18 глава
Элен – переезд
После того разговора в кабинете прошла неделя. Эндрю стал ещё более навязчивым. Он встречал меня после каждой пары, провожал до дома, а если я задерживалась в библиотеке хотя бы на десять минут — звонил с ледяным «ты где?». Я чувствовала себя птицей в золотой клетке, но всё ещё надеялась, что это пройдёт.
В пятницу вечером он приехал ко мне домой. Бабушка ушла в гости, Брайн был в университете. Мы остались вдвоём. Эндрю ходил по моей комнате, трогал книги, фотографии, остановился у зеркала.
— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, — сказал он без предисловий.
Я поперхнулась чаем.
— Что? Нет. Я не могу бросить бабушку, у меня учёба...
— Учёба не пострадает. От моего пентхауса до Оксфорда двадцать минут на машине. У тебя будет личный водитель. И комната, где ты сможешь заниматься.
— Эндрю, я не перееду к тебе. Мы встречаемся всего два месяца!
Он подошёл ко мне, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Ты моя. Я не могу спать по ночам, зная, что ты здесь, без меня. Что какой-нибудь... Винтер или кто-то ещё может подкараулить тебя у подъезда. Я сойду с ума, Элен. Ты хочешь, чтобы я сошёл с ума?
Его голос дрожал. В глазах было что-то безумное.
— Ты уже сошёл, — прошептала я.
— Тогда помоги мне остаться на плаву. Переезжай. Пожалуйста.
Слово «пожалуйста» от него всегда действовало на меня безотказно. Я вздохнула, закрыла глаза и кивнула.
— На один месяц. Если мне не понравится — я вернусь.
— Ты не захочешь возвращаться, — он поцеловал меня в лоб. — Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.
На следующий день за мной приехал грузовик. Я взяла только самое необходимое: одежду, ноутбук, книги, фотографии родителей и бабушки. Бабушка долго смотрела на меня, потом обняла.
— Будь осторожна, внучка. Он любит тебя, это видно. Но такая любовь иногда опаснее ненависти.
— Я справлюсь, — сказала я, хотя сама не была уверена.
Пентхаус Эндрю оказался ещё роскошнее, чем я запомнила. Мне выделили отдельную спальню (он настаивал, что не будет «давить», пока я не привыкну), гардеробную, кабинет с видом на ночной город. В холодильнике были мои любимые йогурты, на тумбочке — свежие цветы. Идеальная картинка. Но за ней чувствовалась стальная рука: камеры по углам (для безопасности, как сказал Эндрю), код на двери моей комнаты (я его не знала) и строгий график: завтрак в 8, обед в 14, ужин в 19. Без опозданий.
— Ты меня посадил под домашний арест? — спросила я в первый же вечер.
— Я создал тебе условия для комфортной жизни, — ответил он, не поднимая глаз от ноутбука.
Элен – знакомство с Селеной
Через три дня после переезда Эндрю сказал, что его сестра приедет на ужин. Я нервничала — вдруг она меня возненавидит? Вдруг подумает, что я охотница за деньгами?
Селена Хилз оказалась полной противоположностью брата. Двадцать лет, короткие розовые волосы, пирсинг в носу, татуировка на руке в виде дракона. Она ворвалась в пентхаус с криком «Эндрю, ты меня задолбал!» и, увидев меня, замерла.
— О, — сказала она. — Так это та самая Элен? Та, из-за которой брат превратился в ревнивого придурка?
— Селена, — предостерегающе сказал Эндрю.
— Что? Я просто констатирую факт, — она подошла ко мне и протянула руку. — Приятно познакомиться. Я всегда знала, что у Эндрю съедет крыша, если он кого-то полюбит. Ты держишься молодцом.
Я не знала, смеяться или плакать. Селена оказалась весёлой, прямой и очень заботливой. Она дала мне свой номер «на всякий случай» и сказала:
— Если брат начнёт душить — звони. Я ему всыплю.
— Ты ему всыплешь? — усмехнулась я.
— А ты не знала? Это я в семье главная. Он просто притворяется, — она подмигнула.
За ужином мы болтали как старые подруги. Эндрю смотрел на нас и впервые за долгое время улыбался спокойно. Казалось, всё налаживается.
Но это было затишье перед бурей.
Элен – непрошеная гостья
Это случилось через неделю. Эндрю уехал на переговоры в другой город, сказал, что вернётся только вечером. Я осталась одна — впервые с момента переезда. Решила почитать в гостиной, надела уютный свитер, заварила чай.
В дверь позвонили. Я посмотрела в глазок — на пороге стояла высокая блондинка в красном платье и с дорогой сумкой. На лице — самоуверенная улыбка.
Я открыла дверь.
— Здравствуйте, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — А вы, видимо, новая игрушка Эндрю?
— Я его девушка. А вы кто?
— Виктория. Бывшая девушка. И, смею надеяться, будущая жена. Эндрю не говорил обо мне? Странно. Мы расстались всего полгода назад. Он тогда клялся, что я — любовь всей его жизни.
Она вошла без приглашения, прошла в гостиную и села на диван, закинув ногу на ногу.
— Уютно у него. Ты, наверное, думаешь, что ты особенная? — Виктория усмехнулась. — Милая, он коллекционирует таких, как ты. Молоденьких, наивных. А потом выбрасывает. Я пришла предупредить: не трать время.
— Я не просила твоего совета, — ответила я, стараясь держать голос ровным. — Уходи.
— Или что? Позвонишь своему защитнику? Его нет дома, я знаю. Мне сказали на ресепшене. Так что мы с тобой здесь вдвоём. Давай поговорим по-женски.
Виктория встала и подошла ко мне вплотную. От неё пахло дорогими духами и злобой.
— Слушай сюда, выскочка. Я была с Эндрю два года. Он покупал мне машины, квартиры, бриллианты. А ты живёшь в его доме, спишь в его постели только потому, что ещё не надоела. Но ты ему не нужна. Он просто... забавляется.
— Если он с тобой расстался, значит, ты ему не подходила, — сказала я тихо, но твёрдо. — А теперь убирайся, пока я не вызвала охрану.
Виктория оскалилась. И вдруг толкнула меня в плечо — сильно, так что я отлетела к стене.
— Дрянь! — закричала она. — Думаешь, если у тебя юбка короче, ты круче?
Во мне что-то щёлкнуло. Вся обида на Эндрю, вся злость за его контроль, за его одержимость — всё выплеснулось в этот момент. Я выпрямилась, посмотрела на Викторию и со всей силы влепила ей пощёчину.
Та взвизгнула, схватилась за щёку, а потом бросилась на меня.
Началась драка. Виктория царапалась и пыталась схватить меня за волосы, но я была злее. Я толкнула её на кофейный столик, она упала, я навалилась сверху. Ударила ещё раз, потом ещё. Она уже не кричала, а скулила.
— Ты... ненормальная... — прохрипела она.
— Это ты пришла в чужой дом и начала первой! — рыкнула я. — А теперь вон отсюда.
Я схватила её за длинные белокурые волосы, поволокла к двери, открыла её и выкинула Викторию на лестничную площадку. Та упала на ковёр, растрёпанная, в разорванном платье, с размазанной тушью.
— Никогда больше не появляйся здесь, — сказала я, тяжело дыша. — Иначе в следующий раз я не ограничусь пощёчинами.
И захлопнула дверь.
Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Руки дрожали. На костяшках была содранная кожа. В груди бушевал адреналин. Но где-то глубоко внутри пульсировало странное удовлетворение.
Я не дала себя унизить. Я победила.
Через час приехал Эндрю. Увидел разгромленную гостиную, моё растрёпанное состояние и побелел.
— Что здесь произошло?
— Приходила твоя бывшая, — сказала я. — Мы поговорили. Я выставила её за дверь. В прямом смысле.
Эндрю молчал несколько секунд. Потом подошёл, взял мои руки, осмотрел ссадины на костяшках.
— Она тебя тронула?
— Первая. Ударила меня. Я ответила.
Он неожиданно усмехнулся. Усмешка была странной — гордой и опасной.
— Моя девочка, — сказал он. — Я же говорил: в тебе есть стержень. — Он поцеловал мои пальцы. — Больше она сюда не сунется. Я позабочусь.
Обнял меня, прижал к себе. Я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, возбуждённо. И поняла, что он не злится. Ему нравится, что я — «его девочка» — показала когти.
И это пугало меня больше, чем Виктория.