Глава 9. "Затишье перед бурей?"
***
На следующее утро, как только ворота со скрежетом разошлись, мы с Минхо рванули внутрь. Мы не сговаривались, но оба знали, куда лежат наши пути. Запрет Алби тяжелым грузом висел где-то на задворках сознания, но любопытство и предчувствие того, что мы стоим на пороге чего-то важного, были сильнее страха перед наказанием.
— Если Алби узнает, он нас в яму засадит до конца месяца, — бросил Минхо, перепрыгивая через поваленную каменную плиту.
— Сначала пусть поймает, — отозвалась я, не сбавляя темпа.
Мы добежали до секции «Лезвий» в рекордные сроки. Сердце колотилось не только от бега, но и от предвкушения. Мы свернули в тот самый узкий коридор, где вчера видели надпись и камеру… и замерли.
Стена была гладкой. Абсолютно, пугающе гладкой. Никакой двери, никакого налета моха, никакой камеры. Даже надписи «W.I.C.K.E.D.» не осталось — только серый, холодный камень, который выглядел так, будто стоял здесь вечность.
— Этого не может быть, — прошептала я, подходя вплотную и ощупывая поверхность. — Я же сама её видела. Мы оба видели!
Минхо выругался и ударил кулаком по стене.
— Лабиринт перестроился. Но так быстро… и так точечно? Это не случайность, Софа. Они замели следы. Как только поняли, что мы их нашли, они просто «стерли» это место.
Мы еще пару часов кружили по округе, надеясь найти хотя бы крошечный след, зацепку, но всё было тщетно. Когда мы пробегали мимо основной части седьмой секции, Минхо внезапно остановился.
— Смотри. Она не поменялась. Стены стоят точно так же, как вчера. Это странно. Семерка всегда меняется по графику.
Мы вернулись в Глейд в замешательстве. Мы решили не рассказывать Алби о том, что дверь исчезла — это только подтвердило бы, что мы нарушили приказ. Для всех остальных это был обычный, скучный день Бегунов.
***
Прошли месяцы. Лабиринт стал моим вторым домом, а ритм бега — моим дыханием. Но самое важное происходило не за стенами, а внутри них, на рассвете.
Каждое утро, в пять часов, мы втроем собирались в лесу. Наши тренировки приносили поразительные плоды. Оказалось, что Минхо — прирожденный боец каратэ: его удары ногами были сокрушительными и молниеносными. Ньют, несмотря на свою хромоту, обладал невероятной точностью. Он научился использовать свой вес и инерцию так, что его удары руками могли сбить с ног любого здоровяка. Он был явный борец.
Я учила их метать ножи и стрелять из лука.
— Локоть выше, Ньют. Дыши на выдохе, — наставляла я.
И когда его стрела вонзалась точно в центр мишени, я видела в его глазах тот же блеск узнавания, что был у меня в первый день. Их тела вспоминали. Их разум всё еще был в тумане, но мышцы хранили память о битвах. Конечно, были и недочеты — старые травмы и привычка к глейдерской жизни иногда мешали, но мы становились настоящим отрядом.
Глейд тоже изменился для меня. Я больше не была «той девчонкой». Я стала частью костяка. Никто не осмеливался косо посмотреть в мою сторону или грубо пошутить — и не только потому, что Минхо и Ньют всегда были рядом, но и потому, что однажды я наглядно показала Галли, что бывает с теми, кто пытается отобрать у меня порцию рагу без спроса. Меня уважали. Меня ценили.
В один из месяцев Лифт привез нового Шнурка. Но на этот раз всё было иначе. Из корзины на нас смотрел не напуганный подросток, а совсем маленький мальчик. На вид ему было лет двенадцать — круглолицый, кудрявый и настолько пугливый, что он забился в угол Лифта и отказывался выходить, рыдая и зовя маму.
Глейдеры стояли вокруг, не зная, что делать с этим ребенком. Даже Алби выглядел растерянным.
Я протиснулась сквозь толпу и спрыгнула в Лифт.
— Эй, малыш, — тихо сказала я, присаживаясь перед ним на корточки. — Всё хорошо. Я — Софа. Здесь тебя никто не обидит.
Он посмотрел на меня огромными, полными слез глазами.
— Я… я хочу домой. Где я?
Я протянула ему руку.
— Мы все хотим. Но пока мы здесь, мы — твоя семья. Пойдем, я познакомлю тебя с Ньютом, он знает самые лучшие истории Глейда и кучу рассказов.
Мы с Ньютом взяли его под свое крыло. Мальчик — звали его Чак — оказался добрым, немного неуклюжим, но очень преданным. Он стал хвостиком нашей маленькой компании. Он не мог бегать в Лабиринт и не особо преуспел в строительстве, но его присутствие приносило в наш суровый мир какую-то детскую чистоту и надежду.
Сидя по вечерам у костра, когда Чак засыпал, положив голову на колено Ньюта, я смотрела на наш «отряд» и понимала: нас четверо. Софа, Минхо, Ньют и теперь маленький Чак. Наша связь крепла с каждым днем. Мы были готовы. Мы еще не знали, к чему именно, но чувствовали — спокойные времена подходят к концу. Лабиринт молчал, но это было затишье перед настоящей бурей.
Вечером, когда Чак наконец уснул в одном из гамаков Хомстеда, мы втроем привычно обосновались на краю Глейда, там, где тени от стен были гуще всего.
— Он такой маленький, — тихо произнес Ньют, глядя в сторону хижины. — Глядя на него, я впервые за всё время почувствовал себя… по-настоящему старым. Сколько ему? Двенадцать? ПОРОК совсем потерял стыд, если присылает сюда детей.
Минхо хмыкнул, проверяя натяжение тетивы на одном из тренировочных луков.
— Они прислали его, чтобы проверить, станем ли мы его защищать. Или просто для массовки. Но Чак молодец. Он хотя бы не пытается залезть на стену каждые пять минут, как некоторые Шнурки до него.
— Он напоминает нам о том, ради чего мы тренируемся, — я посмотрела на свои ладони, на которых уже не осталось живого места от постоянных упражнений. — Мы должны выбраться не только ради себя. Мы должны вытащить его отсюда. Он не заслужил жизни в этой каменной коробке.
Минхо отложил лук и посмотрел на меня. В его взгляде уже не было той насмешливости, что раньше. Только уважение.
— Кстати о тренировках. Соф, тот прием, который ты показала мне сегодня… с разворотом и ударом в колено. Мои ноги начали вспоминать это раньше, чем я успел подумать. Как будто я уже делал это сотни раз.
— Это мышечная память, Минхо, — ответила я. — Я же говорила. У тебя техника тхэквондо лучше, чем у любого, кого я могла бы представить. Ты не просто бегун. Ты — боевая машина, которую просто заставили забыть, как нажимать на кнопки.
Ньют неловко размял свою больную ногу.
— А я? — спросил он с легкой грустью. — Из меня всё еще получается только «хромой лучник»?
Я пересела к нему и легонько толкнула в плечо.
— Перестань. Твоя меткость пугает даже Минхо, хоть он в этом и не признается. А твои блоки… Ты используешь свою точность. Если кто-то решит напасть на тебя в ближнем бою, он очень сильно об этом пожалеет. Ты не хромой лучник, Ньют. Ты — наша защита. Ты — боец,
Ньют слабо улыбнулся и посмотрел на звезды.
— Знаете, за эти месяцы… Глейд перестал казаться мне тюрьмой. С вами, с Чаком… это похоже на дом. Странный, опасный, сломанный дом, но всё же.
— Это ловушка, Ньют, — жестко прервал его Минхо. — Не привыкай. Как только ты начнешь считать это место домом, ты перестанешь искать выход. А выход есть. Даже если та дверь в секции Лезвий исчезла. Если она была там один раз, значит, есть и другие.
— Мы найдем их, — я твердо посмотрела на парней. — Скоро что-то изменится. Я чувствую это. Лабиринт слишком долго был спокойным. Секции не меняются, привозят Чака… Они что-то готовят. И когда это начнется, наш отряд должен быть первым, кто даст отпор.
— Софа, Минхо, Ньют… — прошептал Ньют, глядя на мою катану. — И всё-таки, кто этот четвертый на «S»? Чак? Его имя не на «C». — кстати да мы с парнями придерживаемся что это наши имена, пусть и не уверены в этом на сто процентов.
— Может, это не имя, — предположил Минхо. — Может, это… Старший? Сержант? Сигнал?
— Или просто еще один из нас, кто еще не прибыл, — я прикрыла глаза, вспоминая холодную сталь в своем сне. Я легла на плечо Ньюта. — Но кем бы он ни был, мы встретим его во всеоружии.
Мы просидели так еще долго, обсуждая тактику на завтра и слушая спокойное дыхание Глейда. Мы стали сильнее. Мы стали сплоченнее. И в этом маленьком мире, созданном для нашего уничтожения, мы нашли самое опасное оружие — друг друга.
Кстати я уже больше полу года нахожусь в Глейде.