Приворот

Лифт выплюнул Феликса на первом этаже. Двери элитного дома распахнулись сами — видимо, Хёнджин позаботился и об этом. Ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя. Феликс выскочил на улицу и побежал. Просто бежал, не разбирая дороги, пока лёгкие не взмолились о пощаде.

Пентхаус остался далеко за спиной. Или нет? Он понятия не имел, где находится. Вокруг были дорогие высотки, ровные газоны и ни души.

— Так, телефон, — выдохнул он, трясущимися руками разблокируя экран.

Ноль сигнала. Ни одной полоски сети. Wi-Fi — пусто. Приложение такси выдавало ошибку. Будто кто-то специально отрезал его от мира.

— Да чтоб тебя, — прошептал Феликс, оглядываясь.

Улица тонула в темноте. Фонари горели тускло, растягивая лужи в маслянистые блики. Где-то вдалеке завыла собака — или не собака. Феликс поёжился. Вокруг не было ни одной живой души. Только шорохи, только тени, что шевелились на периферии зрения.

Он вспомнил тех хулиганов в переулке. Как они смотрели на Хёнджина. Как разбежались. А теперь он один. Без защиты. Без связи. В районе, где даже названия улиц он не знал.

Страх поднялся из живота и сжал горло. Не рациональный — животный. Феликс простоял на остановке десять минут. Ни одной машины. Ни одного прохожего. Мир будто вымер.

— Чёрт, чёрт, чёрт…

Он развернулся и побежал обратно. Туда, где стеклянные двери и тихий гул кондиционеров. Где пахнет дымом и терпким искушением. Где ждёт тот, кто сказал «хоть десять раз беги».

Лифт поднимался слишком медленно. Сердце колотилось где-то в горле. Когда двери наконец открылись, Феликс вылетел в коридор и потянул ручку пентхауса.

Не заперто.

Он ввалился внутрь, тяжело дыша, готовый ко всему — к насмешке, к победной улыбке, к фразе «я же говорил».

Но застыл на пороге.

Хёнджин сидел на огромном кожаном диване, поджав ноги. На нём была розовая пижама. С рисунком. Маленькие разноцветные пони скакали по мягкой фланели. Волосы, обычно уложенные в дерзкую причёску, теперь рассыпались по плечам влажными прядями — похоже, он только что вышел из душа. На носу — смешные круглые очки без диоптрий, какие носят для стиля. На экране огромного телевизора застыла дорама. Девушка в школьной форме рыдала, а красавчик в свитере смотрел на неё с тоской. «Истинная красота» — титр в углу.

Хёнджин медленно повернул голову. В глазах — ни капли смущения.

— О, вернулся. А я уж думал, ты до утра будешь геройствовать, — он откусил от яблока (обычного, красного) и кивнул на экран. — Ты вовремя, у нас тут признание через пять минут.

Феликс открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Ты… розовая пижама? Пони? Дорама?

— А что? — Хёнджин с вызовом выпрямился. — Демоны тоже имеют право на дзен. И вообще, ты пропустил самую драматичную серию.

— У меня интернет не работал!

— Ага, — Хёнджин улыбнулся так, что стали видны ямочки на щеках. — Я знаю. Я и отключил.

— ТЫ?!

— Хотел проверить, вернёшься или нет, — он похлопал по дивану рядом. — Садись. Трусы надень другие, розовые с пони пока не предлагаю, но вина налью.

Феликс стоял, переваривая. Грозный демон. Мафиози. Тот, кто спокойно говорил про оружейные сделки. Сидит в пижаме с пони и смотрит романтическую комедию.

— Ты невыносим, — выдохнул Ликс, но ноги сами понесли его к дивану.

— Слышал уже. Садись, говорю, там скоро целоваться будут, — Хёнджин накинул на него мягкий плед, даже не спрашивая, замёрз ли.

Феликс сел. Плед пах дымом и стиральным порошком. Хёнджин придвинулся ближе, положил голову ему на плечо — совершенно по-свойски, будто они сто лет вместе.

— Ты всё равно мой, — пробормотал демон в воротник его футболки. — Даже в розовой пижаме.

— Тем более.

— Что «тем более»?

— Тем более твой, — буркнул Феликс, чувствуя, как где-то глубоко внутри разрастается что-то тёплое и совершенно неправильное.

На экране наконец поцеловались. Хёнджин довольно выдохнул. А Феликс понял, что сбежать у него не получится — и, кажется, он больше не хочет.