокая девушка из Бинлэн-чуть постарше своих спутниц, с огромным тесаком за спиной.Уж она явно основной акцент в своих тренировках делает на искусстве меча.-Подумалось Син, глядя на неё впервые.
Но в итоге, к расшумевшейся компании присоединились практически все, кроме загадочной парочки Тяньлана и его спутника, той самой девушки с тесаком, Юдоу Шинсу, который и вовсе ушёл отужинать в бараки вместе с мастерами и прочими старшими и самой Син Сюань, старательно имитировавшей стеснительного духа хамелеона-вроде она всегда где-то рядом, а вроде и не днём с огнём её не сыщешь.
Так что, в конце концов, ужин взялись "готовить" все-достав огромный котелок, адепты со смехом накидали туда всего подряд-по чуть чуть из каждого мешочка того что было-пару раз помешали, и разлив по плошкам принялись к трапезе.
Сидя слегка в отдалении и наблюдая за этой беззаботной обстановкой, Син Сюань неспешно ела уже слегка обветренную кукурузную лепёшку и невольно повеселела -совсем чуть-чуть, ненадолго. Смех и споры у костра, дружеские перепалки-всё это было так далеко от её привычного мира, что почти казалось сном.
Она уже почти доела вторую лепёшку, когда к ней подошла та самая девушка из Юдоу-в аквамариновых одеждах, с лёгкой застенчивой улыбкой. В руках она держала плошку с густой бурой похлёбкой, от которой пахло всем сразу: сушёными грибами, рыбой, редькой и непонятным количеством пряностей.
— Возьмите,-негромко сказала девушка и протянула плошку прямо Син Сюань. — Я подумала, вдруг вы проголодались.
Син на мгновение растерялась. Её глаза скользнули по лицу собеседницы: нежная, идеально гладкая кожа, мягкие черты, взгляд-искренний, без тени задней мысли. Син Сюань неожиданно для себя улыбнулась уголком губ.
— Спасибо.-Она взяла плошку, аккуратно кивнув.
Девушка чуть присела рядом, сложив руки на коленях.
— Меня зовут Нин Цинмин,-представилась она. — Я ученица старейшины Вэй Маньюэ.
Син Сюань чуть приподняла бровь, но внешне никак не отреагировала. Вэй Маньюэ... Это имя отозвалось в памяти, старой и запылённой, как давно закрытый свиток. Когда-то этот человек был наставником её матери, прежде чем судьба развела их по разные стороны. Мать давно ушла, и сердце уже не болело, но сам факт показался почти ироничным. Вот уж встреча, которую никогда не ждала.
— Син Сюань,-коротко ответила она и пригубила из плошки, чтобы скрыть собственные мысли.
Цинмин чуть склонила голову.
— Я слышала... завтра мы увидим клан Шу. Там очень красиво-говорят, сады светятся ночью, будто их коснулась луна.
Син хмыкнула.
— Посмотрим, что там сияет, а что прячется в тени.
Девушка не уловила скрытого смысла и только улыбнулась чуть шире.
Потом, словно вспомнив что-то, она понизила голос:
— А вы знали? Спутник молодого господина Тяньлан Бэя-это его двоюродный брат, Бинлэн Синсянь. Их семья-вторая правящая ветвь Бинлэн. Сам молодой господин из главенствующей, Тяньлан, а Синсянь-из боковой линии.
Син Сюань нахмурилась.
— Хм. Понятно...
Нин Цинмин продолжила, увлечённо делясь:
— А ещё... та девушка, Лин Бусин, которая сегодня помогала с котлом? Она приёмная дочь из Шуэй, из третьей ветви правящей семьи.-Нин тихо засмеялась.
-Говорят, у неё характер жёсткий, но сердце доброе.
Син Сюань скользнула взглядом туда, где Лин Бусин сидела, облокотившись на колено и с ленцой жуя кусок сушёного мяса. Тёмные волосы собраны в высокий хвост, за спиной-тот самый огромный тесак. В глазах читалась сила, уверенность и некая независимость, которая почему-то слегка зацепила Син.
Но её взгляд тут же вернулся к Цинмин. Такая чистота и доверчивость в глазах, что Син Сюань стало почти неловко-вот так просто подошла к незнакомому человеку и как на духу вывалила кучу случайных фактов, словно хорошей подружке сплетнице.
Какое же невинное дитя. Её бы спрятать подальше от этого гниющего мира...
— Спасибо за рассказ,-сухо сказала она вслух и вернула плошку, уже пустую. — И за ужин тоже.
Цинмин встала, слегка поклонилась и, всё ещё улыбаясь, вернулась к костру.
Син Сюань осталась сидеть в тени. В душе что-то
странно дрогнуло-тёплое и чужое. Она тут же отогнала это чувство, снова напустив на себя привычную холодность.
«Не привыкай, Сюань. Всё это временно».