Глава 7. "лезвия"
***
Утро наступило резко. Никаких снов, никакой тягучей памяти — просто вспышка сознания и осознание: сегодня тот самый день. Тишина в Хомстеде была почти осязаемой, пока её не нарушил резкий, требовательный стук в дверь.
— Софа, подъем! — приглушенный голос Минхо за дверью не оставлял шансов на лишнюю минуту в постели. — Лабиринт не будет ждать, пока ты накрасишься, хотя краситься тебе тут всё равно нечем.
Я усмехнулась, откидывая одеяло.
— Минуту, Минхо! Дай мне собраться.
Я действовала быстро. Каждое движение было выверено еще с вечера. Я натянула широкие спортивные штаны болотного цвета — прочные и удобные для бега. Серую футболку, которая не стесняла движений, и зашнуровала черные кожаные ботинки на толстой подошве. В Глейде было прохладно, но я знала: через десять минут бега мне станет жарко.
Я накинула рюкзак бегуна — специальную конструкцию с ремнями, которая плотно прилегала к спине. Закрепила на нем лук и колчан со стрелами так, чтобы они не мешали при беге, но их можно было выхватить за секунду. За пояс заткнула пару метательных ножей. Катану я решила не брать.
Когда я вышла в коридор, Минхо уже стоял там, переминаясь с ноги на ногу. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял Ньют. Они о чем-то тихо переговаривались, но замолчали, как только увидели меня.
— Ну, — Минхо окинул меня оценивающим взглядом. — Выглядишь как настоящий шанк-бегун. Только лицо слишком серьезное. Расслабься, а то мышцы сведет на первом же километре.
— Доброе утро, Софи, — Ньют мягко улыбнулся, и в его глазах я увидела ту самую смесь гордости и тревоги. — Готова?
— Готова, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Мы спустились на кухню. В Глейде было еще совсем темно, только редкие факелы отбрасывали длинные тени на землю. Фрайпан, как обычно, не спал — он уже вовсю гремел посудой. Как я узнала, Ньют всегда провожал бегунов с утра, это был его негласный ритуал поддержки тех, кто уходит в Лабиринт.
На столе нас ждали три порции горячего завтрака. Каша с ягодами. Мы ели быстро и почти молча. Фрайпан подошел к нам и поставил на стол две увесистые бутылки с водой и свертки с сэндвичами.
— Вот, держите, — проворчал он, но в его глазах светилась доброта. — Чтобы не протянули ноги от голода где-нибудь. Вернитесь живыми, иначе мне придется самому доедать ваши порции на ужин.
— Обязательно вернемся, Фрай, — ухмыльнулся Минхо, запихивая еду в рюкзак.
Мы вышли к Восточным воротам. Огромные стены Лабиринта возвышались над нами, черные и неподвижные в предрассветном сумраке. Ворота были еще закрыты. Я начала разминаться: делала выпады, вращения плечами, чувствуя, как тело наполняется энергией. Достала из кармана кожаные перчатки без пальцев и медленно натянула их, затягивая ремешки на запястьях.
Минхо стоял рядом, проверяя свои часы.
— Волнуешься? — спросил он тихо, так, чтобы Ньют не услышал.
Я посмотрела на глубокую трещину между створками ворот.
— Немного. Скорее… предвкушаю.
— Это хорошее чувство, — одобрил Минхо. — Главное — не давай ему перерасти в безрассудство.
Внезапно тишину Глейда разорвал тяжелый, утробный звук. Скрежет металла о камень, вибрация, от которой задрожала земля под ногами. Механизм пришел в действие. Огромные плиты начали медленно расходиться в стороны, открывая путь в бесконечный коридор, залитый туманом.
Минхо в последний раз посмотрел на меня, и его лицо стало абсолютно серьезным, почти холодным. Профессионал.
— Правила помнишь? Не останавливаться, не оборачиваться, слушать меня.
Он посмотрел на Ньюта, тот коротко кивнул ему.
— Вперед! — крикнул Минхо и первым рванул с места, мгновенно набирая скорость.
Я быстро взглянула на Ньюта.
— Увидимся за ужином! — бросила я и, не дожидаясь ответа, сорвалась вслед за азиатом.
Ветер ударил в лицо, запах сырого камня и древней пыли наполнил легкие. Я бежала, чувствуя, как мои ботинки четко печатают шаг по каменному полу Лабиринта. Я не оглядывалась назад, на закрывающиеся ворота или на одинокую фигуру Ньюта. Впереди была только спина Минхо и бесконечные повороты серого камня. Моя первая миссия началась.
Ритм. Это всё, что имело значение. Мои ботинки мерно вбивались в каменный пол: раз-два, раз-два. Воздух в Лабиринте был прохладным, но за пару часов бега я разогрелась так, что кожа горела. Минхо бежал впереди, задавая темп, который казался мне вполне комфортным. Каждые несколько сотен метров он замедлялся, доставал свой блокнот и на ходу делал быстрые наброски, отмечая повороты и особенности стен.
— Как ты? — спросил он, не оборачиваясь, когда мы пробегали очередной длинный коридор.
— Дыхание в норме, ноги слушаются, — ответила я, вытирая пот со лба. — Этот камень… он кажется живым, Минхо. Словно он дышит нам в спину.
Он коротко хмыкнул.
— Это не камень дышит, это твоя паранойя. Но в Лабиринте это полезное качество.
Мы продолжали путь, изредка перебрасываясь фразами и зарисовывая новые маршруты. Спустя еще пару часов мы свернули за угол и замерли. Перед нами открылось пространство, которого, судя по удивлению Минхо, еще не было на картах.
Это была огромная, широкая площадка, усеянная колоссальными плоскими столбами. Они возвышались до самого неба, сужаясь кверху, и имели острые, почти бритвенные края. Они стояли под странными углами, напоминая гигантские ножи, воткнутые в землю неведомым великаном.
— Ого… — выдохнул Минхо, останавливаясь и оглядываясь. — Я здесь еще никогда не был. Секция сдвинулась глубже, чем обычно. Как назовем это место, Шну.. ой Софа?
Я прикоснулась к холодной поверхности ближайшего столба. Его край был настолько острым, что мог бы рассечь кожу при неосторожном движении.
— Лезвия, — сказала я. — Похоже на огромные лезвия.
— «Лезвия»… — Минхо кивнул, уже начиная заносить данные в блокнот. — Звучит правильно. Опасно и остро. Подходит.
Следующие четыре часа превратились в изматывающее исследование. Мы лавировали между этими каменными ножами, измеряли расстояния, отмечали тупики. Это место было похоже на ловушку: одно неверное движение, и можно было застрять в узком зазоре между плитами. Минхо работал сосредоточенно, а я помогала ему, следя за временем и направлением.
— Пора назад, — наконец скомандовал он, взглянув на свои часы. — Через пару часов ворота закроются. Если не поторопимся, станем кормом для гриверов.
Мы развернулись и рванули обратно. Усталость начала наливаться свинцом в ногах, но я подстегивала себя, стараясь не отставать.
Внезапно впереди раздался тяжелый гул. Стены задрожали.
— Черт! — выкрикнул Минхо. — Секция закрывается раньше времени!
Прямо перед нами два массивных блока начали медленно сходиться, перекрывая привычный путь. Мы не успевали.
— Сюда! На выступ! — Минхо указал на каменный карниз, поросший густыми, толстыми лианами.
Мы рванули к стене. Я вцепилась в лианы, чувствуя, как они врезаются в ладони даже сквозь перчатки. Мы карабкались вверх с бешеной скоростью, пока за нашими спинами с грохотом захлопнулся проход.
— Фух… — я привалилась к холодному камню на высоте нескольких метров, пытаясь отдышаться. — Это было… близко.
— Обычное дело, — Минхо вытер лицо краем футболки, хотя я видела, что его сердце тоже колотится как сумасшедшее. — Лабиринт любит играть в догонялки перед закрытием. Главное — всегда иметь план «Б». Лианы — наш лучший друг, когда земля уходит из-под ног.
Мы перелезли через выступ на другую сторону и спрыгнули на пол. До Глейда оставалось около сорока минут бега. Теперь мы бежали молча, экономя силы. Когда впереди показался свет открытых ворот и знакомый контур Восточной стены, я почувствовала такое облегчение, что едва не споткнулась.
Мы вбежали в Глейд как раз тогда, когда солнце коснулось горизонта.
— Сначала карты, — бросил Минхо, направляясь к секретной хижине. — Пока память свежая. Еда подождет.
Я согласилась. Мы зашли на базу бегунов и сразу склонились над макетом. Следующие двадцать минут мы лихорадочно переносили наши наброски на бумагу и расставляли детали на макете, закрепляя «Лезвия» в общей структуре. Когда всё было закончено, Минхо накрыл стол тканью и устало выдохнул.
— Хорошая работа, Соф. Для первого дня — просто блестяще.
Мы вышли из хижины. В Глейде уже стемнело, и оранжевое зарево костра освещало площадь. В ногах была та самая приятная, тягучая усталость, которая бывает только после по-настоящему продуктивного дня.
В столовой пахло тушеным мясом и свежим хлебом. Возле нашего стола нас уже ждали Алби и Ньют. Они оба выглядели напряженными, но как только увидели нас, их лица разгладились.
— Живые, — коротко сказал Алби, кивнув нам. — Садитесь, ешьте.
Мы взяли свои порции и буквально рухнули на скамью.
— Ну? — Ньют подался вперед, его глаза блестели от любопытства и нескрываемого облегчения. — Не томите. Как прошел первый день в большой песочнице? Минхо тебя не загонял?
Я отломила кусок хлеба, чувствуя, как возвращаются силы.
— Мы нашли «Лезвия», — улыбнулась я, глядя на парней. — И это было чертовски круто.
— Лезвия? — Ньют приподнял бровь, помешивая свое рагу. — Звучит как место, где я бы точно не хотел оказаться на пикнике. Рассказывайте подробнее, пока я не умер от любопытства.
Минхо с набитым ртом активно зажестикулировал ложкой, указывая на меня.
— Пусть Софа рассказывает. Это она дала название. И, честно говоря, оно чертовски точное.
Я сделала глоток горячего чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, и начала описывать:
— Это огромная открытая площадка, почти как площадь здесь, в Глейде, но вместо травы и хижин там гигантские каменные плиты. Они плоские и невероятно высокие, стоят под углом, как будто кто-то воткнул в землю сотни ножей. Между ними узкие проходы, края такие острые, что, кажется, можно порезаться, просто пройдя слишком близко. Мы потратили четыре часа, чтобы просто понять, как там всё устроено.
— Секция семь, — добавил Минхо, наконец проглотив еду. — Она сдвинулась так, как не двигалась последние полгода. Если бы не чутье Софы, мы бы пропустили этот поворот. Она заметила изменение в тоне камня. Представляете? Шнурок в первый же день видит то, на что у других уходят месяцы.
Алби внимательно слушал, сложив руки на груди. В его глазах светилось одобрение, хотя он старался сохранять строгость.
— Семерка всегда была капризной. Но Лезвия… это что-то новое. Ты занесла их на карту?
— Да, — кивнула я. — Мы только что из картотеки. Макет обновлен. Но там всё меняется, Минхо сказал, что завтра проход может быть уже в другом месте.
— А как насчет «закрывающегося пути»? — Ньют прищурился, глядя на нас обоих. — Я видел, как вы вбежали. Вы выглядели так, будто за вами гнался сам дьявол, а не просто каменная стена.
Минхо усмехнулся и хлопнул меня по плечу так сильно, что я чуть не уткнулась носом в тарелку.
— О, это было лучшее шоу за весь день! Стены начали сходиться раньше времени — гребаный Лабиринт решил подшутить над нами. Нам пришлось лезть по лианам на выступ. Я думал, Софа начнет паниковать, а она карабкалась так, будто родилась в семье обезьян. Ни единого лишнего движения.
Я почувствовала, как краснеют уши от похвалы Минхо.
— Я просто не хотела стать частью стены, — честно призналась я. — На высоте было… странно. Лабиринт сверху кажется еще более огромным и холодным. И этот звук… когда стены сошлись. Глухой удар, от которого зубы задрожали.
Ньют вздохнул, и я увидела, как он сжал свою кружку чуть сильнее.
— Это звук Лабиринта, Софа. Он никогда не меняется. Я рад, что вы успели. Но завтра будьте в два раза осторожнее. Если седьмая секция начала так активно двигаться, это может значить что угодно.
— Мы будем, — пообещал Минхо, его голос стал серьезным. — Завтра мы проверим, куда ведут коридоры за Лезвиями. Там есть один тоннель, который пахнет… иначе.
— Иначе? — переспросил Алби.
— Меньше пыли, больше сырости, — ответила я, вспоминая свои ощущения. — Как будто где-то там есть выход к воде или… к чему-то другому.
Мы продолжали обсуждать детали еще долго. Алби спрашивал про состояние стен, Минхо ворчал на неудобные ботинки, а Ньют просто слушал, изредка вставляя шутки, чтобы разрядить обстановку. Усталость навалилась на меня внезапно, когда тарелка опустела.
— Всё, Бегуны, — Алби поднялся со скамьи. — Хватит разговоров. Завтра рассвет наступит быстрее, чем вы успеете моргнуть. Софа, Минхо, идите отдыхайте. Вам нужно выспаться.
Я поднялась, чувствуя, как ноги налились свинцом.
— Спокойной ночи, шанки, — я улыбнулась парням.
Ньют подошел ко мне и тихо, так чтобы слышала только я, сказал:
— Ты отлично справилась сегодня. Я… я правда горжусь тобой. Но, пожалуйста, не забывай про опасность.
Я кивнула, чувствуя невероятное тепло внутри. Провожаемая взглядами друзей, я направилась к Хомстеду. Глейд был погружен в ночную тишину, только стрекотали сверчки. Входя в свою комнату, я подумала о том, что завтра меня снова ждут «Лезвия», запах камня и ритм бега. И, странно, но я этого ждала с нетерпением.