Глава 14. "незабываемая ночь.."
***
Тьма в Лабиринте не была просто отсутствием света. Она была густой, тяжелой и пахла сырым камнем и близкой смертью. Грохот закрывшихся ворот всё еще стоял в ушах, пульсируя в висках вместе с бешеным ритмом сердца.
Я отошла от Томаса, который всё еще стоял у стены, пытаясь осознать глубину своего поступка, и подошла к Алби. Лидер Глейда лежал неподвижно, его кожа в лунном свете казалась пепельно-серой, а вены на шее продолжали пульсировать черным ядом.
— Нам нельзя здесь оставаться, — голос Минхо прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё что процентов дрожало. — Гриверы придут к воротам в первую очередь. Они наверняка знают, что мы здесь.
Минхо поднялся, тяжело опираясь на стену. Его лицо было бледным, но взгляд Бегуна уже начал сканировать окружение в поисках выхода.
— Что ты предлагаешь, Соф? Мы не сможем тащить его всю ночь... Если начнем бегать с таким грузом — сдохнем все четверо через час.
Я начала мерить шагами небольшое пространство перед закрытыми воротами. Идея пришла внезапно, когда мой взгляд зацепился за густые, переплетённые лианы, свисающие с огромной высоты.
— У меня есть план, — я указала на стену. — Мы спрячем Алби в лианах. Там, наверху, но только у северных ворот. Гриверы ищут добычу на земле, они редко смотрят вверх, если не чуют запах крови напрямую.
— Ты с ума сошла? — выдохнул Томас. — Как мы его туда затащим?
— Мы — Бегуны, Томас. Мы сделаем это, потому что другого выбора нет, — я повернулась к Минхо. — Помоги мне. Нам нужно отнести его к северным воротам, поднять его как можно выше и запутать в стеблях так, чтобы он не выпал. А потом...
— А потом? — прищурился Минхо.
— А потом мы уйдем оттуда. Мы пойдем в Седьмую секцию.
Минхо замер.
— В Лезвия? Ночью? Ты же видела ту тварь сегодня! Она вышла именно оттуда.
— Именно поэтому мы туда и пойдем, — я подошла к нему вплотную. — Гриверы патрулируют основные коридоры. Но «Лезвия» — это лабиринт внутри лабиринта. Там слишком узко для их массивных тел, и там тысячи мест, где можно забиться в щель. Если мы останемся здесь, на открытом пространстве, нас окружат.
Минхо долго смотрел мне в глаза, оценивая риски. Наконец он коротко кивнул.
— Ладно. Шнурок, хватай его под мышки. Соф, лезь первая, проверяй лианы на прочность.
Следующие часа превратились в кошмар из пота и напряжения. Сначала мы притащили Алби к северным воротам. После мы использовали обрывки веревки из рюкзака и собственные силы, чтобы дюйм за дюймом поднимать Алби вверх по стене. Лианы впивались в руки, скользили, но мы не сдавались. На высоте около десяти метров мы нашли надежное сплетение ветвей. Мы буквально вплели бесчувственное тело Алби в стену, скрыв его за густой листвой.
— Живи, Алби, — прошептала я, касаясь его холодного лба. — Мы вернемся за тобой, друг.
Спустившись вниз, мы не стали терять ни секунды. Издалека, со стороны первой секции, уже донёсся первый лязг — звук разворачивающихся механических лап.
— Пора, — бросил Минхо.
Мы рванули вглубь коридоров. Бег ночью в Лабиринте отличался от дневного. Стены словно смыкались над нами, а каждый шорох казался предсмертным криком. Мы пролетели через несколько поворотов и оказались у входа в Седьмую секцию.
«Лезвия» в лунном свете выглядели пугающе красиво и смертоносно. Огромные каменные выступы, острые, как ножи, торчали из стен и пола под разными углами.
— Сюда, — я нырнула в узкий проход между двумя гигантскими плитами.
Мы продвигались вглубь, пока проход не стал настолько узким, что нам пришлось идти боком. Здесь, в самом сердце «Лезвий», мы нашли небольшую нишу, скрытую за выступом камня.
— Гасим фонари, — скомандовала я.
Мы погрузились в полную темноту. Мы сидели, прижавшись друг к другу, слыша лишь дыхание друг друга. И тут это началось.
Сначала это был далекий гул. Затем — скрежет металла о камень, который становился всё громче. Гривер был близко. Он двигался медленно, его глаза или сенсоры обшаривали коридоры. Мы слышали, как его механические лапы лязгают по камню всего в паре десятков метров от нашего убежища.
Томас вздрогнул, его дыхание участилось. Я нащупала его руку и крепко сжала, призывая к тишине. Минхо с другой стороны от меня сжимал рукоять ножа так, что костяшки пальцев побелели.
Внезапно яркий красный луч света скользнул по стене прямо над нашей нишей. Гривер остановился. Мы замерли, перестав дышать. Запах гнили и машинного масла заполнил наше укрытие. Существо издало странный, щелкающий звук, словно обрабатывало информацию.
Секунды казались часами. Но затем звук начал отдаляться. Гривер проследовал дальше по главному коридору, решив не втискиваться в узкие щели Седьмой секции.
Я выдохнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.
— Первый прошел, — прошептал Минхо в самую темноту. — Но ночь еще только началась...
Мы сидели в своем каменном гнезде, зная, что впереди еще долгие часы до рассвета. Это была наша незабываемая ночь — ночь, когда Лабиринт перестал быть просто картой и стал полем битвы за каждый вдох. И где-то там, высоко в лианах, Алби боролся с ядом, а за стенами Глейдеры, Чак и Ньют ждали чуда, в которое никто, кроме нас, уже не верил.
Тишина, воцарившаяся после ухода первого Гривера, была обманчивой. Мы сидели в своей узкой щели, боясь даже громко выдохнуть, но вскоре сам Лабиринт пришел в движение. Стены задрожали, и над нашими головами раздался оглушительный скрежет камня — ночной цикл перемещения начался.
Стены Седьмой секции начали медленно, но неумолимо сдвигаться. Пространство, которое казалось нам надёжным убежищем, теперь превращалось в тиски.
— Нам нужно уходить, — прошептал Минхо, чье лицо в темноте было едва различимо. — Еще пара минут, и нас раздавит, как насекомых.
Мы начали выбираться из «Лезвий», стараясь двигаться максимально бесшумно. Каждое движение отдавалось в ушах грохотом, хотя мы едва касались подошвами пола. Мы вышли в более широкий коридор, надеясь найти место поспокойнее, но Лабиринт ночью никогда не бывает спокойным.
Вдруг за нашими спинами снова раздался этот звук. Скрежет металла, более резкий и быстрый, чем раньше. Мы замерли.
— Тихо... — выдохнул Томас, пригибаясь к земле.
Мы решили переместиться в следующую нишу, двигаясь вдоль стены. Я шла последней, прикрывая тыл. Сердце колотилось в горле. В какой-то момент необъяснимое чувство заставило меня обернуться и поднять взгляд вверх.
Холодный пот мгновенно прошиб меня до костей.
Там, прямо над решетчатым выступом, где мы прятались всего мгновение назад, на стене висела тень. Она была огромной и бесформенной, но ярко-красный механический глаз пульсировал в темноте, глядя прямо туда, где мы только что сидели. Гривер не просто патрулировал — он выслеживал нас. Он сидел на вертикальной стене, вонзив в камень свои металлические шипы, и ждал, когда мы покажемся.
— Бежим! — выкрикнула я, изо всей силы толкнув Минхо и Томаса в спины.
Они не стали спрашивать «почему». Мы сорвались с места в тот самый миг, когда тварь сверху издала пронзительный, леденящий душу визг и спрыгнула на пол, высекая искры из камня своими конечностями.
— Они знают! — тяжело дыша, крикнул Минхо на бегу. — Они знают, что мы здесь!
Мы неслись прочь из «Лезвий», петляя между каменными колоннами. Это не было похоже на обычную охоту. Гриверы не просто случайно наткнулись на нас — казалось, весь Лабиринт сегодня работал как единая ловушка.
— Софа, направо! — скомандовал Томас, заметив, что коридор впереди закрывается.
Мы едва успели проскочить в сужающийся проход. За нашей спиной раздался тяжелый удар — Гривер врезался в закрывающуюся стену, но мы понимали, что это лишь ненадолго его задержит.
Мы выбежали на открытый участок Третьей секции. Луна заливала коридоры мертвенно-бледным светом. Теперь мы были как на ладони. Впереди была долгая ночь, и теперь мы точно знали: прятаться бесполезно. Нас выгоняли из теней, заставляя бежать туда, где Гриверам было удобнее всего нас достать.
— Не останавливаться! — я крепче сжала рукоять катаны, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха. — Если они хотят боя, они его получат. Но сначала им придется нас поймать!
Мы бежали уже целую вечность. Каменные коридоры сливались в одну бесконечную серую ленту, залитую призрачным лунным светом. Ноги налились свинцом, а каждый вдох отдавался в легких острой болью, но мы не могли сбавить темп.
Вырвавшись из лабиринта «Лезвий», мы надеялись на передышку, но в конце прямого коридора нас ждал новый кошмар. Еще один Гривер, массивный и лязгающий, стоял посреди пути, медленно разворачивая свои механические манипуляторы.
— Назад! — выдохнул Минхо, резко затормозив.
Мы свернули в боковой проход, петляя по Третьей секции. Гриверы, казалось, играли с нами, как кошка с мышью, намеренно отсекая пути к отступлению. Спустя еще полчаса бешеной гонки я внезапно поняла, куда они нас гонят.
— Минхо! — закричала я, перекрывая грохот металла сзади. — Посмотри на стены! Мы выходим к Северным воротам!
Минхо обернулся, его глаза расширились от ужаса. Прямо по курсу, в паре сотен метров, высилась стена, поросшая лианами. Там, на высоте десяти метров, беззащитный и впавший в кому, висел Алби.
— О нет... — прошептал Томас. — Мы ведем их прямо к нему.
Если Гриверы заметят его или просто решат проверить лианы, Алби конец. Мы не могли этого допустить. Нужно было увести их любой ценой.
— Стой! — я резко затормозила перед развилкой. — Нам нужно разделиться! Сейчас!
Впереди коридор раздваивался на две разные секции. Каменные плиты на входах уже начали медленно приходить в движение — ночной цикл смены секторов подходил к критической точке. Коридоры могли закрыться в любую минуту.
— Ты с ума сошла?! — Минхо схватил меня за плечо. — Мы не бросим тебя!
— Вы не бросаете! — я оттолкнула его руку, указывая на два Гривера, которые уже показались за поворотом. — Если мы побежим вместе, они сожрут нас всех и Алби в придачу. Я уведу одного, вы — другого. Встретимся у ворот на рассвете!
Развилка была прямо перед нами. Время исчислялось секундами.
— Томас, с ним! Живо! — скомандовала я.
Минхо хотел что-то возразить, но Томас, понимая, что это единственный шанс спасти Алби, кивнул и потянул Минхо за собой в правый коридор.
— Софа, выживи! — крикнул Минхо, прежде чем они исчезли за поворотом.
Я не ответила. Развернувшись, я рванула в левый проход. Мои шаги эхом отдавались от сужающихся стен. Я слышала, как за спиной разделились и преследователи. Тяжелый, влажный хрип и скрежет металла по камню подтвердили: один из Гриверов выбрал меня.
— Иди сюда, урод, — прошипела я сквозь зубы, выхватывая катану.
Стены секции начали сдвигаться с оглушительным скрежетом. Я бежала вперед, чувствуя, как расстояние между плитами сокращается. Теперь это была гонка не только с монстром, но и с самим Лабиринтом. Если я не успею проскочить в центральную зону до того, как секция закроется, я останусь один на один с Гривером в каменном гробу.
Красный луч света от сенсора существа скользнул по моей спине. Он был совсем близко. Но я не оборачивалась. Весь мой мир сузился до узкой полоски пространства впереди, которая становилась всё уже и уже.
Я должна была увести его как можно дальше от Северных ворот. И я сделаю это, даже если эта ночь станет для меня последней.
Коридор, в который я влетела, стремительно превращался в каменную ловушку. Стены двигались медленно, но неумолимо, издавая утробный гул, от которого вибрировали кости. Пыль, поднятая движением вековых плит, забивала горло, мешая дышать.
Сзади раздался оглушительный визг. Гривер не отставал. Он не просто бежал — он буквально ввинчивался в сужающееся пространство, сдирая искры со стен своими металлическими манипуляторами. Его красный луч лихорадочно метался по моей спине.
— Давай же, Софа, еще немного! — кричала я себе мысленно, чувствуя, как мышцы ног горят от запредельного напряжения.
Проход впереди сузился уже до метра. Лабиринт словно пытался раздавить нас обоих. Я видела выход — небольшую щель в конце этого бесконечного коридора, ведущую в открытый зал Шестой секции. Но до неё оставалось еще метров десять, а стены сближались всё быстрее.
Гривер сделал резкий выпад. Одна из его длинных игл просвистела в сантиметре от моего уха, ударившись о камень. Я не оборачивалась. Впереди оставался лишь узкий просвет — не больше полуметра.
В последний момент я бросилась вперед, совершая отчаянный прыжок-скольжение по гладкому полу, выставив руки перед собой.
БАМ!!!
Почти незаметная резкая боль правой ноги..
Звук столкновения двух гигантских стен был подобен раскату грома. За моей спиной раздался кошмарный, захлебывающийся визг, перешедший в скрежет ломающегося металла. Стены сомкнулись, зажав Гривера в своих тисках. Существо не успело проскочить — его массивная туша была просто раздавлена многотонными плитами.
Я лежала на холодном полу Шестой секции, задыхаясь и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В ушах всё еще стоял предсмертный хрип монстра.
— Жива... — выдохнула я, пытаясь подняться.
Но когда я попыталась опереться на правую ногу, что-то пошло не так. Нога скользнула по камню, не чувствуя привычного сцепления подошвы.
Я посмотрела вниз и онемела.
Моя правая нога была в одном лишь сером носке. Ботинок, прочно зашнурованный еще утром, остался там — в щели между плитами. Видимо, в ту самую последнюю секунду, когда я прыгала, край подошвы зацепился за выступающий камень, и Лабиринт, закрывшись, просто забрал его вместе с моей обувью.
— Ну замечательно, — прошипела я, садясь на пол и ощупывая ступню. Пальцы были целы, но носок уже начал пропитываться пылью и холодом. Проверив всю стопу, я коснулась связок. Небольшая боль пульсировала, неужели я подвернула ногу? Черт..
Вокруг воцарилась абсолютная тишина. Шестая секция ночью была похожа на кладбище. Лунный свет падал сверху, рисуя на полу длинные, уродливые тени.
Я поднялась, покачиваясь. Идти было чертовски неудобно. Один ботинок на твердой подошве давал опору, а другая нога в носке чувствовала каждую неровность, каждую песчинку и ледяной холод камня, так ещё и была подвергнута.. Это было не просто неудобно — это было опасно и немного больно. Любое неловкое движение, любая острая крошка гранита могли лишить меня возможности бежать.
Но выбора не было.
— Минхо, Томас... надеюсь, вы справились лучше, — прошептала я в пустоту.
Прихрамывая и стараясь наступать на пятку правой ноги, я побрела вперед. Теперь моей целью было не просто выжить, а найти своих. И сделать это нужно было до рассвета, имея в арсенале лишь одну катану, пару ножей которые уже сто процентов где-то выпали, пустую флягу и один-единственный ботинок.
Лабиринт снова победил в этом раунде, но я всё еще была жива. И я не собиралась сдаваться. По крайней мере, пока у меня оставался второй ботинок, катана и желание жить.
Каждый шаг давался с трудом. Тонкая ткань носка не защищала от ледяного холода пола, и я чувствовала, как ступня начинает неметь. Хромая и прислушиваясь к каждому шороху, я дошла до небольшой развилки.
И тут же замерла. В конце длинного коридора, залитого призрачным светом, высилась знакомая туша. Гривер. Он стоял неподвижно, но как только я сделала шаг, его глаза-сенсоры вспыхнули красным. Он заметил меня.
— Да издеваетесь вы там, что ли?! — в сердцах прошептала я, чувствуя, как злость закипает внутри, вытесняя усталость. — Проклятый лабиринт! Ненавижу этот чертов лабиринт!
Я развернулась и бросилась бежать в противоположную сторону. Бег в одном ботинке был пыткой: равновесие постоянно смещалось, а правая нога проскальзывала на гладком камне, почти незаметная боль пульсировала. Скрежет металла сзади неумолимо приближался. Через пару минут я поняла, что совершила ошибку — этот коридор вел в тупик. Впереди высилась глухая 10 метровая стена.
— Ну нет, только не это, — я лихорадочно огляделась.
Справа от меня по стене вились густые, старые лианы, уходящие высоко вверх, к самому краю десятиметровой перегородки. Не теряя ни секунды, я прыгнула на камень, вцепилась в стебли и начала карабкаться вверх с быстротой, на которую была способна только в моменты смертельной опасности.
Гривер, издав торжествующий визг, не остановился у подножия. С мерзким лязгом он вонзил свои металлические шипы в камень и полез следом. Он двигался быстрее, чем человек.
Я выскочила на узкий гребень десятиметровой стены и рванула вперед по самому краю. Сверху Лабиринт казался бесконечным морем серых камней. Гривер выбрался на стену следом, его манипуляторы скрежетали по камню всего в паре метров за моей спиной.
Впереди я увидела край. Стены здесь не смыкались плотно: между этой десятиметровой перегородкой и следующей, основной стеной Лабиринта, уходящей на сотни метров ввысь, была пропасть шириной метра в несколько метров, даже десяток метров... На той, огромной стене, тоже висели густые пряди лиан.
В моей голове план созрел мгновенно. Это было безумие, но это был единственный способ покончить с этим преследователем.
Я резко затормозила у самого обрыва, выхватывая катану из ножен. Сталь блеснула в лунном свете.
Гривер, почувствовав близость добычи, прибавил скорости. Он уже не просто бежал, он готовился к решающему прыжку. Он видел во мне лишь загнанную в угол жертву.
— Ну давай, иди к мамочке, — прошипела я, покрепче перехватывая рукоять.
Я дождалась самого последнего момента. Когда Гривер был уже в двух метрах и его тело напряглось для броска, я с криком оттолкнулась от края стены.
Я летела над бездной. В воздухе я развернулась всем телом, выставив катану острием назад, прямо на уровне своей груди.
Гривер прыгнул следом. Его массивная туша летела по той же траектории, прямо на меня. В этот момент время словно замедлилось. Я видела каждую деталь его омерзительного тела: вращающиеся шестерни, пульсирующую плоть и широко раскрытую механическую пасть.
В момент столкновения в воздухе я почувствовала страшный толчок. Острие моей катаны вошло точно под основание его «головы», в то место, где плоть соединялась с металлом. По инерции вес Гривера протащил его тело дальше. Клинок, созданный из высокопрочной стали, с хрустом прорезал органику и перерубил основные кабели.
Я коснулась лиан на противоположной стене руками, судорожно вцепившись в них. В ту же секунду обезглавленное тело Гривера, лишенное управления, по инерции пролетело мимо меня и с глухим, тяжелым ударом рухнуло вниз, в кромешную тьму пропасти.
Катана осталась в моих руках — я успела вырвать её в последний миг.
Я висела на огромной высоте, тяжело дыша и чувствуя, как дрожат пальцы. Где-то не так далеко внизу раздался окончательный звук удара металла о землю. Тишина снова воцарилась в Лабиринте.
Я посмотрела на свою ногу в сером носке. Она была цела, но теперь я была на высоте нескольких метров над землей, одна, в ночи, и до рассвета оставалось еще не долго долго.
— Два — ноль в пользу Бегунов, — выдохнула я, убирая окровавленный меч в ножны. — Теперь осталось найти парней и не сойти с ума.
Я не успела даже осознать свою победу, как пальцы, сведенные судорогой, начали соскальзывать с влажных стеблей. Лианы, которые только что спасли мне жизнь, теперь стали врагами. Я заскользила вниз. Грубая кора и шипы лиан нещадно драли кожу. Руки жгло так, будто я держала раскаленные угли, и я чувствовала, как ладони покрываются глубокими царапинами и сочатся кровью.
Я пыталась замедлить падение, перехватывая стебли, но силы окончательно покинули меня. Я прижалась всем телом к лианам, но не помогло. В паре метров от земли я сорвалась.
Глухой удар о холодный бетонный пол выбил из легких остатки воздуха. Я лежала, глядя в серое небо Лабиринта, и перед глазами плыли черные круги. В нескольких шагах от меня лежала бесформенная груда металла и плоти — Гривер. Даже мертвый, он внушал такой первобытный ужас, что я, превозмогая резкую боль в спине и ногах, отползла от него на несколько метров, пачкая руки в темной маслянистой жиже, перемешанной с кровью.
Стало светлеть. Ночные тени начали редеть, превращаясь в мягкий утренний туман. Это означало только одно — ворота скоро откроются.
— Нужно... идти... — прохрипела я, заставляя себя подняться.
Каждый шаг был пыткой. Правая нога в одном лишь сером носке, который теперь превратился в грязную тряпку, чувствовала каждый холодный выступ камня. Я хромала, опираясь рукой о стену, и оставляла на сером граните кровавые отпечатки своих ладоней. Я была полностью вымотана, на грани обморока, но мысль об Алби, Минхо и Томасе гнала меня вперед.
Когда я наконец доковыляла до Северных ворот, солнце уже полностью залило Лабиринт золотистым светом. В Глейде в это время мы садились завтракать, перед забегом в лабиринт.
Я увидела их издалека. Две тени суетились у стены, густо поросшей лианами. Минхо и Томас, выглядевшие как призраки — серые от пыли, с запавшими глазами и дрожащими руками, — осторожно спускали Алби на землю.
— Минхо... — мой голос был едва слышен, больше похож на сухой хруст.
Они оба одновременно обернулись. На их лицах отразилась целая гамма чувств: от дикого шока до нескрываемого восторга. Они бросили веревки и, как только Алби оказался на земле, рванули ко мне.
— Софа! — Минхо подхватил меня за плечи, не давая упасть. — Черт возьми, ты жива! Мы слышали удары... мы думали, тебе конец.
— Ты в порядке? — Томас смотрел на мои окровавленные руки, на ногу в одном носке и в принципе на меня. — Где твой ботинок? И... как ты выжила?
Я попыталась улыбнуться, но губы треснули.
— Лабиринт... решил забрать мою обувь в качестве налога. А Гривер... их теперь на двух или трёх точно меньше.
Минхо посмотрел на меня с нескрываемым уважением, в котором читалось нечто большее, чем просто признание напарника.
— Ты сделала это. Ты правда убила его в одиночку.
— Мы все выжили, — я посмотрела на Алби, который всё еще был без сознания, но его дыхание стало ровнее. — Теперь... домой. Пожалуйста, пойдем в Глейд.
Томас и Минхо подхватили Алби, а Минхо еще и при обнял меня за талию, помогая идти. Мы медленно, шаг за шагом, направились к Восточным воротам. Мы были изранены, истощены и едва держались на ногах, но мы сделали то, что считалось невозможным. Мы пережили ночь в Лабиринте.
Впереди показался узкий просвет открывающихся ворот. Я знала, что по ту сторону нас ждут глейдеры, Ньют и Чак, и эта мысль давала мне силы сделать последний рывок. Кошмар вроде закончился. Надеюсь, хотя бы на сегодня.
Мы свернули за последний угол, и перед нами открылся финишный прямой коридор, ведущий к Восточным воротам. Солнце слепило глаза, отражаясь от серых стен, и на мгновение мне показалось, что это галлюцинация.
Там, у самого входа в Глейд, стояла толпа. Но они уже начали расходиться. Я видела поникшие плечи Ньюта, который медленно шел прочь, и маленькую фигурку Чака, который стоял спиной к нам, опустив голову. Они сдались. Они решили, что мы мертвы.
Вдруг Чак резко обернулся. Я не слышала его голоса — в ушах стоял лишь глухой гул и стук собственного сердца, — но я видела, как он широко раскрыл рот в крике и замахал руками. Весь Глейд замер. Десятки голов одновременно повернулись в нашу сторону.
Они не могли зайти внутрь — правила Лабиринта были сильнее эмоций, — но они столпились у самой черты, не веря своим глазам. Мы шли, шатаясь, на самых последних крохах сил. Трое призраков, выбравшихся из ада, и один умирающий лидер на наших плечах.
Я чувствовала, как подошва единственного ботинка скользит по камню, а нога в разодранном носке уже ничего не ощущает, кроме тупой боли. Мир вокруг начал плыть и терять четкость.
Как только мы пересекли невидимую линию и оказались на мягкой траве Глейда, всё превратилось в калейдоскоп вспышек. Минхо, едва держась на ногах, передал Алби Томасу и подбежавшим Медикам. Я почувствовала, как сильные руки Минхо, которые поддерживали меня за талию, внезапно сменились другими — более бережными, знакомыми до дрожи.
Минхо передал меня Ньюту.
Я буквально рухнула в его объятия, не в силах больше сделать ни вдоха самостоятельно. Ньют не удержался на ногах от неожиданной тяжести моего обмякшего тела и медленно опустился на траву, прижимая меня к себе. Его светлые волосы задели моё лицо, я чувствовала запах его кожи — чистый, домашний запах, так сильно контрастирующий с запахом крови и масла из Лабиринта.
— Софа... — прошептал он, и я чувствовала, как его руки дрожат, ощупывая меня.
Его чистая рубашка мгновенно пропиталась грязью и моей кровью, но ему было плевать. Он прижал мою голову к своему плечу, закрывая глаза.
Я попыталась что-то сказать. Сознание уплывало, оставляя лишь темноту и холод, который наконец-то начал отступать в тепле его рук. Я приоткрыла сухие, потрескавшиеся губы, глядя в его полные слез и облегчения глаза.
— Ньют... я... — прошептала я, но слова застряли в горле.
Я хотела сказать, что мы выжили. Хотела сказать, что убила ту тварь. Хотела сказать, как сильно я боялась никогда больше его не увидеть. Но темнота оказалась быстрее.
Моя голова безвольно откинулась вперёд, и последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно потерять сознание, — это отчаянный, надрывный крик Ньюта, зовущий лекарей, и теплые слезы, упавшие на мою щеку, а после руки несущие меня.
Мы вернулись. Мы сделали невозможное. Но цена этого подвига была написана кровью на наших руках.