ГЛАВА 74
Винс хлопнул по борту Берга:
— Хорхе, поднимай железяку. Рэйчел, смотри за Ньютом. Мы облетим центр, найдём его.
Берг взревел и оторвался от земли. Я присела рядом с Ньютом, и доставала из аптечки воду. Рука дрожала – сначала из усталости, потом от напряжения – но я сосредоточилась на деле: промыла рану, убрала сгустки, прижала края и начала зашивать. Каждый стежок был как экзамен: аккуратно, ровно, слой за слоем, следя за кровотоком и за тем, чтобы не задеть нерв. В голове всё время возвращалась одна мысль, которую я старательно отталкивала: «Томаса ранили. Он не справится. Его убьют».
Ньют дернулся, когда я подтянула нить, но скоро его дыхание выровнялось, хотя и оставалось тяжёлым и редким.
— Помогу, — шептал кто‑то сбоку.
Это была Бренда, она уже наклонилась, чтобы подать мне нитку и маленькие пинцеты, и в её взгляде не было драмы, только тихая поддержка.
Когда я завела последний узел и отрезала нить, сердце похолодело от понимания, что всё может повториться.
Я укрыла Ньюта пледом, поцеловала его в лоб и быстро подошла к стеклу. Мы маневрировали над руинами – когда-то сияющий мегаполис теперь в обломках, телах и дыму. Хорхе уворачивался от падающих небоскрёбов.
Я снова посмотрела на Ньюта. Его дыхание стало ровнее, кожа – розовее.
— Там! — закричала я, вцепившись в край отсека.
Внизу среди дымящихся развалин мелькнули фигуры. Томас шёл, спотыкаясь, прижимая руку к боку, измотанность читалась в каждом шаге. Рядом с ним волочилась Тереза – её лицо маска напряжения и вины, волосы растрёпаны, руки в крови. Она – та, кто отправил нас в паутину экспериментов, видеть её сейчас стало настолько абсурдно и страшно, что мир казался тоньше обычного. Но в её движениях была решимость, будто она пытается расплатиться за ошибки силой.
Томас отталкивался слабо, ругательства срывались сквозь зубы: упорство держало его на ногах, как старый, надёжный проржавевший болт.
— Снижайся! Открывай люк! — рявкнул Винс.
Хорхе подлетел ближе, Берг завибрировал, пока мы с надеждой всматривались вниз.
— Держись, Том! — крикнула я.
Тереза подняла голову. Наши взгляды встретились – в её глазах была смесь вины, отчаяния и странного огня. Она шипела от напряжения, пытаясь закинуть его наверх: её силы были на пределе. Мы тянулись, но не доставали.
Наконец она втянула губы в тонкую линию и стиснула зубы, подбросила Томаса. Минхо с Галли схватили его за плечи, Фрайпан – за ноги. Я опустилась рядом, прижала бинт к боковой ране: ткань пропиталась тёплой кровью, но пульс ещё бился, тугой и упрямый.
Бренда опустила ладонь под его голову, её пальцы дрожали, но она держала лицо как можно спокойнее. Глаза её, полные слёз, встретились с его: в них не было слов, только тепло и требование не отступать.
— Я здесь, любимый. Дыши ровно, — прошептала она, и голос, хоть тонкий, не дрогнул.
Он моргнул, губы искривились в слабой полуулыбке, бредный тон в голосе растаял в знакомых прозвищах.
— Брен... Рэйч... Не реви, сестрёнка, — пробормотал он.
Бренда прижала лоб к его – слёзы стекли по щекам, но она не отводила взгляда.
— Держись, — сказала она тихо.
Пока мы с Брендой сидели на краю над Томасом, прижимая бинты к его ране и ловя каждый его хриплый вздох, все начали протягивать руки Терезе – Минхо, Фрайпан, Винс, Хорхе из кабины, Галли по пояс высунулся. Я сидела сзади, молча смотрела. «Почему я не могу простить её?». Не после Лифта, не после лабораторий ПОРОКа, не после гибели наших друзей: Бен, изгнанный в лабиринт; Алби, Клинт и Джефф, схваченные гриверами; Чак, падающий с ножом в груди; Галли, пронзённый копьём; Уинстон, поражённый вирусом; Мэри, скатывающаяся с пулей в груди. Её «высшая цель» стоила слишком дорого. Но остальные... Они тянут руки несмотря на потери, на боль в сердцах.
— Прыгай, Тереза! — кричал Минхо, его голос срывался от напряжения.
Минхо, которого она и затащила в этот ад лабораторий, переживший смерть товарищей в Лабиринте, но теперь зовущий её, как в финальной пробежке.
— Давай руку! — ревел Фрайпан, мощная ладонь раскачивается в воздухе.
Он, потерявший друзей, кормивший Глэйдеров, протягивает спасение той, чьи решения чуть не сломали их всех.
— Бегом сюда! — гаркнул Винс, наклоняясь вперёд.
Винс, у которого из-за неё погибла Мэри, его опора в «Правой Руке».
— Давай, niña*, живо! — подгонял Хорхе из кабины.
Он, переживший набеги, зовёт её несмотря на хаос, что она навлекла.
— БЫСТРЕЕ! — орал Галли, высунувшись по пояс.
Галли, чья жизнь перевернулась, и он боролся за выживание самостоятельно, без уже привычных друзей из Глэйда.
Все они тянут руки Терезе вопреки всему: шрамам от её предательства, смерти близких, слезам в глазах. Несмотря на потери, они видят в ней человека, а не монстра ПОРОКа. А я сижу молча, не в силах шагнуть вперёд.
В глазах Терезы нет сожаления о своём выборе, лишь радость от того, что мы живы: чистая, искренняя, как у той Терезы из Глэйда, до возвращения памяти. Она слабо улыбается и кивает. И вот здание рушится окончательно. Тереза падает под обломки, исчезая в пыльном облаке, её силуэт тонет в хаосе.
Томас тут же теряет сознание, его тело обмякает у наших ног, дыхание становится редким, шероховатым. Мы лишь молча переглядываемся, осозновая что Терезы больше нет.
— Полный газ, Хорхе! — заорал Винс, хлопнув люк.
Берг рванул вверх, оставляя за собой облако пыли и обломков. Минхо и Фрайпан быстро уложили Томаса на носилки; Бренда сжимала его руку так, будто удерживала не только плоть, но и память о нём. Я закончила зашивать рану брата, движения были быстрыми и уверенными, хотя в груди всё ещё кололо от страха.
По другую сторону лежал Ньют: бледный, глаза у него были закрыты, грудь едва поднималась – ровно, но слишком мелко, как будто каждое вдохновение требовало усилия. Я положила ладонь ему на шею, чувствуя слабый ритм под кожей.
— Как он? — Минхо вытер виски тыльной стороной руки.
— Стабильно, — ответила я, не поднимая головы. — На пределе, но пока держится.
Минхо через плечо кинул взгляд на носилки, затем на меня. Его челюсть дрогнула, но он собрался.
— Значит, летим дальше, — сказал он. — Никто не сдаётся.
Мы летели к большому кораблю. В салоне каждый груз тянул за собой свою тишину: кто-то молился про себя, кто-то смотрел в одну точку, пытаясь сложить в голове последовательность событий. Раньше в воздухе висела неизвестность: теперь каждое мгновение наполнялось цельной, хрупкой надеждой – не обещанием чуда, а шансом, который нужно не упустить.
Я сжала руку брата и вдохнула глубже, чтобы не дать панике пробиться наружу. За стеклом проплывали руины, и в этом движении было что-то похожее на обещание: даже после разрушения можно успеть собрать самое важное.
___________
• Lindos — милые
• Niña — девочка