ГЛАВА 76
Так прошло три дня. Томас всё не просыпался, Бренда нервничала всё сильнее. Она ходила кругами у палатки, кусая губы. Я обнимала подругу, шепча:
— Он сильный, Бренда. Скоро очнётся.
Ньют уже окреп, помогал с лагерем. Ну а сейчас, мы с Минхо стояли у берега и спорили о том, как лучше укрепить палатки от ветра.
— Нет! Тут нужно делать не так, верёвки туже! — разводила я руками, упрямо тыкая пальцем в узел.
— И всё же я знаю лучше тебя! Я в Лабиринте бегал, а ты? — ухмыльнулся Минхо, дразняще толкая меня плечом.
— Ну конечно, у нас самый умный Минхо! Король узлов!
— А как же, мелкая! Без меня, вы бы все под открытым небом жили.
Ньют стоял в стороне, опираясь на дерево, и улыбался нашей перепалке. К нему подошла Бренда, пытаясь отвлечься.
— О чём они там спорят? — спросила она, тихо смеясь.
— Это привычные Минхо и Рэй. Не обращай внимания, — развёл руками Ньют, подмигивая.
Мы продолжали шуточно препираться под смех Бренды и Ньюта. И вдруг из палатки вышел Томас – бледный, но на ногах, моргая от солнца.
— Том! Мы тут! — замахала я рукой.
Бренда не стала ждать, сорвалась с места и бросилась к нему.
— Томас! Ты в порядке? Где болит? Рана не открылась? — затараторила она обеспокоенно, ощупывая его бинты.
Томас ярко улыбнулся и просто поцеловал её: нежно, но крепко, заставив Бренду замолчать.
— У вас что, в привычке нас так затыкать? — усмехнулась я, наблюдая за ними.
— Это рабочий приём, — шепнул Ньют, игриво задевая меня плечом.
В этот момент Томас заметил Ньюта. Сначала он замер ошеломлённо, глаза расширились, но потом шагнул вперёд и крепко обнял друга.
— Боже, Ньют... Ты живой! — выдохнул он, отстраняясь и хватая его за плечи. — Мы так волновались за тебя, чувак... Сыворотка, вирус... Я уж думал, потеряем тебя.
— Я в порядке. Главное – все здесь, — улыбнулся Ньют, хлопнув его по спине.
Я взяла Томаса за плечо, чувствуя ком в горле.
— И мы за тебя волновались, Том. Ты нас всех напугал той выходкой. Идти в ПОРОК одному...
Томас выглядел расстроенным и виноватым под моим взглядом.
— Простите, ребята... Я даже не подумал, как вы отреагируете. В тот момент, я не мог себя контролировать, — он вздохнул тяжело, качая головой.
Минхо подлетел вихрем, обнимая всех разом, в медвежьих объятиях.
— Зачем ворошить прошлое? Мы все выжили! Это замечательно! Глэйд, Лабиринты, испытания, ПОРОК – позади!
— Минхо, ты держишь меня за попу, — фыркнул Томас с улыбкой, пытаясь вывернуться.
Мы все расхохотались, Галли и Фрайпан, подбежавшие следом, присоединились.
И вдруг Фрайпан заорал:
— А теперь есть! Праздник никто не отменял!
Мы стояли так ещё пару минут, сбившись в кучу, смех эхом разносился по пляжу. Тихая Гавань наконец-то стала домом.
Праздник в Тихой Гавани.
Вечером мы собрались у большого костра, потрескивающего под звёздами. Винс встал, держа кружку, его голос разнёсся над пляжем:
— Мы проделали большой путь вместе. Многие пожертвовали всем, чтобы это место стало реальностью – ваши друзья, родные. Так выпьем за тех, кто не смог сюда добраться, за друзей, которых мы потеряли, — он указал на огромную глыбу с вырезанными именами. — Это в их память. Приходите сюда, вспоминайте. И добро пожаловать в Тихую Гавань!
Все подняли кружки вверх, крича «Ура!». Напряжение спало – стало спокойно и хорошо, как дома.
— Славная у нас будет жизнь здесь, — сказал Минхо, чокаясь с Томасом.
— Да, — улыбнулся Томас, и его глаза загорелись.
Мы закивали, болтая обо всём: о планах, рыбалке, первых домах. Я обвела взглядом друзей: Фрайпан, Минхо, Ньют, Томас, Бренда, Галли, Арис, Соня, Харриет, Хорхе и Винс. Все смеялись, обнимались. Мы были счастливы – выжившие, семья.
Через время я тихо отошла с Ньютом к морю. Берег Тихой Гавани серебрился под луной, лёгкий бриз колыхал воду. Волны ласкали песок, обещая покой.
— Я так рада, что всё закончилось хорошо, — прошептала я, прижимаясь к плечу Ньюта.
Он улыбнулся, обнял крепче, поцеловал в макушку и тихо хмыкнул.
— Я тоже очень рад. Больше, чем могу сказать.
Я достала из кармана его кулон с письмом. Ньют замер, глаза посерьёзнели.
— Я не читала его. Если хочешь, забудем об этом, — сказала я, протягивая в его руку.
Смятение мелькнуло на его лице, но он покачал головой.
— Читай. Я хотел бы, чтобы ты прочла.
— Точно?
— Да. Мне важно, чтобы ты знала.
Кивнув дрожащей рукой, я развернула письмо. Голос дрогнул с первых строк:
«Рэй,
Я не знаю, как правильно начинать письма. Никогда не писал их – ни тебе, ни кому-либо ещё. Всегда казалось, что слова можно сказать вслух, что время есть. Оказалось – нет.
Я не боюсь умереть. Правда. Это звучит странно, но смерть – это просто точка. Тишина. Гораздо страшнее – исчезать по кускам, ещё оставаясь живым. Я чувствую, как вирус стирает меня. Мысли путаются, воспоминания выскальзывают, как будто их никогда и не было. И самое ужасное – я могу причинить вред тем, кого люблю, и даже не понять этого.
Поэтому я держусь за имена.
Каждый вечер повторяю их вслух, пока ещё могу: Алби... Уинстон... Чак...
Словно если перестану – они исчезнут вместе со мной. Словно это единственный способ удержать себя.
И иногда это работает.
Я вспоминаю вещи, которые, казалось, не имели значения. Например, как изумительно солнце освещало Глэйд в момент перед тем, как оно скрывалось за стенами. Вспоминается вкус рагу Фрайпана, я и не думал, что буду так по нему скучать.
Я вспоминаю тебя.
Как ты появилась в Лифте – злая, упрямая, с этой трубой в руках, готовая драться со всем миром. Тогда всё изменилось, хотя мы этого ещё не понимали. Ты была как вспышка – резкая, живая, настоящая. И твой смех... Он делал это место не таким безнадёжным. Делал меня не таким.
Я вспоминаю момент, когда появился твой брат, и мир окончательно сошёл с ума. Но ты не сломалась. Ты стояла рядом – и этого было достаточно, чтобы я тоже не развалился. Тогда я понял, что пойду за тобой. Не из-за надежды или плана. Просто потому что это была ты.
И если бы мне дали шанс прожить всё заново... Я бы согласился. Без колебаний. Даже зная, чем это закончится. Потому что тогда снова была бы ты. Был бы я. Был бы этот мир – пусть и сломанный.
Мне страшно только одно: что однажды я забуду тебя раньше, чем всё закончится.
Если это произойдёт – значит, меня уже не будет.
Поэтому я пишу это сейчас, пока ещё помню, как тебя зовут не просто «Рэйчел», а как звучит твоё имя внутри меня.
Если ты когда-нибудь будешь вспоминать всё это... Не пытайся сделать из этого что-то красивое или правильное. Это было тяжело. Это было несправедливо. Но это было настоящим.
И ты была в этом лучшим, что у меня было.
Живи дальше. Не ради меня – ради себя. У тебя это получится лучше, чем у кого-либо из нас.
Прощай, Рэй.
Пока я ещё могу сказать это осознанно».
Я опустила письмо, слёзы катились по щекам. Ньют сжал мой локоть, поддерживая.
— Если бы я не спасла тебя... Это письмо разбило бы мне сердце. Прекрасное, грустное прощание.
Он выглядел виноватым, нежно гладя мои волосы.
— Прости, если расстроил. Хотел, чтобы ты знала, как много значишь для меня. Всегда значила.
— Люблю тебя, — прошептала я, прижимаясь сильнее.
Ньют улыбнулся тепло, обнял обеими руками, крепко и нежно.
— Я тоже тебя люблю. Больше жизни, — поцеловал он в макушку, поглаживая спину.
Мы сидели так долго, слушая море, живые и вместе.