Пролог.Владычица северного ветра.
Юная девушка, изяществом своей неземной внешности тождественная прелестной бессмертной небожительнице,
стояла на краю отвесной скалы со струящимся из её расщелины водопадом, и глядела на открывающиеся пред ней величественные пейзажи горных массивов вдали и бескрайнего леса, пышущего изобилием всевозможных деревьев, опутавших своими мощными корнями все пространство вокруг, доступное видимому с далёкой вершины взору.
Однако, в совсем свежих воспоминаниях то и дело мелькали картины недавних событий, когда она точно также, стоя на вершине самого высокого и отдаленного пика неправедной секты, ещё в раннем детстве ставшей её единственным пристанищем,
глядела на земли и дома, объятые огнем, на заклинателей с мечами, боевыми гуцинями, цитрами, пипами и сяо, сражающимися не на жизнь а на смерть .
Словно в разверзшемся в Поднебесной чистилище, один за другим испускали свой последний вздох и падали замертво люди, прожившие рядом с ней большую часть жизни этого дитя.Некоторые из них были ее учителями и наставниками, других она могла бы назвать другом или подругой.Где-то там, возможно, прятался в слезах и один мальчик, который с благоговейным трепетом и безмерным уважением, величал её, ласково и с детской невинной любовью в глазах, своей Шицзе.
—Заместитель главы Шэнь-сурово окликнул её мужской грубый голос.
В ответ на этот оклик, низкая, болезненно худая фигура с виднеющимися в черных как смоль волосах седыми прядями, ранее повёрнутая к говорящему спиной, теперь явила свой лик, всё же частично спрятанный за черной газовой вуалью.
Стеклянный взгляд потускневших глаз, в которых сквозь туманную дымку едва уловимых очертаний с трудом можно было различить смутный отголосок, почти неуловимое эхо некогда пылающего яркого огненного блеска и величия, и сейчас почти обесцвеченных, бывших ярко красных радужных оболочек, казалось, вперился на своего врага, но взирал в пустоту.
Заметив даже со спины, насколько юнна была Шэнь Вэньлин,
заместитель Главы Шэнь Яньлина-величайшего непревзойдённого мастера хаоса всех времён, мужчина на миг осекся, но тут же продолжил все тем же решительным, бескомпромиссным тоном:
—Теперь вы и сами видите-для Цзянху все кончено.
После недавней ожесточенной схватки глава Тяньлан выглядел весьма потрепанным и держался уже не столь величественно, как прежде, но тем не менее, в его уверенном взгляде было отчетливо различимо его твёрдое намерение покончить со всеми людьми Цзянху раз и навсегда.
И сегодня его очередной жертвой, наверняка, станет и без того ослабшая после многочисленных тяжких ранений Шань Вэньлин, которая так и продолжала стремительно чахнуть от неизвестного проклятия властителя пяти стихий Сывана, буквально пожирающего изнутри.Никто сейчас не мог ей помочь-ни оставшиеся единицы спасшихся,
вынужденные разбежаться кто куда и спрятаться в самые глубокие и тёмные норы, дабы зализать свои раны, ни глава Цзянху, ушедший в затвор, оставшись едва живым после тяжелейшей победы над Сываном, доставшейся ему и всей секте слишком высокой и чересчур кровавой ценой.
Не говоря ни слова, тонкая бледная рука обнажила свой длинный острый клинок, направив его на стоящего впереди мужчину, и не дожидаясь ответной реакции, словно стремительный ураган, решительно бросилась к нему-явно намереваясь одним выпадом снести ненавистную голову с плеч.
Заместителем главы самой могущественной неправедной секты в империи Шэнь Вэньлин стала не за красивые глазки-скорость её была столь невероятной, что не только для простых людей, но и многих посредственных заклинателей являлась совершенно неуловимой для зрения, а техника боя, поддерживаемая двумя из пяти существующих стихий была выверенной и закалённой в сотнях сражений и тысячах часов изнурительных тренировок.
Не стоит и говорить о её врождённом неземном таланте-с самых малых лет Шэнь Вэньлин буквально сливалась со стихиями, союз с которыми был предначертан ей самой судьбой.В бою она была стремительна и неуловима, слово потоки ветра, точно также устрашающа и непредсказуема, как сам хаос.
Адепты Цзянсу в шутку называли её "Поцелованная пустотой" и "владычица северного ветра", а со временем эти прозвища разлетелись и прижились не только в Чжунсине, но и, пожалуй, просочились во внешние государства империи Иньхэ.
Впрочем, второй вариант предпочитало большее количество людей -для них это звучало более поэтично и не так пугающе.Простому люду и ужасающего демонического владыки Шэнь Янлина хватало с головой-куда уж им ещё одну "любимицу пустоты"впридачу.
Хотя, удостаивались чести убедиться в этом на своей шкуре лишь немногие-мастерски владея техникой "зеркальных отражений" и сублимируя самую непостижимую и антинаучную во всех четырех известных человечеству мирах тёмную энергию в совершенстве освоенный цингун, эта девушка была практически тождественна самому загадочному объекту во вселенной, и скорее, походила на непобедимую героиню из городских легенд, нежели на настоящего человека.
И все же она была лишь человеком, не обладающим столь многомерным сознанием, сколь обширно оно было у властителя пяти стихий Сывана, постигшего множество доселе неизведанных поднебесной тайн мироздания, включая саму суть структуры тех сил, которыми Шэнь Веньлин доселе успешно пользовалась и без труда вызвав диссонанс последних между собой внутри её, как оказалось в итоге, достаточно хрупкого тела.
Без лишних промедлений глава Тяньлан отразил молниеносный выпад, и принялся атаковать столь же яростно, сколь и его противница.Всего за пару мгновений двое непревзойдённых мастеров успели обменяться парой десятков ужасающих своей мощью и свирепостью ударов, непрерывно высекая клинками чрезвычайно ярко вспыхивающие искры и освещая глубокую ночь на десятки ли вокруг.
Обыкновенному человеку со стороны могло показаться, будто перед ним сейчас сражались не люди-это две молнии низверглись с небес на землю и теперь разразились неистовым гневом, стремясь выместить его друг на друге, а заодно на всём сущем, что попадется под их языки ярчайшего оранжевого пламени.
С каждым столкновением мечей воздух становился всё тяжелее, насыщаясь звоном металла и глухим эхом взрывов, порождаемым истинной ци. Древние сосны по краям склона дрожали от силы ударов, их вековые стволы трещали, словно от зимнего мороза, а земля под ногами сражающихся крошилась в прах. Зрелище было столь грандиозным, что сама природа затаила дыхание — ветер замер, птицы умолкли, даже воды горной реки, протекавшей внизу, будто приглушили своё вечное пение.
Но битва не могла длиться вечно.
Первыми сдали небеса: далеко за горизонтом, в чёрной бездне надвигающегося рассвета, багровая полоска рассекла тьму, словно предвестие развязки. Луч первого света дня пробился сквозь ночные тучи и упал прямо на клинок главы Тяньлана. Его меч, казалось, впитал в себя сияние рассвета, и на краткий миг он ослепительно вспыхнул, словно возрожденный феникс.
Владычица Северного Ветра, чьи удары до сих пор были подобны шквалу, замерла на миг. В её глазах - впервые - промелькнула горечь. И без того стремительно покидавших тело сил уже совсем не осталось- как не осталось и желания продолжать бессмысленно жить в мире, где она не смогла защитить и не позволить несправедливо опорочить то, что было дороже всего на свете.В этот короткий, почти незаметный момент тишины всё и решилось.
Один-единственный шаг. Один удар, отточенный десятками лет самосовершенствования, вложенный в дыхание нового дня. И всё стихло.
Меч главы Тяньлана пронзил живот стоявшей на краю обрыва Шэнь Вэньлин насквозь, и с вновь застывшим, ничего не выражающим лицом, сквозь непроглядную пелену утреннего тумана хрупкое девичье тело устремилось вниз.
***
Многие были уверены, что Владычица Северного Ветра погибла той ночью. Ни тела, ни следов падения не нашли — только обломанные ветви на склоне, алые лепестки неизвестного происхождения и одинокий белый волос, застрявший в коре дерева. В хрониках клана Тяньлансин битва была записана как «Очищение Сумеречного склона», и лишь в сноске, едва заметной среди многочисленных свитков и ритуальных печатей, упоминалось имя Шэнь Вэньлин — как упокоенной с почестями.
Но истина была, как всегда, сложнее.
Она выжила.
Несколько дней она лежала на грани небытия, без сознания, среди жгучего холода и звенящей тишины, пока кто-то — незаметный, чужой, но внимательный — не нашёл её.Пробитую мечом, израненную и полностью истощённую, едва дышащую, но всё же живую.
Юноша, имя которого она так и не узнала, вытащил её из ледяной реки, развёл огонь и долго поил горькими отварами, терпеливо возвращая её из темноты.
Когда же она очнулась, первым, что ощутила, была боль. Вторым — полная, оглушающая тьма. Мир исчез, превратившись в бескрайнее, молчаливое пространство, где не было ни форм, ни света, ни цвета. Она ослепла.
Он не сказал, кто он и откуда — лишь порой пел знакомые ей песни у костра, как будто пытался наполнить пустоту в её глазах звуками. Его пение было несовершенным, в отличие от того, как раньше эти песни пела она-голосом, словно лившимся с самих небес, вливая в него свою ци, но живым. Настоящим.
Это удивляло, раздражало и спасало.
Месяцы спустя, когда её тело наконец начало двигаться без боли, когда она научилась определять расстояние по звуку и различать чужие эмоции по запаху и ритму дыхания, юноша исчез, не оставив ни имени, ни прощания — лишь циновку из тростника, на которой она спала, и незавершённую мелодию в памяти.
Со временем зрение частично вернулось, но иного рода: искажённое, будто мир был покрыт мутной дымкой. Тени прошлого сопровождали её повсюду, искажая линии лиц, напоминая, что за каждый шаг приходится платить. Было ясно — той, прежней Владычицы Северного Ветра, больше не существует. Вместо неё родилась другая — лишённая амбиций, титулов и прошлого.
Теперь, под именем Син Сюань — данным ей когда-то в детстве матерью, в то время, когда всё ещё было просто и светло — она жила иначе. Не как легенда, не как тень самой себя, а как женщина, ищущая тишину, пока вокруг царят гром и вой.
Спустя пару дней после исчезновения своего таинственного спасителя, убедившись, что раны окончательно затянулись, отныне никому не известная бродячая монахиня, надев простые белые одежды и собрав доставшиеся от прежнего хозяина скромные пожитки в мешочек цянькунь, ещё раз бегло окинула хилый, грозившийся вот-вот рухнуть деревянный домик с до боли знакомыми горными пейзажами, и пустилась в дальний, бесцельный путь.