Приворот

Ночь вывалилась на город как пережаренная яичница — липкая, чёрная, с редкими вкраплениями фонарей. Минхо шёл по тротуару один. Руки в карманах пальто, плечи ссутулены, взгляд направлен куда-то в район собственных кирзовых ботинок. Он не знал, куда идёт. Просто не мог больше сидеть в том баре, где на его коленях пять минут отсиживал зад этого рыжего придурка Джисона. Тот ещё ладно, но запах чужого пота и дешёвого рюкзака врезался в ангельские рецепторы будто кислотный дождь.

— Идиоты, — пробормотал Минхо и сплюнул на асфальт. — Кругом одни идиоты.

В голове была каша. Феликс с его дурацким браслетом. Хёнджин с его наглыми руками, которые он положил ему на талию тогда, на лестничной клетке. Тот момент, когда он держал его за секунду до поцелуя, но не поцеловал — просто улыбнулся. Минхо до сих пор не мог выкинуть это из головы. Пальцы горели. Запястье помнило чужой захват.

— Я тебя убью, — сказал он вслух неизвестно кому. — Только дождись.

Вокруг было пусто. Район спальный, машин почти нет. Часы показывали половину первого. Ангелы не спят, но люди спят, и это хорошо — меньше свидетелей его позора.

Он свернул за угол, даже не глядя на светофор. Зелёный, красный — какая разница. Его тело не ломало даже столкновение с железом. Проверено недавно, когда тот чёрный седан снёс его на хрен. Минхо тогда просто встал, отряхнулся и пошёл дальше. Водитель, кажется, поседел мгновенно. Ну и хуй с ним.

Красный сигнал светофора моргнул перед глазами. Минхо шагнул на пешеходный переход. Идиотский переход, идиотский светофор, идиотская жизнь.

Справа заревели мотором. Фары ударили в бок.

Минхо повернул голову. Машина — тонированный джип, чёрный, с напором — неслась прямо на него. Водитель, судя по всему, не собирался тормозить. Или не успевал. Расстояние сокращалось как-то слишком быстро.

— Охуеть, — спокойно сказал Минхо и остановился. Просто замер посреди перехода.

Пара секунд. Мотор ревёт. Фары слепят. Асфальт дрожит от вибрации.

В последний момент — визг тормозов. Джип занесло, повело юзом, но он остановился. В полуметре от ангельских коленей. Минхо даже не моргнул.

Лобовое стекло опустилось. Высунулась голова — лысая, с цепью на шее, с глазами навыкате.

— Ты чё, ебанутый?!! — заорал мужик. — Нахуй тебя понесло?! Жить надоело?!

— Тебе не понять, — ответил Минхо ледяным тоном, развернулся и зашагал дальше, даже не посмотрев в сторону водителя.

— Ах ты мразь! — донеслось вслед. — Я тебя!..

Но Минхо уже ушёл. Влился в темноту переулка, как кофе в молоко — беззвучно, не оставляя следов. Позади остался только запах жжёной резины и мат. А если бы машина и сбила? Встал бы. Отряхнулся. И пошёл дальше. В конце концов, он не человек. У него даже тени нет. И пульса почти нет.

— Интересно, — пробормотал он в тишину, — у меня вообще есть сердце или так, мешок с правилами?

---

Хёнджин шёл следом. Не специально — он просто возвращался от Феликса. Ликс уснул у него на плече во время третьей серии «Истинной красоты», и демон аккуратно переложил его на диван, накрыл пледом, поцеловал в макушку. И решил проветриться. Ну а тут случайно заметил знакомую чёрную точку впереди — пальто, ссутуленные плечи, ангельская хандра.

— Минхо, — тихо сказал он себе под нос и усмехнулся. — И что ты забыл в этом районе? Ангелы не шастают по земле в час ночи. У тебя же правила, крылатая ты задница.

Он шёл за ним на расстоянии, не приближаясь. Просто интересно было, что этот ледяной придурок будет делать дальше. Курить? Плакать в подворотне? Звать маму?

Потом Минхо вышел на переход. Джип. Рёв. Тормоза.

— Твою мать, — выдохнул Хёнджин и инстинктивно рванул вперёд, даже не понимая зачем. Остановиться не успевал, но дёрнулся — рефлекс тупого собственника, блядь.

Но машина встала. Минхо не сбило.

— Охренеть, — сказал демон, замедляя шаг. — Такой шанс был — не воспользовался. Ангелы — мазохисты, что ли?

Достал телефон. На экране высветилось «Чанхён 🖤».

— Вовремя , — буркнул Хёнджин и принял вызов.

— Хёнджин! Ты где?! — голос Банчана был таким громким, что динамик запищал.

— На улице. Дышу воздухом. Не мешай.

— Какой воздух? Ты должен дома сидеть с Феликсом! А ты где? А может я тебе помешал? У тебя секс?!

— Нет у меня секса, ёбаный ты романтик! — рявкнул Хёнджин, косясь на удаляющуюся фигуру Минхо. — Не кричи, у людей уши отвалятся.

— Но ты мог бы! Я бы понял, я бы даже вышел из комнаты тихонько. Только бы посмотрел одним глазком, как вы там...

— Ты больной.

— Ага. Но всё равно люблю тебя, братишка. Кстати, посмотрел новую BL-дораму. Там такие страдания... Демон влюбляется в охотника, а охотник его ненавидит, понимаешь? Потом они целуются на фоне заката, а потом охотник умирает. Я плакал три часа.

— Ты всегда плачешь, — Хёнджин вздохнул. — Даже на рекламе корма для собак.

— Та история была трагичной! Собака потеряла хозяина, а ты бессердечная скотина!

— Я демон, а не скотина. И вообще — у меня тут ситуация.

— Какая ситуация? Опять этот ангел? Ты уже должен был его подкатить, а ты всё ходишь вокруг да около. Флиртуй нормально!

— Я флиртую как бог, — обиделся Хёнджин. — Это он не умеет принимать комплименты. Я сказал ему «руки красивые», а он покраснел как помидор и назвал меня идиотом.

— О, так он покраснел? Значит, нравишься ему.

— С чего ты взял?

— Я в дорамах сто раз такое видел. Краснеет — значит влюблён. Не краснеет — значит мёртв внутри. Ах да, он же ангел... он и так мёртв внутри. Иди своей дорогой, брат.

— Ты не помогаешь, — Хёнджин ускорил шаг. Минхо тем временем свернул в арку и исчез из виду.

— Я и не должен помогать. Я должен развлекать и страдать за ваши непонятные отношения. Кстати, я сегодня смотрел кактус — он тоже не краснеет.

— Ты смотрел на кактус?

— Он молчал, не жаловался. Лучший собеседник, чем ты.

— Отъебись.

— Сам отъебись. Ладно, я спать. Но если что — набирай. Я всегда готов обсудить твою безнадёжную любовь к ангелу и человеку одновременно...

Банчан захихикал и сбросил вызов.

Хёнджин убрал телефон и посмотрел вперёд. Темно. Минхо исчез.

— Блять, — выдохнул он. — Так, спокойно. Ангел не мог далеко уйти. Они ходят медленно, у них встроенный режим экономии энергии...

Он ускорился до почти бега, вглядываясь в каждую тень. Где этот крылатый придурок? Не мог же он испариться...

---

Минхо тем временем вышел из арки на другую улицу. Тут было светлее — ряд магазинов, тихий дворик с лавочками. Он собирался просто пройти мимо, как вдруг перед ним материализовалась фигура.

— Стоять.

Голос знакомый. Минхо поднял глаза.

Сынмин. Белая футболка, идеальные волосы, на лице вежливая, но настойчивая улыбка. Стоит, подперев стену плечом, как будто ждал его тут целую вечность. Может, и ждал. Ангелы умеют ждать.

— Ты что тут делаешь? — спросил Минхо слегка раздражённо.

— Тебя спасаю, — ответил Сынмин спокойно. — Ты уже час бродишь по неблагополучным районам, чуть не попал под машину, за тобой хвост в виде демона... ну и вид у тебя — как у кота, которого выкупали в унитазе.

— Сравнил.

— Зато правду.

Минхо хотел ответить что-то колкое, но Сынмин уже взял его за локоть и потянул в сторону.

— Пойдём. Не хватало ещё, чтобы ты заночевал в подворотне с бомжами. У нас репутация ангелов, между прочим.

— Какая репутация? Мы все скрытые алкоголики.

— Это ты скрытый алкоголик, — возразил Сынмин, открывая дверь подъезда одной из новостроек. — А я культурно пью по праздникам.

— У ангелов нет праздников.

— Ну вот я себе сам придумываю.

Они зашли в лифт. Сынмин нажал кнопку последнего этажа — пентхаус, но не такой пафосный как у Хёнджина, а скорее скандинавский минимализм с намёком на дорого.

— Ты живёшь тут? — удивился Минхо.

— А ты думал, я на облаке сплю? — фыркнул Сынмин. — Мы, ангелы, давно ассимилировались. Ипотека, кредиты, доставка еды. Всё как у людей.

— С отличием — мы не умираем и не какаем.

— Это бонус.

Двери открылись. Квартира оказалась светлой, с огромными окнами и видами на ночной город. Никаких кровавых алтарей, никаких перьев на полу. Сынмин оказался чистюлей. Диваны белые, пол чёрный, на журнальном столике — пустая кружка с надписью «Keep calm and smite demons». Минхо усмехнулся.

— Смешная кружка.

— Подарок от начальства на корпоратив.

Сынмин стянул с себя пальто, повесил в шкаф и указал на диван:

— Садись. Рассказывай, что за херня с тобой творится.

— Никакой херни, — буркнул Минхо, но сел. Сгорбился, положил локти на колени.

— Ага, конечно. Ты сам не свой уже неделю. Сначала бегаешь за каким-то блондином, потом сцепился с демоном, потом напился в баре до состояния зомби, потом шастаешь по ночам... Ты нарушил все пункты ангельского устава, кроме «не убей». Хотя до него тоже недалеко.

— Я никого не убивал.

— Пока что, — Сынмин сел напротив в кресло, поджав ноги по-кошачьи. — Рассказывай. Я никому не скажу.

Минхо молчал минуты три. Сынмин терпеливо ждал, не давил. Где-то на кухне тикал таймер — может, чайник, может, бомба.

— Я запутался, — наконец выдавил Минхо. — Есть парень. Феликс. Он... он делал приворот на меня. А пришёл тот демон. И теперь он с демоном. Носит его браслет, ходит с ним в кафе... я хочу, чтобы он был счастлив. Но почему-то мне хочется свернуть тому демону шею.

— Потому что ты ревнуешь, — спокойно сказал Сынмин. — Это нормально. Мы не каменные.

— Ангелам не положено ревновать.

— Ангелам много чего не положено. Но мы же не роботы. У тебя есть чувства, ты не можешь их просто выключить.

— Правила...

— К херам правила, — отрезал Сынмин. — Ты хочешь быть с Феликсом?

Минхо поднял на него мутные глаза. В них стояла такая тоска, что Сынмину стало не по себе.

— Я не знаю, хочу ли я быть с кем-то. Я тысячу лет был один. Я не умею... любить. Только следить, охранять, исчезать при первой опасности.

— Тогда научись, — Сынмин подался вперёд. — Не сразу, конечно. Но ты можешь попробовать. Если не будешь пытаться, так и сдохнешь один, как кусок льда.

— Я не сдыхаю.

— Метафорически, Минхо. Метафорически.

Таймер на кухне запищал. Сынмин спокойно поднялся, ушёл, принёс две кружки с зелёным чаем. Протянул одну Минхо.

— Пей. Это поможет.

— Чай? — скептически спросил ангел.

— А ты хотел виски? Я угощал бы, но ты и так уже напился. Твоя ангельская печень не железная.

Минхо взял кружку, отпил. Горячо. Обжигает горло почти как та фраза Хёнджина тогда на лестнице.

— Я чувствую себя бесполезным, — сказал он в кружку. — Там у них своя жизнь. А я чужой.

— Ты не чужой. Ты просто не умеешь показывать это.

— А он умеет.

— Кто? Демон?

— Да. Хёнджин. Он... флиртует. Он смеётся. Он прикасается. А я как бревно. Я только отталкиваю и говорю «отвали».

— Ну научись, — повторил Сынмин. — Посмотри пару дорам. Или поговори с кем-то. Или просто будь рядом. Не обязательно сразу прыгать в постель. Можно просто... быть.

— ...быть?

— Быть рядом. Без слов. Иногда этого достаточно.

Минхо замолчал. Потягивал чай. Сынмин сидел напротив, вертел в руках свою кружку с «smite demons». За окном плыл ночной город, такой же мутный и неопределённый, как мысли в ангельской голове.

— Спасибо, — наконец сказал Минхо.

— Не за что, — ответил Сынмин. — Оставайся у меня до утра. Диван раскладной. Пледы в шкафу.

— Хорошо.

Минхо поставил кружку на стол. Лёг на диван, свернувшись калачиком. Сынмин принёс плед — мягкий, серый, пахнущий лавандой. Накрыл его, как маленького.

— Завтра разберёмся, — шепнул он. — А сейчас отдохни.

— Я ангел, я не устаю...

— Заткнись и спи.

Минхо закрыл глаза. Где-то далеко, на другом конце города, Хёнджин всё ещё ходил по улицам, искал его матерился и слушал бредни брата про BL. Феликс спал на диване в розовой пижаме и видел сон, где все они танцуют вальс под дождём. А Сынмин сидел в кресле, пил чай и думал о том, как хрупка эта их небесная тишина, когда в неё врываются человеческие чувства.

Ночь тянулась медленно, как патока.