Приворот

Феликс не успел даже вскрикнуть. Мир вокруг смазался в грязную полосу — ветер хлестнул по лицу, уши заложило, а спустя секунду он уже стоял на коленях на чём-то мягком и тёплом.

— Осторожно, ковёр ручной работы, — лениво протянул Хёнджин сверху. — Но на твои джинсы мне, если честно, плевать.

Феликс поднял голову. Они находились в огромной гостиной. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной город. Мраморный пол, кожаные диваны, барная стойка с рядами бутылок. Пентхаус. Дорого. Безвкусно-богато. И очень, очень темно.

— Ты… ты меня телепортировал? — выдохнул Ликс, всё ещё не веря, что его не вырвало.

— Предпочитаю слово «перенёс», — Хёнджин уже скинул кожаную куртку и теперь расстёгивал манжеты рубашки. — Телепортация звучит как что-то из дешёвой фантастики.

Феликс попытался встать. Ноги дрожали. Но не от страха — от адреналина и того странного притяжения, которое разрывало его изнутри.

— Зачем ты притащил меня сюда?

— Затем, что ты голоден, замёрз и, судя по синему кругу под глазом, тебе нужен нормальный ужин и двенадцать часов сна, — Хёнджин щёлкнул пальцами. Из соседней комнаты выкатился небольшой столик на колёсиках. На нём — тарелка с чем-то горячим, парящим, пахнущим нереально вкусно. — Ешь.

— Я не буду есть еду демона, — Феликс сделал шаг назад, упёрся спиной в стену.

— А это еда моего личного шеф-повара, если хочешь придираться к формулировкам, — Хёнджин взял ложку, зачерпнул суп и протянул к его губам. — Открывай рот.

— Сам открой.

— Договорились.

Хёнджин сделал шаг, сократив расстояние до невозможного. Феликс дёрнулся — поздно. Сильные пальцы обхватили подбородок, приподняли, и ложка оказалась ровно у губ. Настойчиво. Нежно. И совершенно без вариантов отказаться.

Ликс открылся. Проглотил. Суп оказался невероятным — грибной крем с чем-то пряным и тёплым внутри.

— Умница, — Хёнджин улыбнулся и убрал ложку. — Ещё?

— Я сам, — выдохнул Феликс и выхватил ложку. Следующие пять минут они молчали — он ел, а Хёнджин стоял рядом, прислонившись к стене, и смотрел. Не отрываясь. С таким выражением, будто наблюдал за самым ценным зрелищем в своей жизни.

— Наелся? — спросил он, когда тарелка опустела.

Феликс кивнул. Расслабился на долю секунды.

И этого хватило.

Хёнджин накрыл его рот поцелуем. Твёрдым, требовательным, но дрожащим от едва сдерживаемой нежности. Одна рука легла на талию, вторая — на затылок, прижала ближе. Феликс вздохнул в губы — и не оттолкнул. Не смог. Потому что в этом поцелуе пахло дымом и обещанием, и Хёнджин целовался так, будто умирал без этого всю свою демоническую жизнь.

Когда они оторвались друг от друга, Ликс тяжело дышал. В глазах — паника и что-то ещё. Что-то очень опасное.

— Ты… ты не имел права, — прошептал он.

— Имею. Всё. Любое, — Хёнджин не убрал рук. — Я демон, детка. И ещё кое-что.

Он развернулся, достал из ящика бара массивный пистолет и небрежно положил на стойку. Рядом — пару ножей. И папку с какими-то документами.

— Я не понял… — Феликс побледнел.

— Хван Хёнджин. Мафиози. Чёрный рынок, оружейные сделки, пара крупных заказных убийств. Ну и демоническая сущность для комплекта, — он произнёс это так, как другие говорят «люблю кофе без сахара». — Сюрприз.

— Ты псих.

— Возможно. Но ты всё равно мой.

Феликс рванул к двери. Ручка не поддалась. Балкон — заблокированно. Он заметался по пентхаусу, как зверёк в клетке, натыкаясь на стены, пока не вылетел в коридор и не упёрся в лифт. Кнопка вызова не загоралась.

— Закончил? — голос Хёнджина раздался прямо за спиной.

Феликс развернулся. Демон стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел с усталой усмешкой.

— Отпусти меня! — выкрикнул Ликс, хотя сам не верил в свои слова.

— Могу открыть дверь. Прямо сейчас, — спокойно ответил Хёнджин. — Но знаешь, что будет?

— Что?

— Ты выйдешь, сядешь в такси, доедешь до своей общаги, ляжешь на свою скрипучую кровать. Закроешь глаза — и увидишь меня. Протянешь неделю, месяц, полгода. А потом вернёшься. Потому что я уже под твоей кожей.

Феликс замер.

— Хоть десять раз беги, — Хёнджин шагнул ближе, взял его за подбородок, заставил смотреть в глаза — чёрные, бездонные, с алым отблеском где-то в глубине. — Ты всё равно мой. С первой свечи, которую зажёг. Ты звал не его. Ты звал помощь. И я пришёл.

Он наклонился, поцеловал в лоб — почти по-отечески. А потом отстранился, подошёл к лифту, нажал что-то незаметное — двери открылись.

— Иди, если хочешь. Я не держу.

Феликс стоял на пороге открытой кабины. Шаг вперёд — свобода. Шаг назад — пропасть с глазами-углями.

— Ты дашь мне подумать? — тихо спросил он.

— Тебе — сколько угодно, — Хёнджин усмехнулся, и в этой усмешке вдруг проступило что-то почти человеческое. Почти ранимое. — Я всё равно никуда не денусь. Как и ты.

Феликс шагнул в лифт. Двери закрылись. Но прежде чем кабина поехала вниз, он успел заметить, как демон прислонился лбом к стене и выдохнул — так, будто только что отпустил единственное, что держало его на этой земле.