Глава 24. "начало нового"
***
От лица Ньюта
Гул лопастей вертолета заглушал всё: наши мысли, наши стоны, даже шум ветра. Мы сидели в тесном, пропахшем металлом и гарью нутре машины, прижавшись друг к другу. В центре, на полу вертолета на пледе, лежала Софа.
Один из мужчин, забравших нас из той лаборатории, склонился над ней. На нём не было белого халата, он больше походил на наёмника - поношенная форма, кобура на поясе, жесткий взгляд. Но его руки двигались быстро и уверенно. Он разрезал окровавленную рубашку Софы и прижал к ране странный прибор, который тут же начал издавать ритмичный писк.
Я сидел у её головы, не выпуская её холодную ладонь из своей. Минхо устроился с другого бока, его лицо было серым, челюсти плотно сжаты. Чак забился в угол рядом, его глаза были расширены от ужаса. Мы втроём были как цепные псы, готовые вцепиться в любого, кто сделает Софе больно, даже если этот человек пытался её спасти.
- Она будет жить? - хрипло спросил Минхо, перекрывая шум мотора.
Мужчина не ответил. Он лишь туго затянул повязку и вколол ей что-то в плечо.
Я отвернулся к иллюминатору. То, что я увидел, заставило моё сердце сжаться. Мы пролетали над тем, что когда-то было городом. Теперь это были скелеты зданий, почерневшие от огня и времени. Вокруг - бесконечная, мёртвая пустыня. Ни деревца, ни травинки. Солнце, о котором говорила Ава Пейдж, действительно выжгло эту планету до костей. Не было ни одного живого места. Только песок и руины.
«Так вот за что мы боролись?» - промелькнуло в голове. Из одной клетки мы попали в другую, гораздо большую и страшную.
Вечер опустился на мир внезапно, словно кто-то выключил свет. Вертолет начал снижаться. Впереди, среди барханов, показались огни прожекторов и высокие бетонные стены.
- Прибыли! - крикнул мужчина. - Живо на выход!
Как только шасси коснулись земли, люк распахнулся, и в салон ворвался горячий ветер, пахнущий солью и химией.
- Помогите ей! - скомандовал мужчина. - Несите её на руках!
Минхо среагировал первым. Он подхватил Софу, прижимая её к себе так осторожно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Мы все - я, Томас, Тереза, Чак, Уинстон, Клинт и Фрайпан - выпрыгнули из вертолета и побежали за нашим проводником.
Вокруг творился хаос. Из динамиков на вышках раздавался резкий голос:
- Сектор четыре! Нападение на периметре! Зараженные наступают!
Я обернулся на бегу. Там, за кругом света прожекторов, в темноте песчаных дюн, что-то двигалось. Я слышал крики - не человеческие, а звериные, полные голода и безумия. Охранники на стенах открыли огонь. Трассирующие пули прорезали ночное небо, освещая дергающиеся фигуры внизу. Охранники назвали их Шизы.
- Быстрее! Внутрь! - орал наш проводник.
Мы неслись по бетону, задыхаясь от сухого воздуха. Минхо бежал впереди всех, несмотря на груз. Мы едва успели заскочить за огромные, лязгающие челюсти стальных ворот ангара. Как только мы пересекли черту, тяжелые двери с грохотом сошлись, отрезая звуки выстрелов и вопли снаружи.
Наступила тишина, нарушаемая только нашим хриплым дыханием.
Мужчина, который оказывал Софе помощь, бросил на нас последний взгляд и, ничего не сказав, быстро зашагал вглубь коридора. Его фигура скрылась за поворотом.
К нам подошел другой человек - в тяжелой броне и с глухим шлемом. Он указал дулом винтовки на боковую дверь.
- Сюда. Живо. Идите в ту комнату и ждите дальнейших распоряжений.
Нам ничего не оставалось. Мы были измотаны, напуганы и не имели оружия. Поддерживая друг друга, мы вошли в указанное помещение. Дверь за нами закрылась с характерным щелчком электронного замка.
Я посмотрел на Минхо. Он осторожно опустил Софу на одну из коек, стоявших в комнате. Она была всё еще без сознания, но её грудь наконец спокойно вздымалась.
Мы были в безопасности. Наверное. Но глядя на стальные стены этой комнаты, я чувствовал только одно: Лабиринт не закончился. Он просто сменил форму.
Мы сидели в этой комнате, и время тянулось, как густая, липкая смола. Тишину нарушало только тяжёлое дыхание Минхо и слегка тяжелый вдох Софы. Мы с Минхо и Чаком застыли у её койки, словно живой щит. Я не мог отвести взгляда от её бледного, почти прозрачного лица. После всего, что она вспомнила, после того, как она практически закрыла нас собой... внутри меня всё выгорало от страха потерять её именно сейчас, когда мы наконец-то вырвались.
Минхо нервно сжимал и разжимал кулаки. Я видел, как сильно он взвинчен. Потеря друзей, предательство Галли и ранение сестры - для одних суток это было слишком, даже для него.
Прошло, наверное, минут десять, прежде чем дверь с шипением открылась. В комнату вошёл мужчина. На нём был безупречный черный пиджак, серая водолазка и черные джинсы. Седые, аккуратно зачесанные волосы, холодный, проницательный взгляд. Он не выглядел как солдат, скорее как чиновник, привыкший отдавать приказы.
- Добрый вечер, - произнёс он ровным, успокаивающим голосом. - Понимаю, через что вам пришлось пройти. Я здесь, чтобы помочь.
Он махнул рукой, приглашая нас следовать за ним.
- Идите за мной. Вашу подругу нужно осмотреть врачам.
Минхо, не дожидаясь помощи, снова подхватил Софу на руки. Она тихо застонала во сне, и моё сердце болезненно сжалось. Мы вышли за мужчиной в тот самый огромный ангар. Здесь всё гудело: техники возились у вертолетов, солдаты проверяли оружие. Повсюду царила суета, но она была упорядоченной, в отличие от того хаоса, что творился в Лабиринте.
- Меня зовут мистер Дженсон, - представился он, не оборачиваясь. - Я руковожу этим аванпостом.
Минхо, шедший рядом со мной, не выдержал. Его голос прозвучал резко, с вызовом:
- Зачем вы нас спасли? И когда нас отправят по домам? К родителям?
Дженсон на мгновение замедлил шаг и слегка повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но такую холодную, что мне стало не по себе.
- Домой, парень? Боюсь, от ваших домов ничего не осталось. Солнечные вспышки, вирус... мир снаружи - это кладбище.
Он помолчал, давая нам осознать масштаб катастрофы.
- Мы спасли вас, потому что мы - те, кто борется с ПОРОКом. Мы хотим уберечь вас от них. Вы для них - ценный ресурс. Для нас вы - выжившие, которым нужно дать шанс.
Мы прошли через весь ангар и свернули в длинный коридор. В конце его была массивная дверь, напоминающая ворота гаража. Дженсон приложил карту к сканеру, и дверь с лязгом поползла вверх.
- Сейчас я отправлю вас на полное медицинское обследование, - сказал он, пропуская нас вперёд. - Вашей подруге окажут лучшую помощь, не волнуйтесь.
Он окинул нас взглядом с ног до головы - грязных, в засохшей крови, потных и пахнущих Лабиринтом.
- Но прежде всего... - Дженсон едва заметно поморщился. - Вам всем не помешало бы помыться. Настоящая горячая вода. Думаю, вы уже забыли, что это такое.
Я посмотрел на свои руки, покрытые слоем пыли и копоти. Мысль о горячей воде казалась несбыточной мечтой, но взгляд мой снова вернулся к Софе. Плевать на душ. Главное, чтобы она открыла глаза.
Слова Дженсона про душ прозвучали как издевательство. Какая к чёрту горячая вода, когда Софа угасает на руках у Минхо? Я сделал шаг вперёд, преграждая Дженсону путь.
- Ей нужна помощь! - мой голос сорвался на крик, эхом разлетаясь по стерильному коридору. - Она истекает кровью! Плевать на душ, позовите врача!
Дженсон замер, на секунду его лицо приняло отсутствующее выражение, а затем он картинно хлопнул себя ладонью по лбу, словно только что вспомнил о пустяковой детали.
- Ах, да, конечно. Простите мою рассеянность, - он поднёс рацию к губам и быстро произнёс: - Медицинскую бригаду в сектор пять. Срочно. У нас раненая. И подготовьте женский блок для осмотра второй девушки.
Не прошло и двух минут, как в конце коридора послышался топот. К нам бежали четверо людей в белых халатах, толкая перед собой высокотехнологичную каталку. Они действовали пугающе слаженно и молчаливо.
Минхо не хотел её отпускать. Его пальцы побелели, вцепившись в её одежду. Но один из санитаров мягко, но настойчиво перехватил Софу. Её переложили на каталку, и я в последний раз коснулся её безвольной руки.
- Мы забираем их обеих, - произнёс один из медиков, указывая на Терезу. - Нам нужно провести полную дезинфекцию и обследование.
Тереза бросила на Томаса быстрый, растерянный взгляд, но не сопротивлялась. Каталку с Софой быстро развернули и повезли прочь. Двери в конце коридора разъехались и сомкнулись за ними, отрезая нас от них.
В груди образовалась ледяная пустота. Я смотрел на закрытые двери, чувствуя, как внутри всё кричит: «Иди за ней! Не оставляй её одну!». Но Дженсон уже мягко подталкивал нас в другую сторону.
- О ней позаботятся лучшие специалисты, обещаю, - сказал он. - А теперь, прошу, господа. Душевые в конце этого коридора. Свежая одежда уже ждёт вас внутри.
Мы шли как в тумане. Минхо шагал первым, его плечи поникли, а руки, ещё минуту назад державшие сестру, теперь безжизненно висели вдоль тела. Томас хмурился, оглядывая камеры под потолком.
Нас привели в просторное помещение, облицованное белым кафелем. Там было жарко и пахло хлоркой. Дженсон оставил нас, и как только дверь закрылась, я услышал шум воды.
Мы раздевались в тишине. Сбрасывали с себя обноски, пропитанные потом, грязью Лабиринта и кровью - нашей и наших друзей. Я встал под струю воды, и она обожгла мою кожу. Сначала вода текла почти чёрной. Песок Глейда, сажа от пожара, копоть... всё это утекало в сток.
Я закрыл глаза, подставляя лицо под горячие потоки. Это было первое физическое удовольствие за многие годы, но я не мог им насладиться. Перед глазами стояла Софа. Её слова в Лабиринте. «Мы были вместе».
Горячая вода смывала грязь с моего тела, но она не могла смыть тупую боль в сердце. Где она сейчас? Что эти люди с ней делают? Действительно ли мы в безопасности или просто перешли на следующий уровень их жестокой игры?
Я посмотрел на Минхо в соседней кабинке. Он просто стоял под водой, прислонившись лбом к холодному кафелю. Мы выбрались из каменной ловушки, но потеряли часть себя по пути. И теперь всё, что нам оставалось - это надеяться, что Софа окажется сильнее этого ранения.
Стерильный белый свет медицинского блока резал глаза после полумрака ангаров. Нас разделили, но не так, как в ПОРОКе - здесь всё казалось более... человечным? Или они просто лучше притворялись.
Я сидел на краю высокой кушетки, застеленной хрустящей бумагой. Из соседнего отсека доносился ритмичный гул беговых дорожек. Я повернул голову и увидел через прозрачное стекло Минхо и Чака. Минхо бежал слаженно и спокойно- его лицо было сосредоточенным. Даже здесь они проверяли его выносливость. Чак старался не отставать, смешно подпрыгивая на дорожке, но на его лице впервые за долгое время не было того парализующего страха.
Ко мне подошла женщина в светло-голубой форме. В её руках был поднос с шприцами.
- Что это? - спросил я, когда она начала протирать моё плечо спиртом.
- Просто витамины и укрепляющий комплекс, - она мягко улыбнулась. - Ваше тело истощено.. эм.. Ньют? Верно? - я лишь кивнул - Вам нужно восстановить баланс.
Игла вошла почти безболезненно. Через минуту я почувствовал, как по венам разливается странное тепло. Мышцы, которые ныли последние два года, начали расслабляться. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как уходит вечное напряжение. Может, Дженсон не лгал? Может, мы действительно в безопасности?
- У вас старая травма, - врач указала на мою ногу. Мою вечную отметину от той попытки... от того дня, когда я хотел, чтобы всё закончилось.
Я кивнул, не глядя на неё.
- В Лабиринте некому было лечить переломы правильно. Она просто... срослась, как смогла.
Она осторожно прощупала голеностоп, изучая то, как я хромаю.
- Кость срослась правильно, но немного под неправильным углом, Ньют. Это вызывает постоянное воспаление и нагрузку на позвоночник. Мы можем это исправить. Прямо сейчас. Мы немного... вправим её, вернём сустав в нужное положение, пока действуют препараты. Она срастётся заново, но уже правильно. Хотите?
Я замер. Жить без этой хромоты? Забыть о боли при каждом шаге? Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но я кивнул. Я хотел быть сильным. Для Софы. Для ребят.
- Да. Сделайте это.
Двое ассистентов подошли, чтобы придержать меня. Врач взяла мою ногу в руки.
- На счёт три. Раз... два... Три.
Резкая, ослепляющая вспышка боли пронзила всё тело, когда она сильным, точным движением вывернула кость. Я стиснул зубы так, что челюсть затрещала, но не издал ни звука. Слышно было лишь глухой хруст.
А затем произошло странное. Боль, которая была острой секунду назад, начала трансформироваться. Она стала тупой, пульсирующей, почти... приятной. Словно что-то, что годами было скручено в тугой узел, наконец-то расправилось. Я откинулся на подушки, тяжело дыша.
- Вот и всё, - она наложила тугую фиксирующую повязку. - Теперь покой. Через пару дней вы забудете, что когда-то хромали.
Я закрыл глаза, чувствуя невероятную легкость. Но мысли тут же вернулись в другое крыло этой базы. Софа. Где она? Как прошла её операция?
- Доктор, - позвал я, когда она уже собиралась уходить. - Где Софа? Девушка, которую привезли с ранением.
Она на мгновение замялась, поправляя инструменты на подносе.
- Она в операционной, Ньют. Пуля задела внутренние органы, но наши хирурги творят чудеса. Сейчас её состояние стабильное. Отдыхайте. Вам всем нужно набраться сил..
Эти слова эхом отозвались в моей голове. Несмотря на мягкие постели и вкус витаминов, я не мог избавиться от чувства, что мы всё еще на шахматной доске. И кто-то только что сделал очередной ход.
После обследования нас проводили в столовую. Томаса по пути перехватил один из людей Дженсона и попросил пройти с ним - якобы для уточнения каких-то деталей. Мы проводили его взглядом, и в груди снова шевельнулось недоброе предчувствие, но голод и усталость брали своё.
Столовая была огромной, залитой ярким светом и наполненной гулом сотен голосов. Я замер на пороге, не веря своим глазам. Здесь были десятки, сотни ребят нашего возраста. Все в такой же чистой серой одежде, как и мы.
- гривер меня дери... - прошептал Минхо, оглядываясь. - Мы что, были не одни?
Мы взяли подносы с едой - настоящей едой, от запаха которой кружилась голова - и сели за один из свободных столов, к группе парней, которые выглядели чуть более дружелюбными.
Разговор завязался быстро. То, что мы услышали, перевернуло наше представление о мире.
- Вы из какого Лабиринта? - спросил парень с коротким ежиком волос.
- Из какого? - переспросил я, замирая с ложкой в руке. - В смысле «из какого»? Он что, был не один?
Ребята за столом переглянулись.
- Ого, вы совсем ничего не знаете? Было много Лабиринтов. Группа «А», Группа «Б»... В некоторых были только парни, похоже как у вас. В других - только девчонки. А были ещё смешанные.
Минхо едва не подавился соком.
- Лабиринт с одними девчонками? Это шутка такая?
- Никаких шуток, - парень кивнул в сторону дальнего угла столовой. Там, в полном одиночестве, сидел парень с бледным лицом и глубокими тенями под глазами. - Вон тот малый, Арис. Он пробыл здесь дольше всех нас. И он был в лабиринте единственным парнем среди нескольких десятков девчонок. Его прислали туда последним.
Я посмотрел на Ариса. Он выглядел сломленным, погруженным в свои мысли. Значит, ПОРОК строил не просто тюрьму, а целую сеть ферм для своих экспериментов. От этой мысли еда застряла у меня в горле. Мы были лишь частью огромного механизма.
В этот момент в столовую вошёл Томас. Он выглядел растерянным и каким-то взвинченным. Мы замахали ему, и он быстро подошёл к нашему столу.
- Томми, ты не поверишь, что мы узнали, - начал я, но он даже не слушал.
- Вы видели Терезу? Или Софу? - быстро спросил он, оглядывая зал.
- Софа ещё в операционной, - ответил Минхо, его голос сразу стал тяжелым. - А Терезу забрали на обследование. Сказали, у девчонок отдельный блок.
Томас сел, но к еде не прикоснулся. Мы вкратце пересказали ему то, что узнали от ребят про другие Лабиринты. Он слушал, кивая, но его взгляд постоянно блуждал по залу.
Вдруг он резко замер. Его глаза расширились, и он вскочил со стула так резко, что тот с грохотом повалился на пол.
Вдоль дальней стены столовой тянулось длинное застекленное окно, за которым находился другой коридор. Там, среди группы девушек, шла Тереза. На ней была такая же чистая форма, волосы были причесаны, но лицо казалось бледным и отстраненным.
- Тереза! - закричал Томас, хотя за толстым стеклом она не могла его услышать.
Он сорвался с места и бросился к стеклу, расталкивая других ребят.
- Тереза! Сюда!
Он добежал до окна и начал колотить по нему ладонями. Тереза на мгновение остановилась, словно почувствовала что-то, и начала медленно поворачивать голову в его сторону.
Но не успела она увидеть его, как из тени вырос охранник. Он схватил Томаса за плечо и с силой оттащил от стекла.
- Эй, парень! Сюда нельзя! Вернись на место!
- Это моя подруга! Дайте мне поговорить с ней! - кричал Томас, пытаясь вырваться.
Мы с Минхо вскочили, готовые броситься на помощь, но к охраннику тут же подоспели ещё двое. Они действовали жестко, но без лишней агрессии, просто удерживая Томаса на расстоянии.
- Порядок, Томас! - раздался спокойный голос Дженсона, который невесть откуда появился в дверях. - Ей нужно время. Она проходит обследование. Вы увидитесь позже, обещаю. А сейчас - сядь и закончи ужин.
Томас тяжело дышал, глядя на Дженсона с ненавистью. Охранники отпустили его, и он медленно попятился к нашему столу.
Я посмотрел на свою ногу. Она почти не болела, но теперь я почувствовал другой укол боли - в груди. Тереза на обследовании, но в порядке ли Софа?..
- Минхо, - тихо позвал я. - Ты ведь понимаешь, что нам не дадут её увидеть просто так?
Минхо посмотрел на Дженсона, затем на закрытую дверь операционного блока в конце коридора. Его глаза сузились.
- Если они думают, что я оставлю её в этих белых стенах после всего, что было... они плохо меня знают.
Мы сели обратно, но атмосфера за столом изменилась. Мы больше не были просто спасенными глейдерами. Мы снова были пленниками, которые начали замечать прутья своей новой клетки. И на этот раз они были сделаны из вежливости и стерильного пластика.
Шум в столовой затих, когда в дверях снова появился Дженсон. Его вид, как всегда, был безупречен - ни одной складочки на костюме, ни единого волоска на седой голове. Он держал в руках тонкую папку, и от его присутствия в воздухе повисла напряженная тишина.
- Внимание, пожалуйста, - его голос, усиленный динамиками, разнесся по огромному залу. - У меня есть список тех, кто сегодня отправляется в новый дом. Как вы знаете, П... эээ... эта организация, - он быстро поправился, бросив взгляд на нас, глейдеров, - имеет несколько объектов для размещения выживших. И сегодня несколько счастливчиков отправятся в более комфортабельные условия.
В зале зашептались. Парни вокруг нас пояснили, что это их «версия» дома. Они выбирают нескольких человек каждый день и отправляют их куда-то. Но куда - никто точно не знал.
Дженсон начал зачитывать имена. Каждое имя, словно молот, било по тишине.
- Адамс Группа С... Марта, Группа Т... - он перечислял их, не поднимая глаз от папки.
Я напрягся, сжимая кулаки под столом. Если он назовет имена кого-то из нашей команды, а тем более Софы... нет, её там быть не может. Она же в операционной. Но мысль о том, что нас снова могут разделить, заставляла сердце бешено колотиться.
К счастью, ни одно из названных имен не принадлежало нашим ребятам. Ни Томаса, ни Минхо, ни Чака, ни Терезы, ни других. И, что самое главное, не было имени Софы.
Дженсон закончил читать список и поднял глаза.
- Названные, пожалуйста, пройдите к выходу. Остальные - наслаждайтесь ужином. И спокойной ночи.
Около десяти человек поднялись и, подхватив свои подносы, пошли за Дженсоном. В их глазах я видел смесь облегчения и страха перед неизвестностью.
Минхо откинулся на спинку стула, тяжело выдыхая.
- Пронесло. Хотя бы сегодня не разделили.
Я посмотрел на Томаса. Он не ел, его взгляд был прикован к стеклянному коридору, где последний раз он видел Терезу. Моё беспокойство за Софу только усилилось. Почему её не включили в список? Конечно, она была ранена, но...
Дженсон исчез за дверью со "счастливчиками". Мы остались в столовой, окруженные сотней таких же, как мы, выживших. Но каждый из нас был одинок в своем страхе и неопределенности. Мы вырвались из Лабиринта, но оказались в еще большей ловушке. Здесь не было стен, но были невидимые клетки, которые ПОРОК построил вокруг наших жизней.
Я снова почувствовал, как ноет нога, но теперь боль была другой - глубокой, внутренней. Боль от осознания того, что мы всё ещё играем по чужим правилам. И мне нужна была Софа, чтобы бороться дальше. Она была моим якорем, моим компасом. Без неё я чувствовал себя потерянным.
Но Дженсон явно держал нас на коротком поводке. И прежде чем мы сможем действовать, нам нужно было понять, что на самом деле происходит в этом новом, "свободном" мире.
Нас проводили в жилой блок. Комната была простой, но после сырых стен кутузки и земли Глейда она казалась едва ли не королевскими покоями. Здесь стояло четыре двухъярусных кровати - восемь спальных мест. Чистое белье, подушки, отсутствие запаха гари... Всё это должно было успокаивать, но пустая восьмая кровать лишь напоминала о том, что нас здесь не все.
Минхо, несмотря на тяжелый день, не растерял своей привычной заносчивости. Как только мы переступили порог, он ловко подпрыгнул и запрыгнул на верхний ярус первой же кровати, едва не задев плечом Уинстона.
- Первый! - ухмыльнулся он, победно глядя сверху вниз. - Кто успел, тот и Шанк. Уинстон, поищи место пониже, тебе вредно падать с высоты.
Уинстон лишь закатил глаза, но спорить не стал. Чак, воодушевленный примером Минхо, тоже быстро вскарабкался на верхний ярус соседней койки.
- Я тоже сверху! - крикнул он, и в его голосе впервые прозвучали нотки того самого жизнерадостного мальчишки, которым он был до нападения на Глейд.
Мы с Томасом молча заняли нижние места под ними. Клинт занял верхнюю койку в углу, а Уинстон приземлился под ним. Фрайпан, тяжело вздохнув, выбрал нижнее место на последней кровати. Восьмая койка - верхняя над Фрайпаном - осталась пустой. Она стояла в углу как немое напоминание о том, что мир всё еще не в порядке.
Мы лежали в полумраке, не спеша закрывать глаза.
- Как думаете, что с ними? - тихо спросил Чак, свесив голову со своего яруса. - С Терезой и... Софой?
В комнате воцарилась тишина. Я чувствовал, как Минхо надо мной заворочался.
- С Терезой всё ясно, - отозвался Томас, его голос звучал глухо. - обследования. Она сильная, справится. А Софа...
- Софа - боец, - отрезал Минхо. Я слышал, как он сжал кулаки, ударив по матрасу. - Она выжила в Глейде почти год, выжила в бою с гриверами. Какая-то пуля Галли её не остановит. Но если эти люди в белых халатах сделают ей хуже... я лично разнесу это место.
Я слушал его и чувствовал то же самое. Моя нога, которую врач сегодня «исправила», пульсировала странным, непривычным теплом. Боль была, но она была целительной. Я пытался осознать то, что Софа рассказала мне в Лабиринте. Мы были парой. Мы любили друг друга. Теперь, лежа в безопасности, я пытался вызвать в памяти её образ, не тот - окровавленный и бледный, а тот, из прошлого. Но видел только её глаза в момент выстрела. Она оттолкнула нас. Она снова спасла нас всех, но не себя...
- Нам нужно завтра же потребовать встречу с ними, - сказал я, глядя в дно кровати Минхо. - Мы не уйдем отсюда без них. Если они называют это спасением, то пусть вернут нам нашу семью.
- Согласен, - коротко бросил Минхо.
Вскоре прозвучал резкий сигнал - отбой. Свет в комнате погас, оставив нас в полной темноте, нарушаемой лишь тихим гудением вентиляции.
Я закрыл глаза. В голове крутились лица ребят из других Лабиринтов, слова Пейдж, выстрел Галли... Но сильнее всего была надежда. Завтра я надеюсь то увижу её. Я должен увидеть её и сказать, что я переживаю за неё и кажется люблю... Что мы больше не позволим ПОРОКу или кому-то еще нас разлучить.
С этой мыслью я погрузился в тяжелый, беспокойный сон. Мы выбрались из Лабиринта, но война за тех, кого мы любим, только начиналась.