Приворот

Феликс бежал. Не знал куда, не знал зачем. Просто ноги сами несли его вперёд, подальше от пентхауса, от поцелуев, от двух людей (и нелюдей), которые разорвали его сердце пополам. Дождь, который начинался как мелкая изморось, теперь превратился в настоящий ливень. Холодные капли хлестали по лицу, смешивались со слезами, затекали за воротник толстовки. Феликс промок до нитки за пару минут, но не чувствовал холода. Внутри горело такое пламя обиды и боли, что хоть в арктическую пустыню — не заметил бы.

— Идиоты, — бормотал он, петляя по переулкам. — Козлы. Придурки крылатые и рогатые.

Он не смотрел по сторонам. Не смотрел под ноги. Не смотрел на светофоры. Просто бежал, потому что если остановится — придётся думать. А думать он не хотел. Он хотел забыть, как Хёнджин целовал синяки Минхо. Как Минхо смотрел на него с этой своей больной, ангельской тоской. Как сам он, Феликс, стоял с дурацкой бутылкой вина и чувствовал себя ненужным.

— Ты им не нужен, — сказал он себе вслух. — Ты просто... просто человек. Игрушка. Которую можно поцеловать случайно, а потом забыть.

Дождь усилился. Вода уже не капала — лилась стеной. Феликс выбежал на широкую улицу, хотел перейти на другую сторону, но не рассчитал. Красный свет горел, но он его не заметил. А может, и заметил, но было всё равно.

Визг шин разорвал ночь.

Феликс повернул голову. Фары. Много фар. Большой чёрный джип летел прямо на него, водитель, кажется, даже не тормозил — может, не успевал, может, был пьян. Расстояние сокращалось быстрее, чем Феликс успевал сообразить.

Он замер.

Не от страха — от того, что в голове вдруг стало пусто. Не было ни крика, ни молитвы, ни вспышки всей жизни перед глазами. Только холодный вопрос: «И это всё?»

А потом кто-то схватил его за капюшон и дёрнул назад с такой силой, что Феликс отлетел на тротуар, проехался спиной по мокрому асфальту и врезался в фонарный столб.

— Хренассе, — сказал голос сверху. — Ты бы ещё под колёса прыгнул. Может, тебе мост подсказать?

Феликс поднял голову.

Над ним стоял Джисон. Мокрый, растрёпанный, в своей дурацкой толстовке с котами. Но глаза... глаза у Джисона горели. Буквально. Красным светом. Как у тех вампиров из дорам, которые хотят пить кровь, но сдерживаются.

— Джисон? — выдавил Феликс. — Ты... как ты...

— Шустрый? — Джисон усмехнулся и протянул ему руку. — Вставай, герой-любовник. Нечего под колёсами валяться.

Феликс схватился за его руку и поднялся. Толстовка была разорвана на спине — спасибо асфальту, ладони содраны в кровь, колено болит. Но это всё мелочи по сравнению с тем, что он только что видел в глазах друга.

— У тебя... глаза красные, — сказал Феликс, не веря своим глазам.

— А, это, — Джисон потёр лицо рукавом. — Побочка. Обычно я ношу линзы, но под дождём они выпадают. Неудобно, знаешь.

— Побочка? От чего?

Джисон вздохнул. Огляделся — улица была пустой, джип уже уехал (водитель, видимо, решил не ввязываться в историю). Только дождь и они двоё.

— Слушай, Феликс, — сказал Джисон. — Я хотел сказать тебе раньше. Правда. Но всё не было подходящего момента. А потом... ну, ты знаешь. Ангелы, демоны, любовь, страдания. Тут уже не до меня.

— Что сказать? — Феликс чувствовал, как его накрывает новая волна шока.

— Я вампир, — выпалил Джисон. — Уже год. Кусали в прошлом сентябре, когда я возвращался из клуба. Пьяный был, не заметил. А потом... ну, привык. У вампиров бывает нормальная жизнь, просто спать днём не обязательно. Я просто... я не хотел тебя пугать.

Феликс сел прямо на мокрый асфальт. Он не мог стоять. Ноги подкосились.

— Ты... вампир?

— Ага.

— Пьёшь кровь?

— Иногда. Но только искусственную, из лаборатории. Живых не трогаю, я не зверь. — Джисон присел рядом на корточки. — И я не старею, кстати. Так что мы теперь с тобой будем выглядеть по-разному лет через десять. Я как сейчас, а ты с бородой и морщинами.

— Это не смешно, — сказал Феликс. Но внутри что-то царапнуло. Джисон — вампир. Джисон, который падал на него всю жизнь, одалживал штаны у Чанбина, боялся математики и ненавидел физкультуру. Оказывается, он был бессмертным. И скрывал это целый год.

— Я знаю, что не смешно, — Джисон взъерошил свои мокрые волосы. — Но ты сам посмотри. Твоя жизнь — это какой-то цирк на колёсах. Ангелы, демоны, падшие, любовные треугольники, драки в раздевалках. А я просто... вампир. Самый обычный. И у меня уже сто лет как нет желания пить кровь из шей.

— Сто лет? — Феликс поднял глаза. — Ты стал вампиром год назад.

— А я считаю по-своему. Вампирский год — как человеческие десять. Ощущения те же — всё бесит, спать хочется, и кровь иногда хочется, — Джисон помолчал. — Феликс, я серьёзно. Ты в порядке? Тот джип мог тебя убить.

— Мог бы, — согласился Феликс. — Может, и к лучшему.

— Не говори так, — Джисон схватил его за плечи, заставил посмотреть себе в глаза. Красный свет в них уже погас, сменившись обычным карим — тёплым, тревожным. — Ты не знаешь, что говорят те, кто выжил под колёсами? Они потом жалеют, что чуть не умерли. Всегда жалеют. Жизнь дорога, даже когда кажется, что она не имеет смысла.

— Откуда ты знаешь?

— Я год назад чуть не умер, когда меня того... кусали. Думал, всё. Привет, пустота. Но не умер. И теперь я бессмертный засранец, который будет вечно падать на людей. Включая тебя. Так что без меня никак, понял?

— Ты придурок, — сказал Феликс, и его губы дрогнули в улыбке.

— Я нормальный вампир. А ты придурок, который бегает под колёса. Мы квиты.

Они помолчали. Дождь стихал — всё ещё капало, но уже не стеной. Феликс сидел на асфальте, Джисон рядом на корточках, и впервые за этот вечер Феликс почувствовал, что не один. Даже когда все вокруг — нелюди, даже когда сердце разбито, есть тот, кто останется. Даже если он вампир.

— Джисон, — сказал Феликс. — Ты правда не стареешь?

— Правда. Я буду вечно молодым и красивым. А ты — нет. Так что давай, цени время.

— Ты... — Феликс замялся. — Ты пил настоящую кровь хоть раз?

Джисон скосил глаза.

— Не хотел говорить, но... один раз. В первые дни, когда не мог контролировать. Напал на пьяного в переулке. Не убил — только укусил и выпил немного. Потом помог ему дойти до дома. Человек ничего не помнил. Но мне было мерзко. С тех пор только искусственная.

— А моя кровь? — вдруг спросил Феликс, не понимая, зачем.

— Чего?

— Интересно, твоя кровь вкусная? — Феликс уставился на свою разбитую ладонь, с которой сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой. — Может, хочешь попробовать?

Джисон посмотрел на него долгим взглядом. Потом прыснул. А потом засмеялся так громко, что эхо разнеслось по пустой улице.

— Ты ненормальный, Феликс Ли! — сквозь смех выдавил он. — Предлагать другу-вампиру свою кровь. Это же... это почти как предложить выпить чаю, но чай — это ты. Ты алкоголь, Феликс. Ты целый коктейль проблем.

— Это была шутка, — сказал Феликс, и сам улыбнулся.

— Да ну? А взгляд у тебя был серьёзный. Я уж думал, ты и правда хочешь стать моим обедом.

— Не хочу.

— Ну и ладно. А то я вегетарианец, знаешь ли. Искусственная кровь — эко-френдли. Без жестокости.

Они сидели под дождём и смеялись. Как в детстве. Как тогда, когда Джисон впервые упал на Феликса в первом классе. Просто смеялись, потому что жизнь — это боль, но иногда в ней случаются светлые моменты. И один из таких моментов — когда лучший друг, который оказался вампиром, спасает тебя из-под колёс, а потом шутит про вкус твоей крови.

— Слушай, — сказал Джисон, отсмеявшись. — А теперь давай по-честному. Что случилось? Почему ты бежал как угорелый? Опять эти твои ангелы с демоном?

— Они целовались, — глухо сказал Феликс.

— Кто конкретно? Вариантов много.

— Минхо пришёл к Хёнджину. Я пришёл следом. А они... стояли и целовались. Не в губы, нет. Хёнджин целовал его синяки. Но это было... интимно. Так интимно, что я почувствовал себя лишним.

— Ох, — Джисон почесал затылок. — Любовный треугольник в действии. Классика. Я в дорамах насмотрелся. Обычно в конце все либо умирают, либо расходятся по углам, либо собираются втроём.

— Втроём? — Феликс поднял бровь.

— Ну, бывает. Редко, но бывает. Ты посмотри на них: Минхо влюблён в тебя, но его тянет к Хёнджину. Хёнджин влюблён в тебя, но его тянет к Минхо. Ты влюблён в обоих. Идеальный набор для полиамории, как говорят психологи.

— Ты психолог?

— Я вампир, который много смотрит дорам. Почти одно и то же.

Феликс вздохнул.

— Я не знаю, что делать. Я люблю их обоих. Но когда вижу их вместе — ревную ужасно. А когда мы втроём — я чувствую себя... ненужным. Как будто они два сверхъестественных существа, а я просто человек. Смертный, слабый, обычный.

— Ты не обычный, — твёрдо сказал Джисон. — Ты тот, кто зажёг чёрные свечи и призвал демона. Ты тот, кто влюбил в себя ангела. Ты тот, с кем даже я, вампир, дружу уже семь лет и не хочу пить твою кровь, хотя, наверное, она очень вкусная.

— Опять ты про кровь.

— Это комплимент.

Феликс улыбнулся. Поднялся на ноги. Помог Джисону встать.

— Ладно, — сказал он. — Пойдём к тебе? Я не могу сейчас домой. Чанбин увидит и начнёт допрашивать.

— Пошли, — кивнул Джисон. — Только учти, у меня в холодильнике пакеты с кровью. Не пугайся.

— Я уже видел ангелов в пижаме и демонов с пони. Пакеты с кровью меня не испугают.

— А пакеты с кровью в форме пони?

— Ты идиот.

— Сам идиот.

Они пошли в сторону общежития. Дождь почти перестал, только редкие капли падали с карнизов. Феликс шёл, прихрамывая — ушиб колено, — но не жаловался. Джисон молчал, изредка поглядывая на него.

Перед входом в общагу Джисон остановился.

— Феликс, — сказал он. — Ты знаешь, что я тебя никогда не брошу?

— Знаю.

— Даже если ты выберешь того или другого, или обоих, или никого. Я буду рядом. Потому что ты мой лучший друг. Единственный человек, который не испугался меня даже когда я признался, что я монстр.

— Ты не монстр, — сказал Феликс. — Ты просто Джисон, который вечно падает на меня и снимает штаны с ангелов.

— Это был несчастный случай!

— Я знаю.

Они зашли в подъезд. В лифте Феликс смотрел на своё отражение в зеркале — грязный, мокрый, разбитый. Но живой. Его спасли. Не ангел и не демон. Лучший друг, который оказался вампиром.

— Интересно, — сказал Феликс, когда лифт поехал вверх. — А кровь у тебя какая?

— На вкус? Как железо с сахаром. Не рекомендую.

— А если я попробую?

— Ты что, вампиром решил стать? — Джисон прищурился.

— Нет. Просто любопытно.

— Отвали. И так проблем хватает. Ещё один бессмертный в компании — небеса рухнут.

Феликс засмеялся. И впервые за этот адский вечер он почувствовал, что, возможно, всё наладится. Не сразу, не сегодня. Но когда-нибудь.

Двери открылись. Джисон вошёл в свою комнату, включил свет. Феликс прошёл за ним, упал на диван и закрыл глаза. Он устал. Он был разбит. Но он был жив.

— Завтра будет новый день, — сказал Джисон, укрывая его пледом. — И мы что-нибудь придумаем. Вместе.

— Вместе, — эхом отозвался Феликс и провалился в сон без снов.