Глава 8. "Надпись?.."
***
Утро второго дня в качестве Бегуна началось не с бодрого стука Минхо, а с того, что я не смогла нормально пошевелиться. Каждая мышца, о существовании которой я раньше и не подозревала, заявляла о себе резкой, тягучей болью. Ноги казались налитыми чугуном, а плечи, работавшие вчера при подъеме по лианам, ныли при каждом вдохе.
Я с трудом села на кровати, стиснув зубы.
— Кланк… — прошипела я, вспомнив любимое словечко глейдеров.
Когда я всё же заставила себя одеться и выйти в коридор, там меня уже ждал Ньют. Он прислонился к стене, скрестив руки, и при виде моей походки «новорожденного олененка» его лицо расплылось в сочувственной улыбке.
— Первый день всегда самый «веселый», Соф, — мягко сказал он, подходя ближе и подставляя плечо, чтобы я могла опереться. — Твое тело в шоке. Оно думало, что мы здесь только помидоры выращиваем, а тут — марафон по пересеченной местности.
— Я в порядке, — упрямо ответила я, хотя пот выступил на лбу от простого шага. — Просто нужно разогреться.
— Минхо уже на кухне, поглощает запасы Фрайпана с удвоенной скоростью, — Ньют повел меня вниз. — Он сказал, что если ты не придешь через пять минут, он съест и твой сэндвич.
На завтраке Минхо выглядел подозрительно бодрым. Он лишь мельком взглянул на мою скованную походку и пододвинул ко мне миску.
— Ешь больше белка, Шнурок. Сегодня нам придется не просто бегать, а много прыгать. Секция Лезвий вчера начала перестраиваться, и я хочу понять, куда делся тот тоннель, который пах сыростью.
Через полвека — или десять минут, по ощущениям моих ног — мы снова стояли у ворот. Разминка была мучительной, но постепенно кровь разогнала застой в мышцах, и боль превратилась в привычный фоновый шум.
— Готова? — Минхо проверил нож на поясе.
— Как никогда, — я затянула перчатки.
Ворота со скрежетом разошлись. Мы рванули внутрь.
Сегодня бег давался тяжелее, но ритм Минхо помогал держать темп. Мы быстро миновали первые секции и к полудню вышли к «Лезвиям». За ночь площадка изменилась: некоторые столбы сдвинулись, образовав новые, еще более узкие щели, а другие ушли под землю, оставив после себя глубокие колодцы.
— Смотри, — Минхо указал на дальний край площадки. — Вчера там был тупик. А сегодня…
Там зиял проход, из которого тянуло тем самым холодным, влажным воздухом. Мы направились туда, осторожно лавируя между острыми краями Лезвий. Проход вел в длинный, сужающийся коридор. Здесь стены были не просто серыми — они были покрыты странным налетом, похожим на мох, но на ощупь холодным, как металл.
Внезапно я остановилась. В ушах возник странный гул, похожий на тот, что я слышала в своем сне в лаборатории. Я приложила ладонь к стене.
— Минхо… ты слышишь?
Он замер, прислушиваясь.
— Что? Здесь только ветер.
— Нет, это… это гул. Механический. Как будто за этой стеной что-то работает.
Я пошла вдоль стены, ведя по ней рукой, пока пальцы не наткнулись на что-то твердое. Я счистила слой налета и вскрикнула. На камне была выбита эмблема — круг, внутри которого виднелись буквы: «W.I.C.K.E.D.». Под ними мелко, почти неразличимо, было написано: World In Catastrophe: Killzone Experiment Department.
— ПОРОК, — прошептала я, и в голове вспыхнул голос женщины из сна: «Софа! ПОРОК — это хорошо!»
Минхо подошел и помрачнел, глядя на надпись.
— Эта дрянь повсюду, Соф. На ящиках в Лифте, на инструментах… И здесь, в самом сердце Лабиринта. Они создали это место.
— Зачем? — я обернулась к нему, чувствуя, как ярость борется со страхом. — Зачем запирать нас здесь?
— Чтобы найти ответы, — Минхо сплюнул на пол. — Но за три года мы получили только вопросы. Пошли дальше, нам нельзя здесь задерживаться.
Мы углубились в коридор, но через несколько сотен метров он закончился массивной железной дверью без ручки. На ней не было ни замка, ни замочной скважины — только гладкая поверхность.
— Тупик, — разочарованно бросил Минхо. — Снова.
Я подошла к двери и вдруг заметила в углу косяка крошечное красное мерцание. Камера. Она следила за нами. Я посмотрела прямо в объектив, и на секунду мне показалось, что на том конце кто-то узнал меня.
— Уходим, — сказала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Нам нужно рассказать Алби.
Обратный путь был тихим. Мы оба были погружены в свои мысли. «Лезвия», механический гул, надпись на стене… всё это складывалось в картинку, которую я не могла до конца разглядеть.
Когда мы вбежали в Глейд, солнце уже клонилось к закату. Ньют ждал нас на привычном месте. Увидев наши лица, он даже не стал шутить.
— Что-то случилось? — спросил он, когда мы подошли.
— Мы нашли дверь, Ньют, — ответила я, переводя дух. — И надпись. ПОРОК. Они следят за нами изнутри Лабиринта.
Вечер у костра прошел в напряженном ожидании. Мы рассказали Алби о находке. Он долго молчал, глядя в огонь.
— Завтра мы не пойдем в ту секцию, — наконец сказал он. — Это слишком опасно. Минхо, проверь южные коридоры. Софа… ты идешь с ним. Но к той двери — ни ногой.
Когда Алби ушел, мы остались втроем.
— Знаете, — тихо сказала я, глядя на Минхо и Ньюта. — Те буквы на катане… S.M.N.S. Может, это не только наши имена. Может, это… Сокращение? Код?
— В этом месте всё — код, Софа, — Ньют положил руку мне на плечо. — Но главное, что мы всё еще здесь. И мы не сдаемся.
Я кивнула, чувствуя, как рука Ньюта придает мне сил. Мы просидели так еще долго, глядя на звезды, которые казались единственными настоящими вещами в этом мире фальшивых стен и стертых воспоминаний. И в этот момент я поняла: что бы ни скрывалось за той дверью, мы найдем выход. Вместе.
— Та дверь… — я заговорила тише, когда остальные глейдеры отошли подальше. — Она не была похожа на часть Лабиринта. Она выглядела как вход. И та камера… она не просто висела там для декора. Я чувствовала, как на нас смотрят. Словно мы — крысы в лабиринте, и кто-то только что записал наши результаты в таблицу.
Минхо хмуро кивнул, вертя в руках пустую кружку.
— Три года я бегаю по этим камням, видел всякое, но надпись на самой стене… Это меняет дело. Они не просто нас туда закинули, они там живут. Прямо за углом.
Ньют, который до этого молча слушал, задумчиво посмотрел на пламя костра. Его лицо в оранжевых сполохах казалось почти застывшей маской.
— Если они там, и если они наблюдают, то зачем? Почему не выйти? Почему не закончить этот фарс?
— Может, потому что мы еще не готовы к тому, что там, снаружи, — я посмотрела на свои ладони, на которых за эту неделю прибавилось мозолей. — Моё тело помнит такие вещи, которых я не могла набраться, просто гуляя по лесу. Удары, хватка оружия, скорость реакции… Всё это было во мне заложено. И я думаю, я такая не одна.
Я перевела взгляд с Минхо на Ньюта.
— Послушайте. Нам нужно начать тренироваться вместе. По утрам, до того как откроются ворота.
Минхо приподнял бровь, на его лице проступила его привычная дерзкая ухмылка.
— Шнурок, ты хочешь учить меня бегать? Я делаю это дольше, чем ты помнишь собственное имя.
— Бегать — это одно, Минхо, — отрезала я. — Но драться? По-настоящему. Использовать окружение, предугадывать противника, работать в связке. Я видела, как ты двигаешься — у тебя отличные рефлексы, но они «заточены» на побег. А нам, возможно, скоро придется нападать. Если у меня есть эти способности, если мой мозг — это склад военных навыков, то, возможно, и у вас двоих есть что-то подобное. Нужно просто… разбудить это.
Ньют горько усмехнулся и похлопал себя по больной ноге.
— Соф, ты же видишь. Из меня боец сейчас — как из гривера балерина. Я хромаю, даже когда просто иду за водой.
Я пересела поближе к нему и накрыла его ладонь своей.
— Ньют, дело не только в ногах. Дело в руках, в глазах, в умении читать противника. Ты — клей Глейда. Ты соображаешь быстрее всех нас. Если ты вспомнишь хотя бы часть того, что знал «до», это может спасти нам жизнь. Мы должны быть готовы ко всему. К тому моменту, когда та дверь откроется — или когда нам придется её выломать.
Воцарилась тишина. Было слышно только, как в лесу ухает сова и трещат сучья в огне. Минхо посмотрел на Ньюта, затем на меня. В его глазах больше не было издевки — только холодный расчет бегуна.
— Ладно, — кивнул Минхо. — План — кланк, но в нем есть смысл. Я хочу знать, на что способно моё тело, кроме того чтобы улепетывать от гриверов.
— Я в деле, — тихо добавил Ньют, и я увидела в его глазах новую искру. — Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как ты будешь гонять Минхо по утрам. Это зрелище стоит того, чтобы встать пораньше.
Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних часов немного спадает.
— Завтра в пять утра. На опушке леса. Никому не говорите, особенно Алби и Галли. Это будет наш секрет. S.M.N.S. — помните? Возможно, это наше призвание. Мы — отряд.
— Отряд, — повторил Минхо, пробуя слово на вкус. — Звучит круто.
Мы просидели еще немного, обсуждая, какие упражнения можно попробовать и как использовать мои метательные ножи в паре. Я чувствовала, как между нами крепнет эта странная, почти мистическая связь. Мы были не просто друзьями по несчастью. Мы становились чем-то большим.
Когда мы наконец разошлись по комнатам, я долго не могла уснуть. Я лежала в темноте своего Хомстеда и смотрела на потолок. «World In Catastrophe: Killzone Experiment Department». Мир в катастрофе… Что это значило? Какая катастрофа могла заставить людей создать такое место?
Но одно я знала точно: завтра на рассвете мы начнем возвращать себе то, что у нас украли. И если ПОРОК думает, что мы — всего лишь лабораторные крысы, то они сильно ошибаются. Мы — те, кто собирается выбраться из клетки.