Приворот

Феликс уснул где-то на середине следующей серии.

Голова откинулась на спинку дивана, дыхание выровнялось, пальцы разжались — плед сполз на пол. Хёнджин смотрел на него несколько минут, не двигаясь. Потом осторожно поправил плед, заправил края под бок Феликсу и убрал светлую прядь с его лица.

— Спи, — прошептал демон. — Ты в безопасности.

Он выключил телевизор, оставив только тусклый свет от настольной лампы у бара. Сам сел на пол рядом с диваном, прислонившись спиной к мягкому кожаному изголовью. Вытянул ноги, сложил руки на груди. И затих.

Тишина в пентхаусе была плотной — ни городского шума, ни гула машин. Хёнджин умел делать тишину, когда хотел. Он сидел с закрытыми глазами и слушал, как дышит Ликс. Ровно, спокойно, с лёгким присвистом. Красиво.

А потом воздух в комнате изменился.

Хёнджин не открывал глаз, но весь подобрался, как хищник, учуявший чужого на своей территории.

— Входи, — сказал он негромко. — Я знаю, что ты здесь.

Балконная дверь бесшумно отъехала в сторону. Металлический скрежет — и на пороге появился силуэт. Высокий, худой, неестественно прямой. Свет от лампы почти не касался его — он будто стоял в своей собственной тени.

Минхо.

Он был не в обычной одежде. Чёрное длинное пальто, лицо бледное, глаза — пугающе спокойные. И за спиной… за спиной, если прищуриться, угадывались очертания чего-то большого, светлого, с намёком на крылья. Иллюзия или нет, но эти очертания не вписывались в комнату, ломали перспективу, заставляли воздух вибрировать на высоких частотах.

— Отдай его, — голос Минхо звучал ровно, без эмоций. Как у робота, который учили говорить ласково, но не научили.

— Не отдам, — Хёнджин поднялся с пола, не делая резких движений. Встал между диваном и гостем. — Ты пришёл не за ним. Ты пришёл, потому что почувствовал, что кто-то вторгся в твой… "объект наблюдения".

— Не искажай, — Минхо сделал шаг вперёд. Под ногой не скрипнул паркет — звук вообще пропал. — Он привязал себя к тебе через ритуал. Это опасно для него.

— Опасно? — Хёнджин усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты неделями игнорировал его, смотрел сквозь, как сквозь пустое место. А теперь забеспокоился?

— Я не могу вмешиваться в чужие судьбы напрямую, — в голосе Минхо впервые проскользнуло что-то похожее на боль. — У меня правила. Границы.

— А у меня нет, — Хёнджин повысил голос ровно на полтона. — И именно поэтому он выбрал меня. Даже не выбирал — я сам пришёл. Ты ждал, а я действовал.

Минхо перевёл взгляд на спящего Феликса. Лицо его на секунду дрогнуло — стало почти человеческим.

— Ему страшно с тобой.

— Ему страшно без меня, — отрезал Хёнджин. — В твоём "небесном молчании" он плакал каждую ночь. Ты это чувствовал? Чувствовал, но не спустился. Потому что ты — ангел. А ангелы не пачкают руки.

— Я хранитель.

— Тогда храни его сейчас, — Хёнджин широко развёл руками. — Забери. Если сможешь.

Минхо шагнул к дивану. Хёнджин молниеносно оказался прямо перед ним — лицом к лицу, нос к носу. От демона пахнуло жаром и серой. От ангела — озоном и вечностью.

— Убери руку от его одеяла, — тихо сказал Хёнджин. — Или я забуду, что ты не человек, и сделаю больно.

— Ты не можешь меня убить.

— А кто говорит про убийство? Я сделаю так, что ты будешь тысячу лет собирать свои пёрышки по всем измерениям.

С дивана раздался сонный всхлип. Феликс пошевелился, что-то пробормотал и притянул плед к самому носу.

Минхо и Хёнджин замерли оба.

— Он просыпается, — констатировал ангел.

— Да, — демон чуть расслабил плечи. — И если он увидит тебя, знаешь что будет? Он обрадуется. А потом разобьётся снова, потому что ты уйдёшь. Ты всегда уходишь.

Минхо молчал. Долго. Так долго, что Хёнджин почти подумал — испарился.

— Присмотри за ним, — наконец выдавил ангел. — Если сделаешь больно — я узнаю. И тогда никакие демонические иерархии тебя не спасут.

Он развернулся и шагнул обратно на балкон. Тень за его спиной на миг обрела форму крыльев — огромных, ослепительно-белых, со светящимися контурами. А потом Минхо просто растаял в ночи.

Хёнджин выдохнул. Провёл ладонью по лицу, смахивая несуществующий пот. Посмотрел на спящего Феликса.

— Ты даже не представляешь, из-за кого чуть не началась война, малыш, — прошептал он.

Сел обратно на пол, придвинулся ближе к дивану и осторожно взял руку Ликса в свою. Впервые за долгое время его пальцы дрожали. Но не от страха — от того, что он только что защитил того, кто стал для него важнее всей его тёмной бессмертной жизни.