22 глава
Подготовка к свадьбе
После того как Виктория была вышвырнута из нашей жизни, Эндрю стал другим. Он больше не прятал кольцо в сейф — теперь он каждый вечер доставал его, любовался голубым бриллиантом, а я делала вид, что не замечаю. Официальное предложение он сделал через неделю — просто утром за завтраком, без пафоса. Встал на одно колено прямо у кофеварки и сказал:
— Элен Риз, ты сделала меня человеком. Будь моей женой.
Я сказала «да», даже не дослушав.
Подготовка к свадьбе заняла три месяца. Эндрю нанял целое агентство — свадебных planners было шестеро. Я настояла, чтобы платье было не слишком помпезным, но всё равно оно стоило как машина. Белое, с кружевным лифом и длинным шлейфом, расшитым вручную жемчугом. Фата — пять метров. На мне его надевали три часа: визажисты, стилисты, парикмахеры.
Эндрю выбрал классический чёрный смокинг от Brioni, с запонками, на которых были выгравированы наши инициалы. Он сказал, что это «на счастье».
Бабушка Джинни Александровна плакала от умиления, когда я показала ей платье. Брайн с важным видом заявил, что проводит меня к алтарю и «если этот Хилз сделает хоть шаг влево, у него будут проблемы». Хью стал моим «шафером» — он бегал по всем поручениям и к концу подготовки выглядел более измученным, чем я.
Селена, подружка невесты, выбрала для себя ярко-розовое платье и сказала:
— Твоя свадьба, твои правила. Я буду как фламинго среди белых лебедей.
Гостей оказалось не тысяча, а чуть больше — тысяча двести. Список составлял Эндрю, я только кивала. Там были бизнесмены, политики, звезды шоу-бизнеса, даже какой-то принц из Монако. Ресторан — самый дорогой в городе, «Зимний сад», с хрустальными люстрами и живыми орхидеями на каждом столе.
Цветы — белые розы и пионы, их привезли из Голландии на частном самолёте. Еда — шеф-повар с тремя звездами Мишлен. Торт — семиярусный, покрытый съедобным золотом, внутри — клубника с шампанским.
Я сказала Эндрю, что это перебор. Он ответил:
— Моя невеста достойна самого лучшего. И я хочу, чтобы весь мир знал: ты — моя королева.
День свадьбы
Я проснулась в шесть утра, хотя свадьба была в четыре. Спать не могла — сердце колотилось. Бабушка сидела рядом, заплетала мне косу.
— Всё будет хорошо, внучка. Он любит тебя больше жизни.
В зеркале отражалась уже не та Элен, которая мокла под дождём у дороги. Королева. Невеста. Будущая миссис Хилз.
Церемония проходила в «Зимнем саду». Я шла к алтарю по белой дорожке, усыпанной лепестками роз, под руку с Брайном. Оркестр играл «Canon in D». Полторы тысячи пар глаз смотрели на меня, камеры щёлкали. Но я видела только его.
Эндрю стоял у алтаря, и у него дрожали руки. Впервые в жизни. Мой железный миллиардер дрожал, как мальчишка. Когда я подошла, он прошептал:
— Ты божественна.
— Ты тоже ничего, — ответила я и улыбнулась.
Мы сказали «да» под звуки духового оркестра. Кольца — платина и белое золото, на внутренней стороне гравировка: «Любовь длиннее жизни». Поцелуй был под овации и фейерверки прямо в зале.
Банкет длился до утра. Торты, танцы, речи. Брайн произнёс тост, от которого все плакали: «Моя сестра всегда была мечтательницей. Она мечтала об Оксфорде, она мечтала о любви. Сегодня её мечты стали явью. Береги её, Эндрю. Иначе я тебя убью».
Селена напилась шампанского и станцевала на столе. Хью познакомился с чьей-то кузиной и ушёл с ней в сад. Бабушка танцевала с самим Эндрю под «Попурри» — он терпел, хотя не любит эту песню.
В полночь мы уехали на лимузине в аэропорт. Через два часа наш частный самолёт взлетел в направлении Мальдив.
Медовый отпуск
Мальдивы встретили нас теплом и бирюзой.
Наш вилла стояла прямо над водой — белый бунгало с прозрачным полом в гостиной, под которым плавали рыбы-клоуны. Эндрю сказал, что это «символ нашего счастья — мы над водой, но не тонем».
Первые три дня мы почти не выходили из виллы. Валялись в постели, заказывали еду в номер, смотрели закаты с собственной террасы. Океан был тёплым, как парное молоко. Эндрю учил меня плавать с маской — я боялась открывать глаза под водой, но он держал меня за руку, и я пересилила страх.
На четвёртый день мы взяли яхту и уплыли в открытое море. Эндрю сам стоял за штурвалом. Я сидела на носу, ловила ветер лицом, и думала: «Неужели это моя жизнь?»
Мы ныряли с аквалангом — Эндрю показал мне коралловый риф и стаю скатов. Ужинали на пляже при свечах — стол накрывали прямо на песке, под пальмами. На девятый день он устроил мне спа-день — массаж, обёртывания, и в конце отнёс меня на руках в бунгало.
— Ты слишком много тратишь, — смеялась я.
— Я слишком много зарабатываю. Надо же куда-то девать.
Мы пробовали местную кухню: рыбу, кокосы, фрукты, которых я не знала. Эндрю подарил мне ожерелье из белого жемчуга — местная мастерица сплела его вручную.
— Это тебе, чтобы помнила о море, когда мы вернёмся в серый город.
— Я и так буду помнить. Ты — моё море.
Он поцеловал меня тогда, и в этом поцелуе было обещание на всю жизнь.
Две недели пролетели как один миг. В последнюю ночь мы сидели на пирсе, свесив ноги в воду, и смотрели на луну, отражающуюся в океане.
— Элен, — сказал он. — Ты счастлива?
— Бесконечно.
— А знаешь, почему мы полетели именно сюда? Потому что здесь нет телефонов, нет новостей, нет Антипова и Виктории. Есть только ты и я. Весь мир может подождать.
Я положила голову ему на плечо.
— Пусть подождёт. Мы никуда не спешим.
Возвращение и новость
Обратный рейс был долгим, но мы спали почти всю дорогу. Когда самолёт приземлился, меня встретил холодный ветер осени. Город — серый, шумный, спешащий. Дом — наш пентхаус — пахнул цветами (Эндрю приказал занести их за день до прибытия). Селена ждала нас с тортом, бабушка — с пирогами, Брайн — с суровым лицом и облегчением в глазах.
Две недели после отпуска я чувствовала странную усталость. Думала, акклиматизация. Но когда утром меня вырвало кофе, я заподозрила неладное. Купила тест. Потом второй. Третий.
Все три показали две полоски.
Я сидела на полу в ванной, сжимая в руках тест, и не верила. Ребёнок. У нас будет ребёнок.
Сердце колотилось. Я хотела выбежать к Эндрю, броситься ему на шею, кричать на весь пентхаус. Но почему-то остановилась. Он любит меня до безумия — если узнает, то снова станет тем одержимым защитником, который запретит мне выходить из дома. Он будет говорить об охране, врачах, сдаче анализов каждую неделю. Он будет бояться.
Я спрятала тесты в нижний ящик комода, под стопку свитеров. Пока — никому.
В тот вечер Эндрю спросил, всё ли в порядке.
— Да, — соврала я. — Просто устала после работы. Приснись мне сегодня, хорошо?
— Ты каждый день мне снишься, — ответил он и отключил свет.
Я лежала рядом с ним, прижимая руку к животу, и шептала:
— Скоро, папа. Скоро ты узнаешь.
Но сначала я найду момент, когда он будет спокоен. Когда поймёт, что любовь — это не страх, а доверие. И тогда я скажу.
А пока — наш маленький секрет. Наш с тобой, малыш.