Приворот

Бар при университете назывался «Пятница». На самом деле внутри было темно, дёшево и пахло попкорном, но среди студентов считалось крутым местом. По вечерам сюда заглядывали даже те, кто обычно пил только зелёный чай.

Минхо сидел в самом дальнем углу, за столиком у стены. Перед ним стоял коктейль «Дымная вишня» — с сухим льдом, красной жидкостью внутри и чёрной трубочкой. Ангельское спокойствие, которое он так старательно поддерживал последние несколько дней, дало трещину ещё вчера, когда Хёнджин ловил его за талию и улыбался своей наглой улыбкой.

Минхо мрачно смотрел в стену. Стена была кирпичной, некрашеной, очень подходила под его настроение.

— О! Минхо!

Голос ворвался в тишину как пушечный выстрел. Минхо не поднял глаз. Он уже знал, кто это. Только один человек на всей планете умел радоваться жизни с такой разрушительной силой.

Чон Джисон.

Он подлетел к столику с рюкзаком наперевес — рюкзак был розовый, с брелком в виде летучей мыши, и болтался так, будто внутри лежали кирпичи. Джисон запыхался, хотя бежал всего десять метров.

— Привет! А ты чего один? — он плюхнулся на стул рядом, но стул оказался слишком далеко, и ему пришлось пододвинуться. — Скучаешь?

— Нет, — ответил Минхо, глядя в стену.

— А что пьёшь? Классный коктейль! Можно попробовать? — Джисон уже тянул руку к трубочке.

Минхо ловко отодвинул бокал в сторону.

— Нет.

— Ну ладно, ладно, — Джисон не обиделся. Он вообще редко обижался. Вместо этого он начал ёрзать, пытаясь устроиться поудобнее. Стул стоякривовато, и Джисон, как обычно, не рассчитал силу.

Он пододвинулся ещё раз. Потом ещё. Потом как-то странно наклонился вбок, зацепился ногой за свою же сумку, взмахнул руками...

И рухнул.

Прямо на колени Минхо.

Тишина наступила мгновенно. Даже музыка в баре, казалось, сделала паузу.

Джисон замер. Глаза его расширились до размера блюдец. Щёки начали краснеть — сперва медленно, потом мгновенно, как будто кто-то включил тумблер. Лицо стало пунцовым за две секунды.

Минхо медленно, очень медленно опустил взгляд. У него на коленях сидел парень. С рюкзаком. Розовым. С летучей мышью.

— Ты... — голос Минхо звучал ледяной вежливостью, которую он, наверное, скопировал у своего непосредственного ангельского начальства, — случайно не охренел?

— Я... я не специально! — Джисон замахал руками, пытаясь оттолкнуться. Но рюкзак, как назло, зацепился за ремень Минхо — за ту самую металлическую пряжку, которую нормальные люди носят спереди, а Минхо почему-то носил сбоку. — Честное слово! Стул виноват!

— Стул виноват, — ровным голосом повторил Минхо. — Ты сидишь на мне, а виноват стул.

— Я не сижу! Я временно приземлился!

— Отвали, — коротко бросил ангел.

— Я ПЫТАЮСЬ!

Джисон дёрнулся. Рюкзак не отпускал. Он дёрнулся ещё раз — и только сильнее зацепился. Теперь его розовая сумка висела на ремне Минхо, как груша на верёвке, а сам Джисон сидел на коленях и не мог ни встать, ни слезть, ни даже развернуться.

— Очень удобно, — сказал Минхо с той же ледяной интонацией. — Сидеть с тобой на коленях. Вот чего мне не хватало в жизни.

— Не издевайся! — взмолился Джисон. — Ты бы мог помочь!

— Помочь тебе сидеть на мне удобнее?

— Нет! Отцепить эту дурацкую сумку!

— Это твоя сумка.

— Я знаю! — Джисон уже почти плакал. От унижения. И оттого, что колени у Минхо оказались неожиданно твёрдыми и неудобными. — Ликс! — вдруг заорал он на весь бар, заметив фигуру в дверях. — ЛИКС! СПАСИ!

---

Феликс вошёл в бар ровно в этот момент. Он искал Джисона, потому что тот обещал помочь с домашкой, а потом пропал на два часа. И вот что он увидел.

В углу, за столиком с коктейлем, сидел Минхо. Белый как мел. На лице — выражение человека, который уже видел всё и теперь не просит у вселенной ничего, кроме быстрой смерти.

На коленях у Минхо сидел Джисон. Красный как рак. Розовый рюкзак висел на поясе Минхо. Джисон дрыгал ногами и размахивал руками, похожий на перевёрнутую черепаху.

Феликс замер на пороге.

— ...что здесь происходит? — спросил он максимально нейтральным голосом, хотя внутри у него всё кипело от желания расхохотаться.

— Ликс! Ты пришёл! — Джисон расплакался по-настоящему. Слёзы текли по пунцовым щекам, подчёркивая абсурдность ситуации. — Спаси божественный! Я не могу от него отцепиться уже пять минут!

— Четыре, — поправил Минхо, зачем-то посмотрев на часы.

— А какая разница?!

— Принципиальная.

Феликс подошёл, наклонился и ловким движением отстегнул карабин рюкзака от ременной пряжки. Как он это сделал — непонятно, потому что даже сам Джисон не смог. Минхо приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Пошли, — Феликс взял Джисона за шиворот и потянул вверх. — Позорище на весь бар.

— Я правда не хотел! — ныл Джисон, поднимаясь наконец на ноги. Он вытер слёзы тыльной стороной ладони и подхватил свой дурацкий рюкзак. — Это всё стул кривой! Я просто хотел попробовать коктейль!

— У него коктейль с сухим льдом, — сказал Феликс, обращаясь уже к Минхо. — Извините его. У него с детства проблемы с координацией.

— За что ты меня так, — прошептал Джисон.

Феликс вытащил его из бара, придерживая дверь. На улице Джисон наконец выдохнул и уткнулся лбом в плечо друга.

— Я больше никогда не сяду на стул, — пробормотал он.

— Ты сел не на стул. Ты сел на Минхо.

— Не напоминай.

Они пошли к общежитию. Джисон всю дорогу молчал и краснел через каждые десять секунд.

---

Минхо остался один.

Бар снова погрузился в полумрак. Музыка вернулась — какая-то медленная баллада с грустным гитарным перебором.

Он поправил брюки там, где на них сидел Джисон, и с отвращением стряхнул невидимые пылинки. Потом взял коктейль и сделал большой глоток. «Дымная вишня» обожгла горло — сухой лёд уже растаял, осталась только вишнёвая кислинка.

Минхо смотрел на пустой стул напротив. На самом деле ему было не всё равно. В последнее время ему было не всё равно на многое. На Феликса. На то, что тот теперь носит браслет другого. На ревность, которую он не имел права чувствовать. На Хёнджина с его тонкими пальцами и наглыми улыбками. Даже на этого дурака Джисона, который только что устраивал цирк на его коленях.

— Ангелы... не плачут, — сказал он себе под нос.

Голос дрожал. Совсем чуть-чуть.

— Но это не точно.

Он допил коктейль, оставил на столе купюру, вышел на улицу. Ночной воздух пах бензином и сыростью. Минхо поднял голову к небу — там, наверху, никто не ждал его с распростёртыми объятиями. Там были только правила.

Он улыбнулся краем губ. Горько. И растворился в темноте переулка, оставив после себя только едва уловимый запах озона.