ГЛАВА 33
Утром Ньют, провожал бегунов. Я пошла с ним – сна всё равно не было, только тяжесть в груди.
Сегодня в Лабиринт бежали Алби и Минхо, и у меня в животе всё сжалось от дурного предчувствия.
— Зачем вообще лезть в Лабиринт, когда там ужалили Бена? — не выдержала я, осуждающе глядя на них обоих.
— Ну-ну, мелкая, — Минхо фыркнул и потрепал меня по голове, пытаясь разрядить обстановку. — Уже похоронила нас, а мы ещё даже не убежали.
— Всё будет хорошо, — добавил Алби.
Он коротко пожал Ньюту руку и бросил мне уверенный взгляд, в котором, однако, промелькнула тень сомнения. Через секунду они уже исчезли за Вратами.
Я нахмурилась, провожая их взглядом. Внутри словно не укладывалось, что Бена нет, что он больше не вернётся, не зайдёт в столовую, не пожалуется на жару. Мозг упрямо подсовывал более мягкую версию: будто он просто нашёл выход и ушёл первым.
— Рэй, ну ты чего? — Ньют обнял меня за плечи, притягивая ближе.
— Не знаю... Мне всё это не нравится. Сначала Бен, теперь они двое туда... — пробормотала я, не отрывая взгляда от Лабиринта.
— Так, всё, без плохих мыслей, слышишь? — он чуть встряхнул меня. — Пойдём работать. Ты в лекарне нужна больше, чем в своей голове.
Я коротко чмокнула Ньюта в щёку и, выдохнув, направилась в лекарню. Там пахло травами, потом и металлом – привычная смесь, которая обычно успокаивала.
Днём к нам зашёл Томас. Он выглядел так, будто не спал ещё дольше, чем я: под глазами тени, плечи напряжены.
— Всё нормально? — спросила я, заметив, как его взгляд скользнул по Джеффу и Клинту у стола.
— Нам надо поговорить, — тихо сказал он и снова посмотрел на них, явно не желая лишних ушей.
Я кивнула, и мы ушли в пустую боковую комнату, где обычно хранили бинты и инструменты. Закрыв дверь, я попыталась разрядить обстановку:
— Ты пугаешь меня, Том, — сказала с лёгкой улыбкой, но внутри уже всё сжалось.
— Том... — тихо проговорил парень. — Я видел тебя, — резко выпалил он. — Во сне.
Сердце ухнуло куда-то вниз. «Он тоже? Видения?»
— И... Что ты видел? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Томас провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями.
— Это были обрывки, много всего. Девушка с тёмными кудрявыми волосами сказала: «Скоро всё изменится». Лаборатория, куча учёных, и женщина с белыми волосами, которая повторяла...
— ПОРОК – это хорошо, — закончила за него я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Он удивлённо посмотрел на меня, потом медленно кивнул.
— Да. Именно так. А потом... Ты! Ты плакала, кричала моё имя и говорила, что всегда будешь рядом. Словно мы уже прошли через что-то вместе, до этого места.
Я прикусила губу, обдумывая. Лаборатория, женщина, ПОРОК – всё это звучало слишком знакомо.
— Почему ты решил рассказать это именно мне? — тихо спросила я, всматриваясь в его лицо.
Он пожал плечами, но жест вышел напряжённым.
— Не знаю. Странное чувство... Как будто я уже доверял тебе раньше. И когда проснулся, первым делом подумал о тебе. Просто... Верю тебе. Без причины.
Эти слова неожиданно согрели.
— Что ж, спасибо, — я чуть улыбнулась. — Значит, ты не один такой.
Он прищурился.
— То есть ты тоже что-то видела?
— Видела, — кивнула я и рассказала ему о своих воспоминаниях.
Томас слушал, не перебивая, лишь иногда сжимая челюсти сильнее, как будто каждое совпадение подтверждало то, чего он боится.
— Если вдруг ты увидишь ещё что-то... Расскажи мне, ладно? — сказала я, когда замолчала. — Это важно.
— Расскажу, — уверенно ответил он. — И ты тоже. Обещай.
— Навряд ли, — пожала я плечами. — С того дня у меня больше не было вспышек. Но я... Услышала тебя.
Он на секунду растерялся, а потом чуть наклонился вперёд.
— Значит, где бы мы ни были до Лабиринта... Мы уже были на одной стороне. И сейчас тоже должны быть.
— Похоже на то, Том, — ответила я, и между нами повисло новое, странное чувство – не просто товарищество, а ощущение, что нас связывает что-то, о чём мы пока не помним.
Мы обменялись короткой улыбкой, как люди, заключившие негласный договор, и попрощались. Я вернулась к работе.
Во время обеда мы собрались за столом, но всё казалось другим. Томас плюхнулся слева от меня, Ньют устроился справа, словно они оба пытались держать меня «в середине». Напротив сидели Фрайпан, Уинстон и Чак, а Клинт с Джеффом расположились поодаль с другими ребятами.
Я машинально ковыряла еду, даже не чувствуя вкуса. Мысли крутились, как сломанная пластинка: кто такой Томас? Почему нам снятся одни и те же обрывки? Кто он мне? Зачем Алби и Минхо полезли в Лабиринт именно сегодня? Неизвестность пугала до дрожи, весь день казался зловеще неправильным, как ошибка в системе.
Мягкое прикосновение к плечу выдернуло меня из транса. Слева – рука Томаса. Я повернула голову и встретилась с его встревоженным взглядом. В этих глазах было знакомое, почти болезненно знакомое ощущение – будто я уже когда-то искала в них ответ. «Кто же ты такой для меня на самом деле?» – мелькнуло в голове.
Повернувшись обратно, я увидела, как остальные уставились на меня: у Чака – явный испуг, у Фрайпана – настороженность, Уинстон нахмурился. Ньют замер, наклонившись ко мне ближе, его рука сжала моё колено под столом, как будто он проверял, здесь ли я.
— Вы чего? — спросила я, чувствуя, как щеки начинают гореть.
— Ты минуты две просто пялилась в тарелку и не шелохнулась, — осторожно сказал Чак. — Мы думали, ты сейчас грохнешься.
— Рэй, мы тебя звали раз десять, — добавил Ньют, хмурясь и бросая быстрый взгляд то на меня, то на Томаса. — Ты даже не моргала, как будто... Отключилась.
— Простите... Просто волнуюсь за Минхо и Алби, — пробормотала я, отводя взгляд. Это была правда, но не вся.
— Ешь давай, — буркнул Фрайпан, пододвигая мне кусок хлеба. — Они умны, прорвутся.
— И всё-таки сегодня всё как-то... Не так, — тихо сказал Томас, не отводя от меня глаз. — Ты тоже это чувствуешь, да?
Я на секунду встретилась с ним взглядом – в груди неприятно кольнуло. Точно такое же чувство было утром в медблоке, когда он рассказывал про сон. Между нами будто натянулась тонкая нить, которую я не просила и не понимала. Ньют это заметил. Его пальцы на моём колене сжались сильнее.
— Хватит пялиться на неё, Томми, — сказал он почти шутливо, но в голосе звенело напряжение. — Она просто устала.
— Я не... — начал Томас, но осёкся и пожал плечами. — Я просто переживаю. Не только за них двоих.
Я кивнула, заставила себя сделать несколько глотков, проглатывая еду почти безжевательно. Между двумя парнями по бокам я чувствовала себя зажатой: с одной стороны – привычное тепло Ньюта, мой выбор, моя опора, с другой – Томас, с его странной, необъяснимой связью, общей тайной и теми снами, где мы будто уже были «Мы».
«Я люблю Ньюта. Я с ним», – напомнила я себе. Но вопрос «Почему именно Томас видит мои слёзы и слышит моё имя до Лабиринта» никуда не делся.
Сразу после обеда небо потемнело, и хлынул дождь – впервые. Капли с гулом барабанили по крыше, ветер завывал между деревьями. Мы почти всем Глэйдом забились в Хомстед, кто стоя, кто сидя на полу, и молча смотрели в сторону прохода к Лабиринту.
Я устроилась ближе к двери. Ньют встал рядом, его рука легла мне на плечи, а чуть позади, опираясь о стену, стоял Томас. Я чувствовала на себе их оба взгляда и от этого внутри становилось только сложнее.
Дождь усиливался, и казалось, что вместе с ним над Глэйдом нависало что-то ещё, куда более тяжёлое, чем тучи.
— Они должны были уже вернуться. А если не успеют? — тихо сказал Томас, нарушая тишину.
Я вздрогнула и покачала головой, сердце сжалось. Ньют, заметив мою реакцию, строго отрезал:
— Они успеют.
— Да, но что если нет? — не унимался новенький.
— Они. Успеют! — повторил Ньют чётко, как приказ.
Я прикрыла глаза, слушая ритм дождя. «Вернитесь скорее...» – шептала про себя, сжимая кулаки.
Когда дождь стих, мы подошли к Вратам и стали ждать. Но их всё не было и не было. Мои нервы уже были на пределе. Я нервно перебирала волосы и заламывала руки.
— Может, ещё кого-нибудь послать за ними? — спросил Томас.
— Это против правил: либо они вернутся, либо нет! — сидя на корточках, заявил Галли.
— Нельзя рисковать кем-то ещё, — грустно проговорил Ньют.
Вдруг Врата с гулом начали закрываться.
— О нет! — прошептал Чак.
Я переминалась с ноги на ногу и закусывала губы.
— Минхо, ну давай, — прошептала я, сложив руки в молитве. — Я верю в тебя, ты должен вернуться!
— Вот они! — резко крикнул Томас.
— Что-то случилось! — произнёс Ньют.
Минхо тащил на себе Алби. «Ужален», – снова пронеслось в голове. Только не это. Прошу, только не с ними...
— Давай, Минхо, ты сможешь! — закричал Чак, и его поддержали другие Глэйдеры, сжимая кулаки в отчаянной надежде.
Я рванула к Вратам, даже не отдавая себе отчёта в том, что делаю, но меня резко дёрнуло назад – Галли крепко обхватил меня, прижав к себе.
— Куда попёрлась? — рявкнул он у самого уха.
— Отпусти! Там всего метров шестьдесят! Мы что, будем просто стоять и ждать, пока их сожрёт Лабиринт?! — закричала я, вырываясь.
— Рэй, нельзя, — голос Ньюта прозвучал рядом мягко, но в нём не было ни капли сомнения.
Я начала колотить Галли изо всех сил: кулаки глухо били по его рукам, по груди, по всему, до чего могла дотянуться. Он стиснул зубы, молча терпел, не ослабляя хватки.
— Кланкорожий, ты болван! Отпусти, слышишь?! Если не отпустишь, я тебя убью, Галли, клянусь! — я почти сорвалась на истерический визг.
— Уводи её, — твёрдо бросил Ньют, даже не поднимая голоса.
— НЕТ! — я захрипела. — Он наш друг! Минхо – наш друг! Алби – главный! Да что вы за безмозглые шанки, если просто смотрите?!
Галли тащил меня всё дальше от Врат, пятясь, а я цеплялась за воздух, как будто могла ухватиться за невидимый шанс.
И в этот момент, словно подтверждая мои слова, Томас сорвался с места и рванул в Лабиринт. Я только успела увидеть его спину, исчезающую в проходе, и тут же грохот – Врата со скрежетом захлопнулись.
Я обмякла в руках Галли, как будто из меня вытащили все силы. Он выругался сквозь зубы, но отпустил. Я, шатаясь, подошла к стене, прижала ладонь к холодному камню, будто хотела пробить его насквозь.
— Нет... — прошептала я, чувствуя, как глаза обжигают слёзы, а горло сжимает спазм. — Не сейчас... Не ещё раз...
Чья‑то рука легла мне на плечо. Я резко обернулась – Ньют. Лицо бледное, губы тонкой линией.
— Тяжело было кого-то отправить?! — мой голос сорвался на крик. — Вдвоём или втроём они бы дотащили Алби! Почему вы такие бессердечные?! Почему там новичок, а не вы?! Почему не ты? Почему не я?!
Я ударила его в грудь кулаком. Потом ещё. И ещё. Он не отстранялся, просто стоял и принимал каждый удар, как наказание.
— Скажи хоть что-нибудь! — выкрикнула я, продолжая молотить по его груди, уже почти вслепую.
Ньют тяжело сглотнул, и только потом, когда мои руки начали слабеть, шагнул ближе и резко обнял меня, прижав к себе так крепко, что стало трудно дышать.
— Это было безумно опасно, — тихо сказал он у меня над ухом. — Томас сам сделал выбор. Мы не успели бы... Никто не успел бы.
— А Минхо? — выдохнула я в его рубашку. — А Алби? Они тоже «выбор» сделали? Они там... Одни...
Он не ответил сразу. Я почувствовала, как его грудь тяжело вздымается.
— Я не собираюсь оправдываться, — наконец сказал он. — Но если бы мы бросились туда всем Глэйдом – Лабиринт забрал бы нас всех.
В его объятиях ноги окончательно подкосились. Он аккуратно опустился со мной на землю, не отпуская, и я уткнулась лицом в колени, спрятавшись за его руками, как за стеной.
— Минхо... Алби... Теперь ещё и Томас... Почему? — слова вырывались хрипами.
— Рэй, — прошептал он, чуть наклоняясь ко мне. — Я не скажу, что всё точно будет хорошо, ведь это было бы враньём. Но если есть хоть маленький шанс, они за него будут драться.
— Они же вернутся, да? — я подняла на него покрасневшие глаза. — Скажи, что вернутся. Они должны...
Ньют сжал меня сильнее, на секунду зажмурился, будто сам боялся своих слов.
— Я... Надеюсь, — выдохнул он. — И буду надеяться, пока не увижу их.
Это было не то утешение, которое я хотела услышать, но единственное честное. В глубине души ответ я знала: Лабиринт не возвращает тех, кого забирает. Но пока Врата были закрыты, где‑то в груди жила крошечная, упрямая искра – такая же безрассудная, как Томас, бегущий в Лабиринт наперекор правилам.