15 глава
Элен
На следующий день после ужина в ресторане я проснулась с мыслью: «Что же будет сегодня?» И не ошиблась. После последней пары, когда я вышла из университета, у входа уже стояла знакомая чёрная машина. Но на этот раз Эндрю был за рулём сам. Тёмные очки, белая рубашка с закатанными рукавами, лёгкая небритость. Он выглядел... по-другому. Не как бизнесмен с обложки журнала, а как обычный парень, который сбежал с работы.
— Садись, — сказал он, открывая дверцу со стороны пассажира.
— Куда? — спросила я, хотя уже знала, что спорить бесполезно.
— Сюрприз.
Я вздохнула и села. Машина мягко тронулась, и мы поехали не в центр, а куда-то за город. Дома, светофоры, люди — всё осталось позади. Начались поля, леса, узкие дороги. Эндрю молчал, но я видела, как он расслабился за рулём. Обычно напряжённые плечи опустились, пальцы не сжимали руль до хруста. Он даже включил музыку — что-то джазовое, тихое.
— Ты часто так ездишь один? — спросила я, чтобы нарушить молчание.
— Когда всё бесит, — ответил он. — Или когда нужно подумать. Сегодня — второе.
Он бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно улыбнулся. Я отвернулась к окну, чтобы не выдать своё смущение.
Мы ехали около часа. Солнце уже клонилось к закату, когда Эндрю свернул с асфальтированной дороги на просёлочную, потом и вовсе на грунтовку. Машина мягко покачивалась на кочках. Я смотрела в лобовое стекло и не верила своим глазам: вокруг были бескрайние поля, уже скошенные, пахнущие сухой травой и свободой. Небо наливалось оранжевым и розовым.
— Красиво, — выдохнула я.
— Это ещё не всё, — сказал Эндрю.
Наконец он остановился посреди огромного поля, заглушил двигатель и вышел. Я последовала за ним. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался громким. Ни машин, ни людей, ни города. Только ветер, только трава и небо.
— Куда мы приехали? — спросила я.
— Моё место. Никто о нём не знает. Даже Люк. Ты первая, кого я сюда привёз, — ответил он и посмотрел на меня. — Не боишься?
— Пока нет, — честно сказала я. — Но если ты вытащишь труп из багажника, я убегу.
Эндрю рассмеялся — впервые я слышала, чтобы он смеялся искренне, а не усмехался.
— Трупов нет. Обещаю.
Он достал из багажника плед и небольшую корзину.
— Ты подготовился, — удивилась я.
— Я всегда готов, — он кивнул в сторону поля. — Иди сюда, садись.
Мы расстелили плед прямо на траву. Эндрю достал из корзины термос с горячим шоколадом, два пластиковых стаканчика и небольшой пирог в коробке.
— Ты сам это сделал? — не поверила я.
— Нет, — усмехнулся он. — Горничная испекла. Но я попросил. Считай, это мой вклад.
Я улыбнулась. Мы сидели, пили шоколад, ели пирог. Солнце медленно садилось, и небо темнело, зажигая первые звёзды. Их становилось всё больше — сотни, тысячи, бесконечность.
— Никогда не видела столько звёзд, — прошептала я. — В городе их почти не видно.
— Поэтому я и приезжаю сюда, — тихо сказал Эндрю. — Здесь можно забыть, кто ты. Просто смотреть вверх и чувствовать себя маленьким. Это... лечит.
Мы замолчали. Я лежала на спине, глядя в небо, и считала созвездия, которые помнила из школьного курса астрономии. Эндрю сидел рядом, опираясь на руку. Я чувствовала его взгляд, но не оборачивалась.
— Расскажи, как ты нашёл это место, — попросила я.
Он долго молчал. Я уже думала, что не ответит. Но потом начал — тихо, чуть хрипло:
— Пять лет назад у меня всё летело в тартарары. Партнёр кинул на крупной сделке, долги, кредиторы. Мой отец только что умер, а мать... мать ушла от нас, когда мне было десять. Я остался один с младшей сестрой на руках. Селене тогда было пятнадцать. И я понял, что если не вывезу — она попадёт в детдом. А я этого не мог допустить.
Я замерла. Он никогда не говорил о своей семье так откровенно.
— В один день я просто сел в машину и поехал. Без цели, без карты. Просто на юг, подальше от города. Я был зол на весь мир. И вот на этом самом месте у меня кончился бензин. Я вышел, пнул колесо, выругался. А потом поднял голову.
Он замолчал. Я повернулась к нему. В темноте его глаза блестели — не от слёз, а от отражённого звёздного света.
— И увидел это. Тысячи звёзд. Я тогда впервые за полгода почувствовал, что могу дышать. Будто кто-то сверху сказал: «Эндрю, ты справишься. Посмотри, как всё огромно — и твои проблемы такие же маленькие, как ты сам». Я просидел здесь до утра. А на следующий день вернулся в город — и начал всё заново. С нуля. И выкарабкался.
Он говорил так просто, без пафоса. Но я почувствовала, сколько боли и силы стоит за этими словами. Я села, обхватила колени руками и посмотрела на звёзды.
— Спасибо, что поделился, — тихо сказала я. — И... ты справился. Даже больше, чем справился.
— Знаю, — он усмехнулся, но усмешка получилась грустной. — Только иногда всё равно кажется, что я тот же испуганный парень без бензина.
— Наверное, мы всегда остаёмся собой, — ответила я. — Просто учимся прятать страх под броней.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— А ты мудрая для своих восемнадцати.
— Это бабушка научила, — улыбнулась я.
Мы снова легли. Я почувствовала, как его рука накрыла мою. Я не отдёрнула. В темноте, под звёздами, на пустом поле это казалось правильным.
— Эндрю, — позвала я.
— Мм?
— А ты... правда хочешь, чтобы я была твоей женой? Или это была просто фраза для той девушки?
Он повернулся ко мне. Теперь его лицо было совсем близко. Я видела каждую черточку, каждую морщинку у глаз — от усталости, от смеха, от жизни.
— Я не бросаюсь словами, — сказал он. — Если я сказал — значит, так и есть. Не сегодня, не завтра. Но я хочу, чтобы ты была рядом. Настоящая. Не девушка, которая согласна на всё из-за денег. А та, которая может пнуть меня и сказать, что я не прав. Ты такая.
— Я никого не пну, — ответила я, чувствуя, как краснею.
— Ты уже пнула, — он улыбнулся. — Морально. Несколько раз.
Я засмеялась. И вдруг он наклонился и поцеловал меня — медленно, мягко, совсем не так, как в прошлый раз. Без напора, без собственничества. Просто потому, что хотел. Я закрыла глаза и провалилась в этот поцелуй, как в звёздное небо над головой.
Когда он отстранился, я прошептала:
— Это было... красиво.
— Я умею быть красивым, когда хочу, — ответил он.
Я шлёпнула его по плечу, и он опять рассмеялся. Мы лежали ещё долго, смотрели на звёзды, иногда перебрасывались словами. А потом он отвёз меня домой, и когда я выходила из машины, поцеловал меня в щёку и сказал:
— Ты первая и единственная, кто был на этом поле. Запомни это.
Я кивнула и ушла, обнимая себя за плечи. Внутри всё светилось — как те звёзды.