Рогатая звезда и небесный волк

Когда троица достигла "порога" клана, Син Сюань невольно напряглась, увидав несчетное количество ступеней на склоне величественного пика, который был усеян сотнями и сотнями крутых лестниц,
ведущих почти до самой вершины, к сети домов и полноценных сыхэюаней, буквально свисающих в воздухе над их головами.

Однако, мужчина с хмурыми бровями явно был не намерен и дальше тащить на спине все ещё не пришедшего в себя юношу, так что он обнажил ножны своего меча, и небрежно бросив его перед собой, тот застыл в воздухе, примерно на уровне его колен.

—Как видите, дорога довольно длинная, а так мы сможем существенно сократить время и силы на подъем.Безусловно, это не самое комфортное и просторное средство передвижения, однако я надеюсь, уважаемая сюй нюй не побрезгует на этот раз в качестве исключения.

После долгой дороги и битвы с демонами Син Сюань чувствовала себя настолько изможденной, что и повозка с овощами, в которой она ехала ранее, и даже самый упёртый и ленивый ишак показались бы ей не хуже императорского паланкина с мягким сиденьем и кучей подушек.Только не заставляйте её больше ходить на своих двух, а ещё лучше просто дайте ей лечь и оставьте в покое шичэня так на четыре.

Не долго думая, девушка кивнула в знак согласия и ловко запрыгнула, приземлившись на носочках на лезвие меча, встав аккурат с краю полу боком и слегка покосилась на заклинателя, который без лишних церемоний последовал её примеру, умостившись сзади с грузом на руках, после чего трое тут же взмыли ввысь.

Приземлившись во внутреннем дворе грандиозного по своим размерам и архитектурной составляющей
сыхэюаня идеальной квадратной формы, испещренном от угла до угла посажеными разнообразными благоухающими цветами с каменным ограждением по периметру абсолютно симметричных рядов, два заклинателя и монахиня сразу же вошли в одно из четырех высоких и вычурных зданий со светло голубыми стенами и загнутой крышей, которое оказалось местным госпиталем.

Уложив своего собрата по клану на одну из многочисленных одноместных кроватей,
выстроенных в ряд, старший заклинатель подозвал одного из лекарей, сидевших в конце длинного павильона, и перекинувшись с ним парой слов, ринулся к выходу.

—Сейчас в зале главного дворца уже должно идти общее собрание, на которое были приглашены и другие пилигримы.Однако, перед тем как прибыть на него, я бы хотел задать вам несколько вопросов, если вы не будете против.-Наконец изрёк на ходу мужчина после продолжительного молчания.

—Каких же?

—Издалека я смог разглядеть часть вашей битвы с предполагаемым Хуо Дзаем, и заметил, что вы используете крайне любопытные, весьма редкие техники, основанные, по всей видимости, на союзе со стихией воздуха и переданные вам одним из непревзойденных мастеров.Позвольте спросить, кто именно ваш учитель?

Немного подумав, Син Сюань уверенно соврала:

—Настоятель Ливэй с горы Байшу, что в северной Цзянсу.

Настоятелем Ливэем звали прославленного монаха даоса, однажды ушедшего в затвор на пятьдесят лет, и выйдя в разгар тяжелой смуты во всей поднебесной, как раз когда Чжунсинь наводнил гнет и деспотизм сильнейшего из всех когда-либо рождавшихся детей хаоса-властителя всех пяти стихий Сывана.

Тогда-то Ливэй и сыграл весомую роль в войне против Сывана и его приспешников, продемонстрировав свои высочайшие навыки и снискав славу, как минимум, на весь Чжунсинь, если не на всю Империю Иньхэ, после чего вновь вернулся к себе на гору-вести тихую мирную жизнь.

Однако, северная Цзянсу крайне отличалась от южной, фактически,
считалась условно изолированной от централизованного государства-посему, сильные мира сего, скрывшись от лишних глаз, регулярно проворачивали там свои грязные дела и вели тайные переговоры, не боясь быть замеченными не теми людьми.

Прозябая в условиях тотального беспредела испокон времен, местные жители северной Цзянсу упорно игнорировали всякие законы и продолжали жить по собственным варварским обычаям, так что регион этот был исключительно опасен для жизни, и никто не мог поручиться за твою сохранность в случае чего, поэтому и простолюдин и заклинатель из любой другой части государства старался избегать не только непосредственного физического контакта с северной Цзянсу, но и лишний раз языком молоть попусту, особенно о тех серьезных темных делишках, которые промышляли на едва ли не самых скверных территориях если не во всей Иньхэ, то точно во всём Чжунсине.

Впрочем, положение дел было таким, что Чжунсинь стал центром империи Инхьхэ ещё во времена появления пустоты, и сам отчасти был изолирован от остальных государств огромным барьером, когда-то давно установленным над ним, по легенде, самим повелителем ветра, однажды спустившимся прямо с небес.

Изнутри Чжунсинь был полностью защищен четырьмя кланами, обязующимися охранять весь мир от порождений пустоты и демонов, включая тех, что были дополнительно заперты в оскверненной пустоши, и без необходимости никто не мог ни покинуть эти земли, ни заехать сюда.

В каком-то смысле, рождающиеся здесь заклинатели были дозорными, вынужденными нести службу от рождения и до самой смерти, охраняя весь остальной мир от зла.

Возможно , именно из-за того, что самая своевольная в Чжунсине секта Цзянху, негласно заправляющая делами в северной Цзянсу, никогда не желала беспрекословно подчиняться правилам императорского дворца и жертвовать своей свободой ради чьей то иллюзии безопасности, северная Цзянсу и заработала себе такую отвратную репутацию.Но кто ж его знает?

Единственная причина, по которой великий непревзойденный мастер жил в таком месте-как однажды Син Сюань сказал её учитель-собственное искупление.Вот по этому-то она была уверена, что стоявший перед ней заклинатель точно никак не мог быть знаком со скромным и нелюдимым наставником, в отличие от неё, а также знать, кого тот брал или не брал в ученики, или какими техниками владел или не владел, так что спокойно назвала его имя.

—Вот как...-Заклинатель сурово нахмурил брови-он явно не был доволен таким ответом.

—Тогда позвольте задать следующий вопрос:откуда у вас этот веер?-он кивнул на светло голубой гунсэн, висевший у девушки на поясе.

—Его передал мне мой учитель в качестве личного наследства.Обыкновенный гунсэн, хоть и весьма качественный, к тому же, отлично подходит под мой стиль боя и легко подстраивается под циркуляцию внутренних токов и элемент истинной ци.

А что по поводу недавних слов предполагаемого Хуо Цзая, то никакой упомянутой ранее главы Син я не знаю, и рискну выдвинуть предложение, что мой давно отрёкшийся от мирского учитель также вряд-ли, по крайней мере при мне о таковых не упоминал, как и не обсуждал вести из поднебесной, которые, в большинстве своём, до него даже не доходят.А даже если бы и знал-то красть что-то, а уж тем более чужое оружие, совершенно точно не стал.

Мужчина не мог не заметить явственно просквозившее в тоне и словах девушки недовольство и поспешил объясниться:

—Сей Юдоу безмерно просит прощения у юной сюй-нюй за грубость, не подумайте ничего лишнего, я ни в коем разе не пытался намекнуть на вашу неблагочестивость, тем более, что упомянутые события, судя по всему, годами превосходят ваши.

Слегка поджав губы, точно от внезапной боли, заклинатель сделал небольшую паузу.Понизив тон настолько низко, что если бы не царившая вокруг тишина и спокойствие, едва ли кто-то смог бы хоть что-нибудь услышать, даже стоя в полушаге от говорившего, он продолжил:

—Дело в том, что бывшая глава Син, в тот период, предполагаемо, находившаяся в окрестностях северной Цзянсу, погибла при весьма странных и загадочных обстоятельствах, многие из которых, не смотря на давность, так и остались нераскрытыми.

Учитывая, что мы с почившей главой Син были знакомы, и помимо прочего, некоторые сказанные Хуо...предполагаемым Хуо Дзаем слова , отчасти, совпали с действительностью-ведь вы и в самом деле...

В общем, сей Юдоу понадеялся, что юная сюй-нюй могла бы помочь узнать некие новые положения минувших событий, только и всего.

—Что ж, весьма сожалею, но помочь ничем не могу.-Крайне равнодушно бросила Син Сюань, с исключительно ледяным спокойствием, не отразив на мертвенно-бледном, похожем на фарфоровую куклу лице и капли сочувствия, тем самым демонстрируя отсутствие желания продолжать разговор с несправедливо обвинившим её человеком.

В прочем, на самом деле ей было глубоко безразлично, что о ней могли подумать другие люди, особенно-глубоко праведные клановые заклинали, от мира которых она была также далека, как от сияющих на небе звёзд.

Просто она не считала себя обязанной помогать кому-либо в ущерб своей грозившей пошатнуться конфиденциальности.А та, в конце концов, могла с хрустом треснуть-по стечению обстоятельств и чужих злых языков, что были способны вытащить на свет самые мрачные и глубинные тайны из жизни, которые давно уж были захоронены этой юной лишь на первый взгляд девушкой-вместе с оставшимися в прошлой жизни некогда важными для неё людьми.

Посему она так легко врала и притворялась кем угодно, не поведя ни единым мускулом лица, не относясь к самому понятию эго-личности со всей серьезностью, не исполняясь беспрестанным индульгированием собственной важности и жалости к самой себе, как это обычно присуще большинству людей.

Так что оставшиеся два двора до главной резиденции, коим оказалась исключительно роскошная усадьба, они прошли молча.

Внутри просторного палаца повсюду толпились всевозможные разношерстные заклинатели:начиная от адептов и мастеров Юдоу и заканчивая бродячими монахами и пилигримами в простецких разноцветных одеяниях.

Среди них были и мужчины и некоторые женщины разных возрастов, начиная от юношей и заканчивая седовласыми стариками с бамбуковыми тростями.Все они либо стояли , либо , преимущественно, сидели на подушках и вели пылкую и крайне оживленную беседу.

В конце зала, перед небольшим продолговатым столом из белого резного дерева сидел мужчина лет сорока пяти, в крайне дорогих на вид бело-аквамариновых халатах из тутового шелка, с широкими плечами и массивным крепким торсом, его лицо было крайне суровым и вытянутым, а густые черные брови слегка сведены к переносице.Весь его вид так и сиял величием, мужественностью и строгостью.

Рядом с ним, в противовес его жесткой, и можно сказать, морозной ауре стояла хрупкая изящная фигурка низкой и худой женщины, лет на десять младше, в пышном платье нескольких светлых оттенков, с не менее пышной и сложносочиненной причёской, закреплённой тремя или даже четырьмя вычурными заколками, инкрустированными множеством всевозможных драгоценных камней.Судя по всему, это был глава клана Юдоу чжи фун-Юдоу Тяньхэ и его жена.

Пройдя в самый дальний угол зала, Син Сюань чинно присела на одну из свободных подушек, и скрыв структуру своей юань и хоутянь ци, с помощью своей некогда собственноручно созданной техники зеркальных отражений, и сделавшись настолько незаметной, насколько сейчас для неё это было возможно, стала прислушиваться.

Заклинатель, что был с ней, направился в сторону главы и встал у того за спиной, рядом со Старейшинами и старшими мастерами клана.Весьма любопытно-подумалось ей, и последний раз бегло взглянув на мужчину с гуцинем, Син Сюань странно ухмыльнулась и отвела взгляд куда-то в пустое пространство между окном с ярко цветущими растениями за ним и висящими на стене двумя крайне величественными на вид мечами.

Их рукояти были инкрустированы всевозможным разнообразием камней, и судя по всему, мечи являлись какими-то драгоценными реликвиями, чья цена могла превосходить стоимость всего имущества целой семьи в нескольких поколениях у простого люда, от рассвета до заката их жизней вместе взятых.

К тому времени толпа людей начала в открытую гомонить, разделившись на два лагеря и развязав откровенный спор:
одни заявляли, что ситуация не терпит отлагательств, и заклинателям всем скопом следует бросить силы и отправиться в деревню Баньюань на поиски дитя пустоты, учинившего сей беспорядок.

Пока он всё ещё совсем молод и не так опытен-у них есть шанс застать его рядом " с домом" и успеть дать отпор, ведь когда демоническая детина "созреет"и войдет в пик своей силы,как это бывало со всеми его предшественниками-проблем потом вся поднебесная не оберется.

Другие же, в свою очередь, настаивали на том, что не следует поступать слишком опрометчиво, ведь даже молодое дитя пустоты-крайне опасный противник, и для начала стоит дождаться подмоги остальных великих кланов-хотя бы ближайшего к ним Бинлэн шуэй и Тяньла́нсин, который благодаря своим уникальным техникам значительно дальше остальных продвинулся в искусстве меча, испокон веков негласно считавшегося сильнейшим оружием.

Посему в народе, безусловно, было принято считать именно Бинлэн шуэй самым могущественным из четырех величайших кланов-да и на поле боя "Небесным волкам"-Тяньланам неоднократно удавалось доказать данную позицию.

Впрочем, при людях из Юдоу, а тем более в присутствии главы, никто бы и пикнуть не посмел о подобном, хотя наверняка все противившиеся неподготовленному нападению гости держали эту мысль в голове.

Однако, среди прочих были и третьи, кто в целом подвергал сомнению какое-либо причастие детей и ставил выше остального вопрос о том, не было ли письмо, пришедшее из Баньюань всего лишь спекуляцией-частью хитрых и обманчивых происков незримых врагов, желавших загнать их всех в ловушку.Впрочем, немногочисленные голоса последних легко утопали в шуме и гаме толпы.

Вдруг откуда-то из зала, ровно в миг секундного затишья, когда одни уже высказались, а вторые еще не успели начать, донесся на слух все ещё юношеский, но весьма твердый, уверенный и при этом слегка хриплый голос:

—Достопочтенные господа и госпожи, сей недостойный довольно долго слушает ваши расприи, и не может с уверенностью согласиться или оспорить весомость доводов какой-либо из сторон.

Однако, хотел бы напомнить вам, что в данный момент в пещерах великого клана Юдоу чжи фун и Дацзяосин находится уже около пяти сотен зараженных скверной людей, перешедших на вторую стадию менее чем за неделю, а из окрестных деревень столицы поступает все больше жалоб на участившиеся нападения осквернителей, даже не смотря на все меры предосторожности и перекрытые дороги ведущие из деревни Баньюань.

Если письмо, пришедшее оттуда не врало, и в происшедшем действительно замешан вновь родившийся сын пустоты, или вовсе давно печально именитый, вновь переродившийся сеятель Хуо Цзай-этот недостойный смеет предположить, что на слишком скорую победу над могущественным врагом, как и в прошлые разы, расчитывать не стоит.

В таком случае, не кажется ли собравшимся здесь господам, что следует уделить больше внимания тому, как бы обезопасить жителей Чжунсиня от распространения ужасающей и смертоносной для простого люда беды-масштабного поветрия скверны?

Этот голос показался Син Сюань крайне знакомым, однако, вспомнить кому он принадлежал ей никак не удавалось, впрочем, как и рассмотреть говорившего-тот сидел спиной к девушке в другой части зала.

В тот же момент кто-то обратился к юноше:
—И что же этот молодой заклинатель предлагает?Насколько мне известно, подмога из клана Шу уже вот-вот должна явиться, а лекарей лучших, чем мастера Шу во всей поднебесной не сыскать-наверняка они окажут самую быструю и эффективную помощь всем пострадавшим бедным людям.

—Этот господин заклинатель верно говорит, но сколько мастеров великого клана Шу приедет?И как много времени у них уйдет на очищение от второй стадии?А учитывая скорость мутации, какова вероятность, что никто из пятисот человек не успеет перейти на третью?

Не стоит и говорить, что будет, если произойдет повторное массовое нападение на другие крупные города, которые на данный момент не так хорошо защищены, как Тайян Си.

После этих вопросов по залу тут же прокатилась волна шепотков, охов и вздохов.Как ни посмотри-а молодой заклинатель был прав:обычные осквернители отличались от чистокровных демонов, в первую очередь тем, что были существами крайне неразумными, и всегда действовали разрозненно, зачастую по одиночке.

Но влияние сеятеля, кем бы он ни был, новым или старым, побуждало сбиваться их в кучи, действовать куда более слаженно и обдумано, планомерно преследуя одному только дитя пустоты известные, но наверняка чётко поставленные цели.

К тому же, эти демоны многократно превосходили своих предшественников в физической силе.

Не дожидаясь ответов, юноша продолжил:

—Сей недостойный, если господа заклинатели позволят, рискнет выдвинуть своё предложение.Насколько мне известно, в прошлом сражении с Хуо Цзаем, разверзшим полноценное поветрие скверны, забравшее множество жизней совершенно неподготовленных к напасти людей, заклинатели из клана Шу тогда внесли огромную лепту, передав главам двух великих кланов, чьи земли тогда пострадали сильнее всего один драгоценный и могущественный артефакт.

А именно-цветок бессмертного мирового древа-ста восьми лепесткового лотоса с древесной лозы, находящейся в распоряжении главы Шу, что цветёт раз в двадцать пять лет на протяжении года.

Мировым древом было поражающее своей красотой и размерами древо, чье семя, по слухам, зародилось одновременно с самим мирозданием, если последнее и вовсе не произошло от этого семени.

И за те миллионы лет, которыми его корни и все естество напитывалось стихией земли-мировое древо, к тому же изначально обладая собственным божественным началом, буквально слилось со всем естеством поднебесной, или как было принято говорить среди шаманских племен мяо, испокон веков бывших особенно близкими к природе-великой Нюйвой или матушкой Землёй, по которой ступала нога человека и буквально сутью этого мира.

Очередная волна удивленных и проникшихся озарением охов и ахов прокатилась по залу.

—А ведь с момента последнего цветения прошло ровно двадцать пять лет, и насколько известно, в прошлый раз лотос мирового древа сорвали перед самым началом увядания.-Констатировал кто-то из толпы.Следом его речь подхватил рядом сидящий пилигрим:

—Верно говорите!Но тогда почему адепты Шу не спешат нам его передать?Разве были вести о том, что отправившиеся в дорогу адепты везут с собой столь ценный груз?

Ведь в таком случае их бы, по обыкновению, наверняка сопровождали мастера из соседствующего клана
Беньжи дэ чжуньхуа, чтобы в случае необходимости защитить священный цветок по дороге.

Ранее высказавшийся юноша мигом разъяснил все недопонимания, ответив следующее:

—Цветок может сорвать только тот, кто более всего хотел бы спасти других от напасти, при этом однажды пострадав от того же, но помимо этого переживший беды куда большие чем те, кого он хочет спасти и по сей день сам нуждаясь в помощи.К тому же, этим человеком обязательно должен быть крайне выдающийся и талантливый заклинатель.

Словно сорвавшись с цепи, толпа загалдела с пущим усердием:

—Что это за условия такие, кто их придумал?

—А если не срывать цветок, а использовать его прямо на лозе?

—Вы совсем уж невежды, как я погляжу!Это же лоза священного мирового древа!И цветок можно использовать только при определенных условиях, когда-то в древние времена обнаруженных ещё первым главой клана Шу, и лишь когда он будет сорван и окажется в руках своего избранника.

Более того-в тот момент он обязуется использовать силу лотоса ради изначального своего намерения, в противном случае растение просто завянет, так и не поделившись своей силой.
Разве ж простые смертные могут что-то противопоставить его воле?

—Так грубой силой его сорвать тоже нельзя?-Расстроено пробормотал кто-то.

—Ещё чего!Где ты, а где священное древо, по возрасту не уступающее самому мирозданию-попробуй его силой взять, ага.

—Так а кто же сумел сорвать лотос в разгаре прошлой войны с детьми хаоса?

Вдруг в дискуссию вмешался до того молчаливый мужчина с гуцинем, что ранее сопровождал Син Сюань:
—Покойная глава Юдоу чжи фун-Син Синси, отправившаяся тогда к главе клана Шу лично.

—Покойная бывшая глава-резко поправил его глава Юдоу, даже не взглянув в сторону заклинателя.

Одернутый им мужчина с заметно помрачневшим лицом хмуро взглянул на своего предводителя, но всё же промолчал.

Сам же глава, в свою очередь, неспешно продолжил низким, крайне властным и не терпящим возражений тоном:

—Мой наследник-молодой господин Юдоу, только что сообщил мне, как перед приходом на собрание, практически у порога главного пика Юйшань столкнулся с весьма и весьма серьезным противником, судя по описанию манеры ведения боя и характера личности довольно схожего с предполагаемо вновь переродившимся дитя пустоты-осквернителем Хуо Дзаем.

-Мужчина сделал многозначительную паузу, однако никто из присутствующих, не на шутку перепугавшихся появлением дитя пустоты уже совсем рядом с одним из четырех великих кланов, даже пикнуть не посмел, пока глава явно не дал понять, что его речь была полностью окончена.

Вскоре он продолжил:
—Мы уже собрали группу лучших мастеров и адептов для поездки на территории клана Шу, ради переговоров о сотрудничестве и передаче нам божественного лотоса мирового древа, дабы использовать его с целью временно освятить ближайшие от деревни Баньюань города и пригороды, начиная со столицы и до самых гор Куньлунь.

Таким образом, мы не только не допустим дальнейшего распространения поветрия, но также значительно ослабим силу сеятеля Хуо Дзая, чьи многочисленные осквернители окажутся загнаны в ловушку и будут вынуждены либо отступить назад к Великой пустоте, либо рассеются прахом по ветру на святых землях.

В конце концов, собрав все силы вместе с нашими союзниками из клана Бинлэн шуэй и Тяньлансин, посулившими прибыть в столицу со дня на день, в ближайшее время мы дадим масштабный отпор Хуо Дзаю и непременно после первой же битвы отправим его обратно во тьму.

Заслышав последние слова, Син Сюань невольно цикнула языком-ей однажды уже доводилось лично иметь дело с главой и великими старейшинами клана Бинлэн, и пусть её они вряд-ли узнают, а вот у самой девушки неприятный осадок на душе остался.Пропустив мимо уха большую часть последних слов главы о том, как будут распределять три группы людей, среди которых:

те, кто непосредственно, отправится на земли
Шу, кто останется в столице на случай непредвиденных происшествий и основная третья группа-которой предстояло выступить против Хуо Дзая, девушка вновь степенно принялась увязать в своих мыслях и заметно приуныла.

По правде говоря, изначально Син Сюань рассчитывала, что просто спасет парочку-другую зажиточных простолюдин, коими, в общем то, являлись практически все жители столицы, прямо перед носом у клановых заклинателей, и те щедро осыпят её горстью медяков, а может даже и серебришко удастся урвать.

Конечно, столичные таких "загульных" как Син Сюань терпеть не могли, ведь на кой чёрт им платная "помощь " бескровных, невесть откуда взявшихся и не всегда даже мытых монахов, когда под боком буквально орава государственных служащих, но сформированные и крепко засевшие традиции чтил абсолютно весь простой люд, особенно если они касались всегда благоговейно почитаемых людей с наличием истинной ци в теле, ведь кто лучше них мог защитить империю от любой случившейся напасти?

Поэтому как бы людям не хотелось, а послать в недра великой пустоты эту бедную монахиню никак не могли.

Так что когда она окончательно убедилась, что лёгкой наживой здесь не светит, и придется приложить изрядные усилия, чтобы извлечь хоть какую-то дельную выгоду, губы её невольно надулись так сильно, что стали похожи на баоцзы.

Конечно, порой волей неволей Син Сюань испытывала сострадание к чужим смертям и невзгодам, но она всегда считала это абсолютно естественным для человеческой природы, ведь напрочь бесчувственным, словно глыба льда, по мнению девушки мог быть лишь безумец, а рассудком Син пока что не повредилась.

Тем не менее, она обладала железным самообладанием, выдержкой, и крайне полезным навыком в любой ситуации совладать со своими чувствами и эмоциями, тем самым сохраняя холодный разум и не теряя способности мыслить рационально, а также по возможности старалась во всем искать выгоду для себя.

Вдруг, разрезав глубокую задумчивость, словно разорванное надвое полотно, до её слуха случайно донесся чей-то далекий голос:

—Этот недостойный просит прощения у господина и госпожи, но скажите, пожалуйста, будет ли какая-то награда?
Услыхав этот вопрос, лицо Син Сюань тут же сделалось решительно умным, умеренно нахмуренным, слушающим со всей внимательностью и серьезностью.Такого выражения у девушки отродясь не было-даже на уроках её учителя.

—Клан Юдоу от имени самого Императора обеспечит добровольцев всем необходимым:сколь господам заклинателям потребуется-не откажем.А также, безусловно, мы не останемся в долгу пред особо отличившимся и щедро отблагодарим.-Лучезарно улыбнувшись, ответила вопрощающему жена главы.

Что ж, отличиться Син Сюань едва ли удастся, но, по крайней мере, можно будет задержаться в столице, и вальяжно заняв бесплатную койку наедаться всласть с общего стола по три раза в день, не подсчитывая свои жалкие медяки и какое-то время совершенно никуда не спеша.Такой расклад, как ни крути, был далеко не самым худшим.

Удовлетворенно хмыкнув, девушка встала и уже было чуть раньше времени направилась восвояси, дабы слегка осмотреться до конца собрания-пока по территории клана ещё не слонялась толпа шумных заклинателей и внутренние дворики пустовали, как вдруг услышала оклик, а обернувшись увидела того самого "молодого господина Юдоу"-мужчину с гуцинем.

—Сюй нюй, позволите проводить вас в сыхэюани для гостей?

Син Сюань удивилась не столько предложению, сколько тому, что молодой господин, пренебрегая правилами, покинул собрание раньше времени для того, чтобы...Чтобы всего лишь лично сопроводить эту скромную монахиню?Или он до сих пор ей не поверил, а посему собирается и дальше расспрашивать про свою покойную матушку?

Однако, в ответ она все же решила кивнуть, дабы не вызывать ещё больше подозрений, а тем самым излишнего внимания к своей скромной персоне.

—Если вас не затруднит, молодой господин, эта сюй нюй будет премного благодарна.

—Что вы, не стоит.На самом деле это я должен вас благодарить, ведь вы спасли одного из наших адептов-ученика моего шисюна тогда на мосту, а этот недостойный Юдоу был так груб с вами и совсем замучал своими бестактными вопросами.Сердечно прошу меня простить за столь неподобающее поведение.

Что ж, а этот молодой господин, кажется, действительно кое-каким благородством да обладает-подумалось Син Сюань.

—В знак извинения, — продолжал Юдоу, ведя её по каменным дорожкам сквозь тенистый сад, — прошу вас самостоятельно выбрать, в какую из наших групп вы хотели бы быть определены.

—Я... — Син Сюань чуть замялась, —погодите, а у остальных разве выбора не будет?

Заклинатель удивлённо посмотрел на неё и ответил:

—А вы разве не слышали речь главы?Распределением займутся самые опытные Старейшины, учитывая мастерство, особенности техник и все сильные и слабые стороны каждого из присутствующих и тех, кто ещё прибудет.

—Так будет что-то вроде вступительных экзаменов ?-Уточнила Син.

—Ну...Не совсем.Полагаю, что охранять бессмертный лотос отправится часть мастеров из Бинлэн-остальные же вместе с мастерами Юдоу будут выслеживать Хуо Цзая и разрабатывать план внезапного нападения.А пилигримы в это время...

—Будут зазря просиживать штаны в столице и бездельничать, пока Хуо Дзаю, на которого открыли охоту, явно не до устраивания пакостей простому люду.Тем более, что он и так всё это время только и был занят попытками привлечь как можно больше внимания великих кланов к своей персоне.

—А вы весьма проницательны, сюй нюй.-Молодой господин Юдоу изумился ещё больше.
—И как же вы это поняли?-Спросил он.

—Вы ведь сами видели, как он игрался с нами на мостовой.Учитывая его раннюю мощь, о которой в поднебесной в былые времена слагали легенды, пожелай он нас убить-мы бы и пикнуть не успели, а вместе с нами и весь город.

Но этот самодур преследовал совершенно иные цели, и на нас даже не пожелал особо тратить своё драгоценное, видите ли, время.-После этих слов Син сложила руки на груди и громко цикнув языком, демонстративно закатила глаза.

Мужчина тяжко вздохнул, прежде чем ответить:

—Но ведь после перерождения он вполне мог утратить часть силы-у властителя Сывана в прошлом так и было.

—Ну так Сыван и с частью силы вполне себе поверг поднебесную в хаос-а его пёсик на побегушках-та ещё тёмная лошадка, кто знает, на что он способен без своего хозяина и его плётки, нещадно хлещущей по горбу...Мне сюда?

-Девушка ткнула пальцем на одну из дверей во внутреннем сыхэюане, выстроенном прямо на склоне горы, где главная комната выходила на широкую террасу, украшенную резными перилами и усыпанную опавшими лепестками белой акации. Теплый свет фонаря мягко скользил по лакированной древесине, и тишина в этом уголке была редкой и драгоценной.

—Сейчас весь этот двор свободен, так что можете выбирать любую.

—Что ж, премного благодарна молодому господину за сопровождение и щедрое предложение.И что по поводу второго-если это было не простой вежливостью-пожалуй, если таковое возможно и не затруднит молодого господина, я бы хотела им воспользоваться и выбрать группу.

—И куда бы вы хотели направиться?

—На территории клана Шу-охранять бессмертный лотос.

Заметив немое замешательство мужчины, Син склонила голову на бок и хитро улыбнувшись, продолжила:

—Если ваше предложение, всё же, было лишь формальностью-тогда не буду настаивать.

—Нет, нет, если сюй нюй желает отправиться за цветком-так тому и быть-отчего-то нервно замахал руками заклинатель.—Но вы уверены, что вас это не затруднит?

—Нет, мне будет только в радость послужить на благо простым жителям нашей замечательной Империи-явно схитрила девушка.—А сейчас, если молодой господин не против, мне бы хотелось отправиться отдыхать-сегодняшние события крайне утомили эту бедную дао сюй нюй.

—Разумеется. — Мужчина кивнул с легкой, едва ли не вымученной улыбкой, все ещё не в состоянии скрыть крайнюю степень замешательства и прочих смешанных противоречивых эмоций.Однако, больше ничего говорить по этому поводу благовоспитанный благородный господин Юдоу не стал.— Тогда не буду вам мешать.Спокойной ночи, сюй нюй.

—И вам, молодой господин, — кивнула она в ответ и войдя в комнату, тихо прикрыла за собой дверь.

Однако сон не шёл.
Син Сюань улеглась на узкое ложе с твёрдым матом, уставилась в непроглядную тьму смеженных век и попыталась замедлить дыхание, погрузиться в пустоту, как её учил отец много лет назад. Но мысли всплывали, точно песчинки, в безмятежной воде — тревожные, острые, назойливые. Слишком давно она не позволяла себе расслабиться. И слишком многое в этом месте напоминало ей о том, чего она лишилась.

Спустя четверть часа она, не выдержав, накинула на плечи одеяло и вышла на улицу.

Ночной воздух был свеж и прохладен, пах хвоей и речной водой. С террасы, примыкающей к её комнате, открывался ошеломляющий вид: далеко внизу, у подножья горы, город раскинулся живым ковром — крыши искрились, словно покрытые росой, и сотни, если не тысячи бумажных фонарей дрожали в воздухе, плывя по улочкам, как медленные огненные медузы.

Вдоль города текла прозрачная река, отражая свет фонарей, и серебряной лентой терялась в темнеющих равнинах.
Это было слишком похоже на её родной край — северную Цзянсу в пору праздника фонарей. Те же узкие улочки у воды, те же лодки с подвешенными огнями, тот же лёгкий ветер, доносящий запахи рисовой муки, древесного угля и цветов лотоса.

Несмотря на крайне скверную обстановку в обычные дни, тем не менее, праздники в сердце государственного анархизма умели справлять на славу-когда Син Сюань была ещё ребенком, более всего любила именно этот день.

Каждый год они с отцом запускали десятки бумажных фонариков со смешными рисунками, чьим нежным свечением девочка могла подолгу любоваться, словно завороженная, иной раз неволей разинув рот.Затем разгадывали написанные на них старейшиной Вэйдуном, по молодости получившим безупречное образование в лучшей академии Чжунсиня загадки, сочинявшем их, неизменно, в крайне изощренном, поэтическом стиле и преимущественно так или иначе связанных с делами или адептами Цзянху, либо всячески высмеивающими врагов секты.

Маленькая, но крайне смышленая озорница тогда лишь хохотала, едва вникнув в хитросплетения разгаданной сатиры-долгое время не осознавая во всей полноте всей серьезности дел, в которых секта с каждым годом увязала всё больше-той колоссальной ответственности, что лежала на плечах её отца, его вкладываемых усилиях и о том, как же сильно он жаждал уберечь свою единственную дочь, стараясь удержать подальше от взрослых дел так долго, как только возможно.

После загадок они ели невероятно вкусные, сладкие и самые дорогие во всей северной Цзянсу рисовые юаньсяо, а под вечер шли гулять на крупнейшую городскую ярмарку и смотреть на грандиозные фейерверки, которые каждый год низменно спонсировали именно они-негласные хозяева северной "Вольницы" Цзянсу, где властвуют свобода, анархия и независимость от официальных законов-когда-то крупнейшая во всём царстве неправедная секта Цзянху.

Посему, из раза в раз именно Син Сюань выбирала, каких драконов и прочих мифических животных будут запускать на очередном праздновании дня фонарей.

Провалившись в пучину болезненно режущей сердце, и одновременно с тем теплой ностальгии о давно минувших днях, совсем позабыв о настоящем и будущем, Син потеряла счёт времени ровно настолько, что если бы кто-нибудь сейчас вырвал девушку из раздумий-пожалуй, она бы спросила не только который час, но и какой сегодня день.

Когда Син Сюань с головой уходила в свои мысли-весь ее облик излучал крайне холодную, таинственную и загадочную ауру с примесью одиночества и печали.Казалось, будто ее сознание улетает далеко за пределы не только самих небес, но и целой вселенной, и ощущалось это настолько явственно, что в какой-то миг появлялось ощущение, будто эта далекая от земли как звезда девушка и вовсе становилась прозрачной, словно туманная дымка.

Однако, именно в моменты ее отстраненной от мирской суеты задумчивости, особенно явственно выделялись неземной красоты совершенно бездонные голубые глаза, словно два лазурных моря, которые, казалось, так и грозились затянуть в себя каждого, кто заглянёт в них-точно также, как и море грозится потопить проплывающие сквозь бескрайние воды корабли.

Пребывая в этом отчуждении от окружающего мира-словно отшельник, отрекшийся от мирского,
Син Сюань всё никак не могла заметить слегка поодаль от себя юношу-или, правильнее сказать, судя по невозможности определить его точный возраст, глядя на не полностью созревшее, но крайне утончённое, резко очерченное, пронзительно леденящее своей благородной суровостью , и при этом до неприличного красивое лицо-уже не юношу но ещё не совсем мужчину, какое-то время молча наблюдавшего за ней со стороны.

Впрочем, прерывать её медитацию он явно не намеревался-простояв в тени ещё какое-то время, неизвестный вдруг скрылся также молниеносно, как и явился-словно растаяв в воздухе.Лишь тихий звон колокольчика на миг прорезал тишину в том месте, где ранее стояла статная высокая фигура.

Тем не менее, именно на этот звук и отреагировала Син Сюань, мигом обернувшись к его источнику, но столкнувшись взглядом не идеально видящих глаз лишь с непроглядной тьмой.В этот момент, кажется, она наконец осознала, кому тогда на собрании принадлежал показавшийся ей до боли знакомым голос.