Объект "S": обсидиан сердца, инстинкт и воскрешение..

Сознание возвращалось ко мне медленно, сквозь пелену тяжелого, беспокойного сна. Первое, что я почувствовала - это ровное, убаюкивающее тепло рядом и мерный стук чужого сердца подным ухом.

Я разлепила веки. Свет уже проникал сквозь тонкие ржавые щели огромного контейнера, прорезая полумрак золотистыми пыльными лучами. Я лежала на Ньютe. Его рука всё так же покоилась на моем плече, даже во сне словно пытаясь защитить меня от всего мира. На моих коленях, уткнувшись носом в кофту, сладко сопел Чак.

Память мгновенно подкинула события вчерашней ночи: побег, дикие визги шизодов, ранение Уинстона и то, как мы в полном отчаянии забились в этот железный ящик.

Я осмотрелась по сторонам. Все еще спали, измотанные нечеловеческой гонкой за жизнь. Томас и Тереза сидели, прижавшись друг к другу в углу, Минхо на стороже прислонился затылком к дверной створке, но тоже отключился, а в центре тихо, тяжело дышал перевязанный Уинстон.

Стараясь не шуметь, я осторожно и тихо убрала руку Ньюта со своего плеча, заставив себя не задерживаться в его тепле, и бережно переложила голову Чака на свернутую куртку.

Я попыталась встать, но едва выпрямила ноги, как резкая, прожигающая боль в животе дала о себе знать. В глазах на секунду потемнело. Я судорожно прижала ладонь к боку, приглушив вырывающийся стон. Приподняв край кофты и майки, я увидела то, чего и боялась: вчерашние прыжки и падения не прошли даром. Белый медицинский бинт снова пропитался свежей алой кровью.

Нам нужно было беречь лекарства, но повязку следовало сменить. Тихо выудив из своего рюкзака рулон чистых бинтов, а также закинув за спину катану и привычно закрепив метательные ножи на случай нападения, я осторожно выскользнула из контейнера.

Снаружи воцарилась оглушительная тишина. Ни криков, ни клокотания, ни топота. Я пристально огляделась - проклятых тварей нигде не было. Судя по всему, с рассветом зараженные ушли глубоко в тени, прячась от палящего солнца.

Придерживая рукой раненый живот, я медленно пошла вдоль разрушенного цеха туда, откуда веяло сухим, горячим воздухом. Впереди виднелся широкий пролет, где полная внешняя стена здания была снесена - видимо, от древнего взрыва или обвала.

Я подошла к самому краю и села на край бетонной плиты. В двух метрах от моих ботинок начинался обрыв высотой в несколько этажей.

Перед моими глазами открылся разрушенный город.

Это зрелище приковало меня к месту, заставив перехватить дыхание. Огромные, некогда величественные небоскребы стояли полуразрушенными гигантами, опасными накренившимися тенью над сухими улицами. У них практически не осталось окон - лишь пустые, черные глазницы. Стены обваливались, готовые в любой момент рухнуть под собственной тяжестью. Вместо дорог и парков простирался бесконечный, раскаленный песок, затопивший нижние этажи зданий и превративший мир в выжженную пустыню.

Жара уже начинала подниматься от земли, заставляя воздух вибрировать.

Я смотрела на эти руины цивилизации, на этот мертвый, испепеленный мир и чувствовала, как внутри всё сжимается от дикого, нереального чувства.

«Неужели это не кошмар?.. Неужели это всё наяву?» - пронеслось в моей голове.

В Глейде мы мечтали вырваться за стены Лабиринта, думая, что снаружи нас ждет дом. Но дом сгорел.

Остался лишь этот прах, песок и разруха. Я размотала окровавленный бинт, глядя на ровный, глубокий шов от пули на своем животе, и тихо вздохнула, всматриваясь в бескрайний, мертвый горизонт Жаровни.

Внезапно за моей спиной раздался легкий, еле слышный шорох.

Я замерла, на пару секунд затаив дыхание и вслушиваясь в тишину. Снова шаги - тихий хруст мелкого песка по бетону. Инстинкт сработал быстрее мысли. Я мгновенно выхватила метательные ножи и вскочила на ноги, обронив на бетон рулон чистого бинта и уже снятую, пропитанную кровью старую повязку. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я приготовилась метнуть сталь в любого, кто решит напасть.

Но из полумрака грузового контейнера показалась знакомая светлая шевелюра. Ньют.

Поняв, что никакой угрозы нет, я слегка выпрямилась - и тут же пожалела об этом. Зашитая рана в животе отозвалась дикой, пронизывающей вспышкой боли. Я зашипела сквозь сжатые зубы, и из разошедшегося шва снова потекла тонкая, горячая струйка крови. Я инстинктивно прижала ладонь к боку, выронив ножи.

Ньют, только что проснувшийся, взъерошенный и явно обеспокоенный, моментально оценил ситуацию. Заметив, как я согнулась, он в несколько широких шагов подскочил ко мне.

- Черт, Софа! - выдохнул он, подхватывая меня под локоть, когда я слегка пошатнулась. - Я проснулся, а тебя рядом нет... Чуть с ума не сбесился от страха!

Он осторожно усадил меня обратно на край бетонной плиты и сам сел рядом, поднимая с пола упавшие бинты. Я не была против. Позволив себе расслабиться, я оперлась на его плечо, пока мы вместе начали обрабатывать рану и накладывать новую повязку. Его пальцы касались моей кожи удивительно бережно и тепло, стараясь не причинять лишней боли.

- Ты как сам? - тихо спросила я, пока он осторожно оборачивал чистый бинт вокруг моей талии.

- Безупречно, - с легкой саркастичной ухмылкой ответил Ньют, хотя в его глазах читалась сильная усталость. - Не считая того, что мы теперь в бегах, за нами гонятся проклятые твари и вся армия ПОРОКа.

Я чуть прищурилась, глядя на то, как он ловко двигается:

- А что у тебя с ногой? Раньше ты хромал намного сильнее, а сейчас... это почти не заметно.

- А, это, - Ньют на секунду замялся, подтягивая край бинта. - Поначалу помогли наши постоянные пробежки и тренировки в Глейде - нога немного разработалась. А в лабораториях ПОРОК немного помог своими витаминами, лекарствами и тем, что врачи наконец вправили мне кость как надо. Хоть какая-то польза от этих шанков.

Я слабо улыбнулась его словам и снова перевела взгляд на раскинувшийся перед нами мертвый мир. Ньют закончил завязывать аккуратный узел на повязке и, проследив за моим застывшим взглядом, тоже повернул голову и посмотрел в сторону разрушенного города.

Мы несколько мгновений молча смотрели на этот мертвый, засыпанный песком город. Горячий ветер тихо завывал среди разрушенных бетонных перекрытий, нагоняя жуткую тоску.

- Я и подумать не могла, что когда мы сбежим из Лабиринта, мир покажется нам таким... - тихим, хрипловатым голосом произнесла я, всматриваясь в сгоревшие остовы небоскребов. - Мы так рвались на свободу, думали, что там нас ждет спасение.

- Да, я тоже, - тихо согласился Ньют, сидя рядом и глядя куда-то в пустоту.

Внезапно он повернул ко мне голову и, помолчав пару секунд, осторожно заговорил:

- Знаешь... мне всё не дает покоя тот наш разговор. Там, в Глейде и Лабиринте. Когда ты рассказала, что мы были вместе... еще до того, как нам стерли память и бросили в эту чертову клетку.

Я мгновенно вспомнила ту ночь и те обрывки воспоминаний, которыми делилась с ним. В памяти вспыхнули теплые, счастливые моменты из прошлой жизни - времена, когда мы были просто молоды, не знали страха, ПОРОКа и Жаровни. На мои губы сама собой наплыла мягкая, светлая улыбка.

- Я помню, Ньют, - я тихо вздохнула, всё еще глядя на мертвые руины. - Я так скучаю по тем временам... По нам настоящим.

Я кожей чувствовала его взгляд. Ньют не отрывал от меня глаз. Задержав взор на разрушенном городе еще на пару секунд, я медленно повернула к нему голову и встретилась с его теплым, но подернутым легкой грустью взглядом.

- Если бы я помнил всё так же отчетливо, я уверен, что скучал бы не меньше, - с глубокой искренностью произнес Ньют, глядя мне прямо в глаза. - Знаешь, еще там, в Глейде, с самого первого дня, в той самой форме, как ты появилась в Лифте... я всегда чувствовал какую-то странную, необъяснимую связь между нами. Не мог понять, что это и почему меня так тянет к тебе. Но теперь понимаю.

Он замолчал на несколько секунды. Воздух между нами словно наэлектризовался, все звуки пустыни отошли на задний план.

- Я люблю тебя, Софа, - тихим, но удивительно твердым голосом проговорил он.

На моем лице просияла искренняя, счастливая улыбка. Боль в животе на миг полностью растворилась, уступив место невероятному теплу, заполнившему всю грудь.

- Я тоже люблю тебя, Ньют, - ответила я взаимностью, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости.

Ньют осторожно притянул меня к себе, и мы сплелись в крепких, трепетных руках. Я обняла его за шею, аккуратно уткнувшись носом в его плечо, а он бережно сжал меня в объятиях, стараясь не задеть забинтованный живот. Мы не хотели отпускать друг друга, нажимая на паузу в этом жестоком мире и наслаждаясь моментом абсолютного единства.

Спустя минуту Ньют чуть-чуть отпрянул от меня. Его ладони ласково легли на мои щеки, а сам он теплым, завороженным взглядом всматривался в мое лицо, словно изучая каждую черточку.

- Софа... - шепотом произнес он, и в его голосе было столько нежности, сколько я не слышала за всю свою жизнь. - Давай попробуем всё сначала? Как с чистого листа. Я люблю тебя.

Я улыбнулась, глядя в его невероятные, родные глаза, и тихо, но уверенно ответила:

- Да. Давай попробуем.

Ньют замер еще на пару секунды, вглядываясь в мои губы и глаза, а затем медленно нагнулся и накрыл мои губы своими в нежном, глубоком и бесконечно долгожданном поцелуе.

Это ощущение было просто невероятным - словно в каком-то прекрасном, давно забытом сновидении. Но даже если это и был сон, то настолько реалистичный и яркий, что от тепла в груди перехватывало дыхание.

Спустя еще мгновение наш поцелуй плавно прервался. Мы нехотя оторвались друг от друга, переплетя пальцы рук. Ньют остался сидеть вплотную ко мне, аккуратно обнимая за плечи, и мы вместе стали молча смотреть на засыпанные песком руины мертвого города, наслаждаясь этой тишиной.

Прошло, наверное, минут десять спокойного затишья, прежде чем из глубины железного контейнера донеслись первые звуки пробуждения - тихий шорох, зевота и хруст суставов. А еще через пару минут из темного проема показался Минхо.

Он был заспанным, растрепанным, щурился от яркого солнца и протирал глаза кулаками. Заметив нас на краю бетонной плиты, Минхо сначала напрягся, а потом облегченно вздохнул и направился в нашу сторону.

- Черт вас дери, я уже перепугался, когда проснулся и не обнаружил вас в ящике! - с досадой и облегчением проворчал он, подходя ближе. А потом на его губах расплылась знакомая хитрая ухмылка. - Хотя мог бы и догадаться. Опять наша тайная парочка сбежала на секретное свидание?

Мы все вместе искренне посмеялись. Минхо, не дожидаясь приглашения, уселся на бетонную плитку прямо по правую сторону от меня.

Теперь я оказалась прямо посередине - между моим родным братом и уже вновь парнем. В голове промелькнула мысль: а стоит ли прямо сейчас ошарашить Минхо новостью о том, что мы с Ньютом снова вместе? Но я решила пока приберечь это при себе. Момент был настолько уютным, что не хотелось перегружать его лишними разговорами и расспросами, да и времени впереди еще будет предостаточно.

- Ну что, как себя чувствуешь, сестренка? - уже серьезнее спросил Минхо, бросив взгляд на мой забинтованный живот.

- Бывало и лучше, но жить буду, - улыбнулась я. - Ньют помог сменить повязку.

- Этот шанк хоть на что-то пригодился, - подмигнул Минхо, за что тут же получил от Ньюта легкий толчок рукой в плечо.

Мы просто усаживались поудобнее, болтали ни о чем и делились тем, что каждому из нас пришлось пережить за то время, пока мы были не вместе. Я рассказывала об обрывках воспоминаний, всплывших в лаборатории ПОРОКа, о Дженсоне и мистере Яне, а парни делились своими наблюдениями о базе, Арисе и том, как искали меня в медицинском блоке. В этой простой беседе на краю обрыва, среди песка и разрухи, мы на мгновение снова почувствовали себя той самой дружной семьей из Глейда, которую никаким испытаниям не сломать.

Солнце поднималось всё выше над разрушенными крышами, и палящий зной Жаровни быстро сменил ночную прохладу. Стало ощутимо жарко. Мы с парнями сбросили верхние кофты и куртки, оставшись в легких майках и футболках, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь в этой печке.

Мы продолжали сидеть и спокойно болтать, когда из глубины помещения вдруг раздался громкий шумок, треск и крик.

Мы втроем мгновенно вскочили на ноги. Рефлексы сработали на автомате: я выхватила метательные ножи и, не обращая внимания на кольнувшую боль в животе, первой рванула к грузовому контейнеру. Минхо и Ньют летели прямо за мной.

Заглянув в темное нутро контейнера, мы замерли.

Картина была эпичной: Томас, спросонья с безумными глазами, отчаянно махал руками и свернутой курткой, пытаясь отогнать от наших сумок с едой здоровенную, наглую ворону. Мне лишь стало интересно, откуда она взялась в такой климат и в такую разруху. Птица вовсе не спешила улетать - она пронзительно каркнула прямо в лицо Томасу, маша крыльями, а затем выпорхнула из ящика и пролетела в сантиметре над нашими головами, устремившись в проем к разрушенному городу.

Мы с Ньютом и Минхо не удержались и громко прыснули со смеху от этой картины.

- В следующий раз скажи ей, чтобы захватила нам сыра, Томми! - подколол его Ньют.

Но от этого шума и суматохи проснулись абсолютно все. Реагировали ребята по-разному: Чак испуганно подскочил на месте и начал дикими глазами оглядываться по сторонам, ища угрозу; сонная Тереза сидела ошарашенная, протирая глаза; а Арис и Фрайпан смерили Томаса такими свирепыми, злыми взглядами за прерванный сон, что тому явно стало не по себе. Раненый Уинстон тоже слегка приподнял голову, но поморщился от боли в животе и не смог подняться, а Клинт просто хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит.

Минхо широко улыбнулся и громко разрушил повисшее напряжение:

- Доброе утро, шанки! Предлагаю уже просыпаться, немного перекусить и выдвигаться в путь.

Спорить никто не стал. Все согласились - оставаться в этом заброшенном цехе было опасно.

Мы достали из рюкзаков скромные припасы: разделили остатки сухарей, немного консерв и сделав по пару глотков воды из найденных бутылок. Перекусив и немного восстановив силы, мы быстро собрали все вещи. Уинстона аккуратно подхватили под руки, помогая ему идти, я проверила крепления катаны и ножей, а Ньют еще раз подбадривающе улыбнулся мне.

Собравшись вместе, наша группа вышла из заброшенного здания навстречу бескрайней, раскаленной Жаровне. Впереди, на самом горизонте, сквозь марево горячего воздуха смутно угадывались вершины высоких гор. Именно туда лежал наш путь - на поиски таинственной «Правой руки».