Объект "S": обсидиан сердца, инстинкт и воскрешение..

Мы вышли из развалин заброшенного здания, и на нас тут же обрушилась раскаленная волна сухого воздуха. Благодаря старому компасу, который нам удалось отрыть среди прочего мусора, мы смогли сориентироваться и взяли курс четко на восток - в сторону далеких гор, где, если верить слухам, скрывалась «Правая рука».

Мы шли по мертвому городу, пробираясь сквозь бесконечные руины. Огромные, разрушенные небоскребы нависали над нами, словно скелеты давным-давно погибших исполинов. Солнце беспощадно припекало, заставляя жажду мучить нас уже через полчаса пути, но останавливаться было нельзя. Каждая задержка могла стоить нам свободы или жизни.

Я шла рядом с Ньютом, периодически проверяя, как держится раненый Уинстон, которого под руки помогали тащить Минхо и Фрайпан. Мы внимательно вглядывались в пустые, черные глазницы окон и провалы зданий, надеясь увидеть хотя бы какой-то знак, подать сигнал или найти хоть кого-то живого. Но всё вокруг было ужасно заброшено и засыпано песком. Дома рассыпались от ветров, а в воздухе висел запах гари и запустения. Долго находиться здесь было бы настоящей пыткой.

Спустя пару часов непрерывного пути мы всё так же упорно пробирались вдоль засыпанного песком проспекта.

И вдруг я резко остановилась как вкопанная.

Инстинкты, вышколенные годами подготовки в ПОРОКе и тренировками в Глейде, заставили каждую жилку во мне натянуться до предела.

- Заткнитесь! Все, не двигаться! - рявкнула я полушепотом, вскидывая руку.

Ребята мгновенно замерли. В их глазах читалось недоумение - они непонимающе уставились на меня, не понимая, что случилось. Я затаила дыхание и прислушалась, ловя каждый звук раскаленного ветра.

Где-то далеко, за верхушками обрушенных зданий, нарастало глухое, тяжелое вибрирующее гудение. Стрекот винтов и гул мощных двигателей. Берг. Вертолет ПОРОКа.

- Прячьтесь! Быстро! - уже громче скомандовала я, оборачиваясь к группе.

Теперь этот гул услышали все. Паника накрыла ребят волной, все мгновенно лихорадочно закрутили головами в поисках укрытия.

Я быстро оценила обстановку вокруг и заметила в десятке метров от нас огромную бетонную плиту, которая отвалилась от соседнего дома и упала прямо на расплющенные ржавые машины, образовав под собой глубокую, темную нишу среди груды камней.

- ТУДА! За плиту, под машины! Живо! - гаркнула я, указывая пальцем.

Мы все как один ринулись к укрытию. Минхо, Клинт, Арис и Фрай буквально забросили Уинстона в тень, Томас прикрыл собой Терезу и Чака, а Ньют затянул меня внутрь, заслонив спиной. Мы все вжались в раскаленную землю и мелкую крошку, выключив всё дыхание и стараясь не издавать ни единого звука.

Через пару секунд прямо над улицей, сокрушая воздух оглушительным, рокочущим ревом, пролетел массивный темный Берг ПОРОКа.

Его тень накрыла руины города, а огромный поисковый прожектор на брюхе машины прошел мощным лучом света прямо по той дороге, где мы стояли всего полминуты назад. Мы замерли, боясь даже моргнуть, пока стальная птица Дженсона медленно пролетала над нами, выискивая свои беглые «объекты».

Тень гигантского Берга медленно сползла с засыпанной песком мостовой, а гул его турбин постепенно начал затихать в отдалении. Мы просидели в душной, горячей тени под бетонной плитой еще несколько минут, не смея даже шевельнуться.

Когда рокот двигателей окончательно растворился в знойном мареве, я первой осторожно подалась вперед и выглянула из-под накренившейся машины. Небо над мертвым городом снова было чистым и чистым до тошноты.

- Улетел... - тихим, хриплым шепотом выдохнула я, оглядываясь на ребят. - Все целы?

- Кажется, да, - тяжело дыша, ответил Томас, счищая с лица серую строительную пыль.

- Нельзя здесь оставаться, - Ньют вылез следом, помогая подняться мне и подхватив за плечо тяжело стонущего Уинстона. - Дженсон поднял воздух. Если они прочесывают этот сектор, значит, вернутся снова. Нужно сматываться из города.

Мы выбрались из нашего импровизированного укрытия и, прибавляя шагу, устремились дальше по широкой разрушенной улице, сжимая в руках оружие и постоянно закидывая головы к небу.

Спустя еще пару часов изнурительного марша под палящим солнцем пейзаж вокруг начал меняться. Бетонные джунгли постепенно расступались. Нам наконец-то удалось выбраться за пределы мертвых кварталов, но то, что открылось нашим глазам дальше, заставило нас снова замереть в мрачном оцепенении.

Перед нами простирался гигантский каньон. Там, где раньше, судя по обрывкам старых карт, должны были течь полноводные реки или даже простираться морские заливы, теперь простиралась лишь бескрайняя, выжженная пустыня с потрескавшейся от жары глиной и гигантскими барханами. Вода исчезла без следа, оставив после себя лишь мертвую сушь.

Через этот высохший каньон когда-то вел величественный, многополосный автодорожный мост. Теперь он представлял собой печальное зрелище: центральные пролеты давно обвалились, ржавые стальные сваи торчали из песка, как ребра доисторических монстров, а уцелевшие бетонные секции накренились и казались готовыми обрушиться от малейшего порыва ветра.

- М-да... - протянул Минхо, останавливаясь на самом краю обрыва и всматриваясь в уходящую вдаль занесенную песком конструкцию. - Выглядит надежно. Почти как стены в Глейде перед обвалом.

- У нас нет выбора, - отрезал Томас, сжимая лямки рюкзака. - Это единственный путь через этот провал. Если пойдем в обход, потеряем дня два, а у нас почти не осталось воды.

Я посмотрела на далекие синеватые силуэты гор, видневшиеся далеко за обрывом моста. Наша цель была там.

- Идем, - сказала я, перехватывая катану и осторожно придерживая раненый живот. - Только смотрим под ноги и двигаемся по одному на опасных участках. Оставаться на месте - значит дождаться возвращения Бергов.

Мы ступили на накренившиеся плиты полуразрушенного моста, медленно пробираясь над пустынным провалом навстречу неизведанному.

Шаг за шагом мы продвигались по накренившимся бетонным плитам разрушенного моста. Сквозь сквозные трещины далеко внизу виднелись ржавые остовы свалившихся когда-то автомобилей и сухое, потрескавшееся дно высохшего водоема. Каждое наше движение отозвалось глухим эхом в раскаленном воздухе, но, к счастью, старая конструкция пока удерживала наш вес.

Продя по мосту несколько сотен метров, мы заметили, что его оставшаяся проезжая часть плавно, по мягкой наклонной уходит вниз. Она не была разрушена до конца - бетонное полотно съехало во время какого-то давнего обвала и теперь служило естественным пандусом, упиравшимся прямо в бескрайние песчаные дюны.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась Жаровня. Не бесконечные руины зданий, а настоящие песчаные горы - гигантские барханы, волнами уходящие к самому горизонту, где в сизой дымке возвышались далекие скалистые пики.

- Кажется, наш «автобан» закончился, - тихо проговорил Ньют, первым ступая ботинком на раскаленный песок у подножия съехавшего моста.

- Впереди только песок... - вздохнул Фрайпан, перекладывая тяжелый рюкзак с одного плеча на другое. - Надеюсь, эта «Правая рука» действительно существует, потому что умирать посреди этого пляжа без моря мне как-то не улыбается.

- Они там, - твердо сказал Томас, сверяясь со старым компасом. - Нам нужно держать курс на те горы. Двинулись.

Мы пошли вперед, оставляя за собой глубокие цепочки следов, которые тут же засыпал сухой песчаный ветер.

Через еще пару часов мы уже полноценно шли по бескрайней пустыне. Идти по песку было в разы тяжелее, чем по твердому бетону: ноги утопали по лодыжку, каждый шаг давался с трудом и высасывал последние силы. Палящее солнце висело прямо над нашими головами, превращая Жаровню в настоящую раскаленную печь.

Я шла рядом с Ньютом, периодически поддерживая Чака, который тяжело отдувался от жары. Моя рана на животе пульсировала от постоянного напряжения, но я упорно заставляла себя шагать дальше. Вода в наших бутылках таяла на глазах, а песчаные дюны казались бесконечными. Мы двигались вглубь этой выжженной пустыни, зная лишь одно: назад пути нет, а впереди - наша единственная надежда на спасение.

Впереди выросла высокая песчаная гора. Её крутой склон выглядел суровым испытанием для наших и без того измотанных ног, но другого пути не было - курс лежал прямо через этот бархан.

- Ну что, шнурки, карабкаемся, - тяжело вздохнул Минхо и первым начал восхождение, проваливаясь в сухой, съезжающий песок по самые колени.

Мы цепочкой потянулись за ним. Томас, Арис, Тереза и Фрайпан вырвались чуть вперед и уже почти добрались до самой вершины. Я карабкалась посередине: прямо передо мной с пыхтением ползли Чак и Минхо, а Ньют шагал чуть сбоку, постоянно страхуя меня и внимательно следя за каждым моим шагом, чтобы я случайно не потревожила раненый живот.

Песок осыпался под ногами, высасывая последние силы. До гребня оставалось всего пару метров, как вдруг Чак оступился на съехавшем пласте.

- Упс!.. - испуганно пискнул мальчишка.

В следующую секунду Чак потерял равновесие и кубарем покатился обратно вниз по крутому склону. Но падать в одиночку, судя по всему, в его планы не входило. Инстинктивно искавшая опору ручонка Чака намертво вцепилась в штанину Минхо. Минхо с диким воплем потерял баланс и, заваливаясь назад, рефлекторно схватился за мою кофту. Я, охнув от неожиданности, в свою очередь мертвой хваткой вцепилась в куртку Ньюта.

Итог был предсказуем: мы все вчетвером - клубок из рук, ног, криков и туч песчаной пыли - кубарем покатились обратно к самому подножию бархана.

Бам! Плюх!

Мы замерли у основания песчаной горы в полной неразберихе. Песок был везде: в волосах, в рту, в глазах и под одеждой.

Не успели мы толком прийти в себя, как сверху, с самого гребня бархана, донесся оглушительный хохот. Наверху стояли Томас, Фрайпан, Арис и остальные, сгибаясь пополам и буквально ржа над нашей эпичной драмой.

Я отряхнула от песка лицо и повернула голову. Я лежала прямо на Минхо, Минхо недоуменно возвышался над Чаком, а Ньют, лежавший под нами, недовольно отплевывался от пыли. Можно было даже не сомневаться, кто именно сейчас смотрит на меня с самым возмущенным видом.

- Софа! - первым подал голос Ньют, отряхивая плечи и крича на весь бархан. - Ты какого шанка вообще за меня схватилась?! Мы же почти поднялись!

Я быстро сориентировалась, состроила самое невинное выражение лица и перевела стрелки:

- А я при чём?! Это Минхо меня за собой уволок! Минхо, ты зачем за меня схатился?!

Минхо, не долго думая, моментально перенаправил волну праведного гнева дальше по цепочке, уставившись на лежащего внизу мальчишку:

- А я при чём?! Чак! Ты какого гривера вообще решил утащить меня на дно?!

Мы все уставились на Чака, ожидая, что он начнет оправдываться. Но Чак не растерялся. Он сидел на полу, поднял руки к небу и с искренним отчаянием за орал прямо на бархан:

- А ПЕСОК ПОЧЕМУ ИМЕННО ПОД МОИМИ НОГАМИ РЕШИЛ СЪЕХАТЬ?! ПОЧЕМУ ИМЕННО Я?!

На секунду повисла тишина, а потом нас просто разорвало. Мы все вчетвером начали дико ржать, валяясь в песке и не в силах остановиться от абсурдности ситуации. Даже Ньют, забыв про досаду, хохотал во весь голос.

Кое-как отсмеявшись и отряхнувшись, мы со второй попытки всё-таки выкарабкались на вершину к остальным. Но держались по дальше от Чака, чтобы в следующий раз он не схватил нас за собой.

Оказавшись на самом гребне гигантского бархана, мы замерли. Отсюда, с высокой точки, открывался потрясающий и одновременно пугающий вид.

Перед нами во всю ширину простиралась бескрайняя, выжженная Жаровня, а далеко впереди, сквозь горячее марево воздуха, всё четче и отчетливее проступали величественные, темные силуэты скалистых гор. Наша цель была уже ближе, и мы молча смотрели в эту суровую даль, готовые идти дальше.

Мы переглянулись, стряхивая с одежды последние песчинки, и уже собрались сделать шаг вперед, чтобы продолжить наш путь к далеким горам.

Уинстон, который всё это время держался только на голом упрямстве, сделав пару неверных шагов вперед, внезапно пошатнулся. Его колени подогнулись, и он беззвучно кулем рухнул прямо на раскаленный песок.

- Уинстон! - вскрикнул Томас.

Мы все мгновенно подскочили к нему. Минхо перевернул его на спину, Клинт быстро припал к его груди, а Ньют пытался привести парня в чувства, похлопывая по бледным, бескровным щекам. Но всё было бессмысленно - Уинстон был без сознания. Его рана на животе под повязкой снова пропиталась кровью, а сам он горел в страшном бреду.

- Он полностью истощен, - качая головой, мрачно констатировал Клинт. - Сама рана глубокая, да еще и эта проклятая жара. Сам он больше идти не сможет.

- Мы его не бросим, - отрезал Ньют, и в его голосе прозвучали те самые стальные нотки, которые я так хорошо знала.

Не теряя времени, парни быстро соорудили что-то наподобие носилок из двух прочных металлических обломков и найденной ранее плащ-палатки. Бережно переложив Уинстона на ткань, парни - Минхо, Томас, Ньют, Клинт, Арис и Фрайпан, сменяя друг друга, - подхватили самодельные носилки и потащили его дальше по пескам. Спустя полчаса Уинстон чуть-чуть очнулся, разлепил помутневшие глаза и начал тяжело, со свистом дышать, но силы покинули его окончательно.

Мы шли до самого вечера.

Солнце постепенно склонялось к горизонту, окрашивая бескрайнюю пустыню в кроваво-багровые тона. Как только диск скрылся за палящими барханами, раскаленный ад Жаровни сменился приятной, долгожданной прохладой. Дышать стало в разы легче, хотя коварный песок всё так же забивался в ботинки, в волосы и на зубы при каждом порыве ветра.

Уже в сумерках далеко впереди мы наконец заметили смутные очертания. Это было похоже на древние руины: огромные, массивные каменные блоки стояли вертикально, а сверху на них накренилась гигантская бетонная плита, образуя своеобразную пещеру-навес. Идеальное место для ночлега, защищенное от холодного ночного ветра и возможных взглядов с неба.

- Туда! - указала я рукой, вытирая пот со лба. - Там сможем укрыться.

Кое-как добравшись до этих каменных руин, мы бережно спустили носилки с Уинстоном на ровную землю. Силы были на исходе. Нам удалось выкроить по скудному глотку воды и съесть последние сухие крошки из запасов. Разговаривать ни у кого не было сил.

Мы уложили Уинстона в самом защищенном углу, аккуратно укрыли его куртками, а сами расположились прямо на сухой земле вокруг него. Мы были настолько дико, нечеловечески вымотаны этим безумным днем, что сон был сейчас важнее всего на свете.

Я прижалась к Ньюту, чувствуя его родное тепло, Чак свернулся калачиком рядом, а Минхо прислонился спиной к камню. Едва закрыв глаза, под убаюкивающий свист ночного ветра пустыни мы абсолютно все мгновенно погрузились в глубокий, беспамятный сон.