ГЛАВА 70
Наш план был простым, но рискованным: Томас должен был выманить Терезу и привести её к нам. Я знала, что это не будет легко, она хитра, как лиса, и подозрительна до мозга костей, но другого выхода у нас не было.
Мы сидели в заброшенном здании, в полумраке, ожидая, когда Томас и Галли выполнят свою часть. Буквально через двадцать минут, которые показались целой вечностью, я услышала шаги: тяжёлые, настороженные. Дверь скрипнула, и в проём шагнул Галли, толкая вперёд Терезу. Томас замыкал – руки скрещены на груди, лицо каменное.
Её руки были связаны за спиной грубой верёвкой, на голове – плотный мешок, из-под которого пробивалось неровное дыхание. Галли усадил её на стул в центре с деланной аккуратностью, но в глазах мелькнуло что-то злое – не удовольствие, а холодный расчёт.
Я не выдержала: руки сжались в кулаки, и я сорвала мешок с её головы. Тереза моргнула от тусклого света лампы, её глаза обшарили комнату, и наконец упёрлись в Томаса. В них мелькнуло что-то острое: смесь шока и обиды.
— Привет, «подруга», — произнесла я ядовито, и тут же отвесила ей звонкую пощёчину.
Сразу после этого я отошла, чувствуя прилив адреналина, и села рядом с Брендой, которая буквально ликовала, её глаза блестели триумфом, губы растянулись в довольной улыбке. Галли протянул протяжное «уууу» и заулыбался мне во весь рот, одобрительно кивая.
— Надеюсь, не будет вопроса «за что?» — сказала я, глядя на Терезу, которая морщилась от боли и злости.
— Галли? — удивлённо спросила она хриплым голосом.
— Вот что сейчас будет, — проигнорировал Галли, подходя ближе. — Мы зададим тебе ряд вопросов, и ты расскажешь всё, что нам нужно знать. Начнём с простого: где Минхо? — он схватил стул, пододвинул его к Терезе и сел перед ней с грохотом, от которого она вздрогнула.
— Неужели вы всерьёз думаете... — начала она, глядя на Томаса.
— Не Томасу. Говори не ему, а мне. Он тебе не поможет, — отрезал он, наклоняясь ближе.
Она перевела взгляд на Томаса, у которого в глазах читалось чистое отвращение, смесь боли и презрения к той, кого когда-то считал подругой.
— Мы знаем, что Минхо у вас в здании. Где он? — потребовал Галли, не отводя глаз.
— Их держат всех вместе. Этаж минус три, — выдавила Тереза, голос слегка дрогнул.
— И сколько их там? — спросил Ньют, шагнув вперёд.
— Двадцать восемь, — ответила она, неохотно.
— Могу это провернуть, — сказала Бренда уверенно.
— Нет, доступ к этажу ограничен. Там на входе распознаётся отпечаток большого пальца, — возразила Тереза, пытаясь уцепиться за преимущество.
— Поэтому ты пойдёшь с нами, — холодно произнёс Томас.
— Ну не знаю, не так уж она и нужна. Верно? — встал Галли, выхватывая из-за пояса нож и вертя его в пальцах. — Нам ведь нужен только палец.
— Галли, завязывай! — закатил глаза Томас, но в голосе сквозило напряжение.
— Кишка тонка? С Минхо она проделала кое-что покруче! — огрызнулся Галли, не унимаясь.
— План другой, отвали! — Томас резко забрал нож у Галли, сунув его обратно за пояс.
— А хоть так, хоть так. Через главный вход вам всё равно не пройти. Сенсоры засекут вас, как только... — усмехнулась Тереза уголком рта.
— Знаем. Мы меченые, собственность ПОРОКа, — сказал Томас, садясь на корточки перед ней и протягивая скальпель. — Ты и с этим нам поможешь.
И вот Тереза принялась вырезать нам чипы. В комнате стояла напряжённая тишина, прерываемая лишь зловещими звуками инструментов. Воздух пропитался металлическим запахом, от которого желудок сворачивался. Последним был Томас, он стиснул зубы, когда лезвие вонзилось в затылок, но мы пока сидели за шатким столом в углу, наблюдая за процессом.
— Ей это по кайфу, — проговорил Галли, скрестив руки на груди.
— Я тоже заметил, — подхватил Фрайпан, слегка усмехнувшись, но в глазах мелькнула брезгливость.
Я слабо хихикнула, нервный смех, чтобы разрядить атмосферу, и перевела взгляд на подошедшего Ньюта. Он держал в руках стопку новой одежды для нас, потрёпанные, но чистые штаны, куртки и ботинки, добытые неизвестно где. Его руки слегка дрожали от усталости.
— Вот, примерьте, — сказал он ровным голосом, протянув нам вещи.
Парень украдкой взглянул на меня, тёплый, полный невысказанных слов взгляд, но тут же отвернулся, сосредоточившись на раздаче. Мои глаза мгновенно наполнились слезами, горло сжалось. Лёгкое разочарование кольнуло в сердце: почему он не хочет даже поговорить об этом? Мы столько пережили вместе! А теперь он отстраняется.
Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает буря, смесь надежды, неуверенности и глухого отчаяния. В голове вихрем пронеслись воспоминания, как мы с Ньютом всегда были рядом и поддерживали друг друга в трудные времена. Но сейчас он казался таким далёким, отгороженным невидимой стеной. Всё это чёртов вирус, он крадёт не только тела, но и души.
Кажется, Бренда поняла меня без слов, её взгляд скользнул по нам, полный понимания:
— Ребят, давайте-ка уйдём отсюда, — предложила она твёрдо, бросив быстрый взгляд на меня и Ньюта.
Парни тут же ушли, перешёптываясь. Я уронила голову на руки, и всхлип вырвался сам собой, сдавленный и полный боли. Ньют мгновенно оказался рядом: его сильные руки обняли меня за талию, он присел на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
— Рэй, всё будет хорошо, — тихо произнёс он, заглядывая мне в глаза. Его голос дрогнул, пальцы нежно убрали прядь волос с моего лица.
В его медовых глазах, таких тёплых, несмотря на тени болезни, я увидела отражение своей боли и страха: усталость, любовь, решимость бороться до конца.
— Я очень люблю тебя, Рэй, — продолжил он с дрожью в голосе, сжимая мою руку. — Я буду бороться ради тебя. Ради нас.
Словно услышав его обещание, я почувствовала, как в груди разгорается огонёк надежды, яркий и упрямый. Я прижалась к нему всем телом, слёзы потекли по щекам, но теперь это были слёзы облегчения, а не отчаяния. Ньют крепче обнял меня, и в этот миг весь мир: ПОРОК, вирусы, потери, отступил на второй план.
Немного посидев с Ньютом, впитывая тепло его объятий, я отстранилась и подошла к Томасу и Терезе. Их разговор долетел до меня обрывками, пропитанными напряжением:
— В тот самый день. У Правой Руки, — ответил Томас.
— Но прошёл не один месяц! — удивлённо произнесла Тереза, её глаза расширились.
— Том! — резко крикнула я, подходя ближе.
Тереза отвлеклась на мой голос и случайно задела Томаса скальпелем, лезвие чиркнуло по коже, и он дёрнулся, морщась от боли.
— Рэйчел, ты понимаешь, что этого не может быть! — начала она, её голос дрожал от волнения, руки в перчатках всё ещё сжимали инструмент.
Томас резко встал, бросив на неё ледяной взгляд, и направился к Бренде, оставив нас вдвоём в неловкой тишине. Я перевела взгляд на них: Томас что-то шептал Бренде, её лицо напряглось, и я поняла, что разговор у них довольно серьёзный. Из своих размышлений меня вывел голос Терезы:
— Они вместе? — спросила Тереза.
— Да, вместе, — ответила я коротко, скрестив руки.
Она хмыкнула, опустила голову, плечи поникли. В глазах мелькнуло что-то личное – сожаление, может, тень старых чувств.
— А что ты ожидала, Тереза? Ты потеряла нас. Нет, ты потеряла его, когда предала, — выпалила я, старая обида прорвалась хриплым тоном.
— Я поняла, Рэйчел. И не просила твоего мнения! — огрызнулась она грубовато, но в голосе скользнула защита. — Ты же никогда не спрашивала, почему я в ПОРОКе!
— Тереза...
— Нет, теперь я говорю, — перебила она. — Моя мама... Она была обычной – красивой, умной. Но вирус настиг и её. Я заперла её в комнате и каждый день слышала крики, мольбы. Однажды они стихли. Я открыла дверь и увидела что она вырезала себе глаза. Сказала, видения ушли. Я хочу, Рэйчел, чтобы таких случаев больше не было. Никогда.
Я посмотрела на неё с жалостью – не той, что унижает, а настоящей.
— Я знала, Тереза, что у тебя есть причина. Если б ты сразу рассказала про маму, может, сейчас всё было иначе. Но понять – не значит принять твой выбор. Ты не одна потеряла мать.
— Рэйчел, ты...
— Нет, Тереза! Ты видишь только свою боль. Вы отняли у ребят друзей, семьи, память. Заперли в Лабиринтах, где они умирали без шанса жить нормально – влюбляться, смеяться, есть вместе. Эксперименты над несогласными детьми – это не спасение, это дикость.
Она виновато опустила глаза, кусая губу, но молчала – слова явно задели.
— Я была за стенами города, когда, наверное, Дженсон открыл огонь, — продолжила я тише.
— Что? — обескураженно переспросила она, вскинув голову.
— Да, Тереза. Мы видели людей за стенами – семьи, детей, умоляющих впустить в ваш «идеальный» город. Почему они заслужили голод и руины? Вы слепили красивую этикетку, а внутри – гниль.
Тереза замерла, взгляд стал задумчивым, будто переосмысливала. Я не стала давить дальше – монолог и так затянулся и сменила тему:
— Лекарства ещё нет?
— Нет, — вздохнула она. — Работаем, но эксперименты проваливаются. Нужно время...
— Помоги мне, пожалуйста!
Мольба вышла такой отчаянной, что удивила даже меня. Тереза моргнула.
— Всё-таки Бренде нужно лекарство? — прищурилась она.
— Нет... Не ради неё. Сделай это ради меня. Последнее, о чём прошу.
— Хорошо, — кивнула она растерянно.
— Мне нужен только белок, чтобы я смогла смешать его с кровью.
Она хмыкнула задумчиво, брови сдвинулись – чистый учёный перед загадкой.
— Почему не полную сыворотку? Не доверяешь? — спросила с любопытством.
Бренда казалась здоровой – подозрительно идеально. Моя теория зрела, но делиться с Терезой не хотелось.
— Только белок, — отрезала я твёрдо, глядя в глаза не моргая, передавая без слов: «Не лезь дальше».
Она сжала губы, поняла намёк, кивнула:
— Понятно. Соберу.
— Спасибо, — выдохнула я с облегчением.
Вернувшись к остальным я поймала их взгляды. Они замолчали, как заговорщики. Томас напряжённо шагнул вперёд:
— Что там?
— Всё в порядке. Поговорила с Терезой. Она даст сыворотку – белок для смеси.
— Отлично! — Томас хлопнул в ладоши.
Когда план был готов: точный, рискованный, с учётом каждого сенсора и охранника, я посмотрела на своих друзей: на людей, которые стали для меня семьёй в этом аду. Мы все понимали риски, смерть, предательство, неудачу, но знали: если мы не попробуем, то не сможем жить с этим потом, с грузом вины.
— Мы справимся! — произнесла я с решимостью.
Все согласились с моими словами: кивки, сжатые челюсти, блеск в глазах. Мы были готовы вступить в бой ради тех, кого любили. И ничто, ни ПОРОК, ни вирусы, не могло нас остановить.