Глава I. Начало
Эта история существует до тех пор
,пока ты веришь в любовь
и её вечность
Лепестки сакуры кружились медленно, почти лениво, будто сама весна не спешила отпускать этот миг. Воздух был наполнен сладким, едва уловимым ароматом цветения — таким чистым, что он казался чужим для земли, впитавшей в себя слишком много боли. Лепестки падали один за другим, касаясь её волос, его плеч, застывая на холодной траве, словно маленькие прощания.
Тишина вокруг была странной — не живой, а тяжёлой, давящей. Где-то вдалеке звучала цикада, но этот звук казался далеким и ненастоящим. Мир словно отступил, оставив их вдвоём под этим деревом.
Он сидел неподвижно, будто высеченный из камня, и держал её на руках так бережно, словно боялся причинить боль даже сейчас, когда боль уже сделала своё. Её тело было лёгким — слишком лёгким.Его ладонь лежала поверх её руки, холодеющей с каждым мгновением, но он не отпускал.
Стрела всё ещё торчала из её груди, чёрная, чужая, как сама смерть. Кровь пропитала ткань кимоно, расползаясь тёмным пятном, но даже это не могло затмить её красоты. Её лицо оставалось спокойным — почти умиротворённым. Только губы чуть приоткрыты, будто она хотела что-то сказать… но не успела.
Ветер мягко шевелил её каштановые волосы, и несколько прядей прилипли к его руке. Он не убрал их. Не посмел.
Его сердце билось ровно — слишком ровно для человека, который только что потерял всё. Но внутри… внутри было иначе. Там бушевало что-то тёмное, глухое, разрывающее. Злоба. Бессилие. Ненависть. К миру, что отнял её. К судьбе, что позволила им встретиться — только чтобы тут же разлучить. К самому себе.
Он прокручивал этот момент снова и снова. Мгновение, когда всё ещё можно было изменить. Когда он мог заметить движение в тени. Когда мог закрыть её собой. Когда мог… спасти. Но он не заметил. Он — воин, обученный видеть угрозу раньше, чем она становится опасностью. Воин, чьи чувства должны быть подчинены разуму. Воин, которому нельзя ошибаться.
И всё же он ошибся.
Его пальцы чуть сильнее сжали её ладонь. Он не плакал. Не потому что не хотел — потому что не умел. Слёзы не были частью его мира. Его учили терпеть боль, глотать её, превращать в силу. Но сейчас… сейчас даже это знание казалось бесполезным. Потому что никакая сила не могла вернуть её дыхание.
Он смотрел в её глаза. Та самая искра, которая всегда зажигалась, когда она смеялась… когда подшучивала над ним… когда смотрела на него так, будто видела в нём не воина, а человека… Она гасла. Медленно. Неотвратимо. И в этот момент он понял, что страх может быть сильнее боли.
Страх забыть.
Её голос. Её смех. То, как она слегка наклоняла голову, когда не соглашалась. Как её пальцы касались его щеки — осторожно, почти робко, словно она боялась, что он исчезнет.
Ветер усилился, и лепестки закружились быстрее, словно мир пытался скрыть происходящее, укрыть их этой нежной бурей.
Но он не отводил взгляда. Он должен был запомнить. Каждую деталь .Каждое мгновение. Потому что это — всё, что у него оставалось. Её дыхание стало едва заметным. Грудь почти не поднималась. Он наклонился ближе. Её губы чуть дрогнули. А потом… Ничего. Тишина стала полной. Лепестки продолжали падать.
Он сидел так долго. Слишком долго для живого человека, но недостаточно для того, чтобы принять реальность. И только когда холод окончательно проник в её тело, он медленно закрыл ей глаза. Что-то внутри него сломалось — тихо, беззвучно, как ломается ветка под снегом. И впервые за всё это время в его глазах появилось нечто иное, чем боль.
Решимость.
Не та, что ведёт в бой. А та, что переживает время.
— Я найду тебя, — произнёс он, почти шёпотом, но в этих словах была сила, которой не учат.
Ветер подхватил лепестки, и они закружились вокруг него, словно отвечая.
— В любой жизни. В любом мире.
Он опустил взгляд на её лицо в последний раз.
— Даже если мне придётся стать кем-то другим… я всё равно узнаю тебя.
Сакура продолжала цвести. Весна не остановилась. Но в этот день под её ветвями родилась клятва, сильнее смерти.