Глава 10. "Новенький"
Утро в Глейде всегда начиналось с одинакового ритуала: пронзительная тишина, нарушаемая лишь далёким мычанием скота, и холодная роса, которая пропитывала всё вокруг. Я открыла глаза задолго до того, как первый луч солнца коснулся верхушек гигантских стен.
Тихо поднявшись, я подошла к тазу с ледяной водой. Всплеск, другой — и остатки сна окончательно ушли. Я посмотрела на своё отражение в мутноватой поверхности воды: лицо стало суше, взгляд — твёрже. Я быстро собрала свои длинные темные волосы в тугой высокий хвост, чтобы они не мешали при беге, и затянула резинку. Сегодня предстоял долгий день.
Я вышла из Хомстеда, стараясь не скрипеть половицами. Проходя мимо ряда натянутых гамаков, в которых сопели глейдеры, я внезапно услышала шорох.
— Софа? — раздался тонкий, сонный голос.
Я обернулась. Чак сидел в своём гамаке, запутавшись в одеяле, и протирал глаза. Не успела я ответить, как он буквально вывалился на траву и подбежал ко мне. Его маленькие крепкие руки обхватили меня за талию.
— Ты уже уходишь? — пробормотал он в мою кофту.
— Доброе утро, соня, — я улыбнулась и приобняла его за плечи. — Собиралась на тренировку. Ты чего в такую рань вскочил?
— Я побоялся, что пропущу, — он поднял на меня взгляд, и в его глазах больше не было того детского ужаса, с которым он прибыл в Лифте. — Ты обещала показать, как правильно делать захват.
— Ну раз так, — я потрепала его по кудрявой голове, — пошли. Только тихо.
Мы направились к нашей секретной лужайке в глубине леса. Там, в предрассветном сумраке, уже виднелись две фигуры. Минхо и Ньют разминались, двигаясь слаженно и почти синхронно.
— О, глядите-ка, — Минхо остановился, с любимой насмешливой ухмылкой. — Наша Софа обзавелась личным телохранителем. Чак, ты сегодня за главного?
— Привет, парни, — я подошла к ним, начиная вращать плечами для разминки. — Чак проснулся раньше, решил не терять время.
Ньют прислонился к дереву, его взгляд потеплел при виде мальчика.
— Рад тебя видеть, Чак. Но ты уверен? Сегодня Минхо в плохом настроении, он заставит нас бегать кругами, пока ноги не отвалятся.
— Я справлюсь! — гордо заявил Чак, выпячивая грудь. — я хочу заниматься как вы каждое утро!
— Послушай, Чак, — я присела перед ним на корточки, затягивая его шнурки. — Ты правда хочешь заниматься с нами каждое утро? Физическая подготовка здесь — это жизнь. Нельзя знать, что Лабиринт выкинет завтра. Ты должен быть готов.
— Да, — твердо ответил он. — Я хочу быть сильным. Как вы.
Минхо и Ньют переглянулись и одновременно кивнули.
— Ладно, малец, — Минхо хлопнул в ладоши. — Тогда начнем. Пять кругов вокруг поляны для начала. Бегом!
Тренировка была долгой и интенсивной. Мы начали с бега и отжиманий. Я следила за Чаком, поправляя его положение корпуса.
— Спину ровнее, Чак. Дыши носом. Не торопись.
Потом начались спарринги. Я показывала ему приемы самообороны.
— Смотри, если кто-то больше тебя пытается схватить тебя за плечи, — я медленно продемонстрировала движение на Минхо, — ты не тянешься назад. Ты подныриваешь под руку и бьешь в колено. Силы у тебя пока маловато, поэтому используй его вес против него самого.
Чак повторял за мной, иногда неуклюже заваливаясь в сторону, но он тут же вскакивал и пробовал снова. Ньют помогал ему со стойкой:
— Ноги шире, Чак. У тебя должна быть опора. Представь, что ты — корень этого дуба. Тебя нельзя сдвинуть.
Минхо учил его основам бокса:
— Кулак не зажимай до конца, пока не ударишь. И всегда закрывай лицо. Вот так, молодец!
К тому моменту, когда солнце полностью поднялось над стенами, Чак был весь в поту, но на его лице сияла широкая улыбка. Он за этот час научился большему. Его потенциал был очевиден — мальчишка схватывал всё на лету.
— На сегодня хватит, — объявила я, вытирая лицо полотенцем. — Отличная работа, Чак. Ты сегодня превзошел сам себя.
— Спасибо, Софа! Спасибо, Минхо, Ньют! — он тяжело дышал, но глаза светились восторгом.
— Ладно, герои, — Ньют подтолкнул нас в сторону лагеря. — Пошли завтракать. Фрайпан сегодня обещал особенный омлет.
Мы направились к столовой. В Глейде уже началось движение. Глейдеры выходили из гамаков, потягивались, переругивались. За завтраком мы сидели нашей привычной компанией. Чак уплетал еду с удвоенным аппетитом, а мы с Минхо и Ньютом обсуждали планы на день.
— Сегодня восьмая секция, — Минхо сделал глоток горячего чая. — Софа, проверь снаряжение. Мы выходим сразу после того, как ворота откроются.
Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает привычное предстартовое напряжение. Тренировка с Чаком придала мне сил, но впереди был Лабиринт — место, где ошибки не прощаются. Мы закончили завтрак, обменялись парой шуток с Фрайпаном и начали готовиться к забегу. День обещал быть насыщенным.
После завтрака мы с Минхо направились к Восточным воротам. Ньют стоял рядом, его взгляд был привычно обеспокоенным, а Чак, весь сияющий после тренировки, махал нам рукой.
— Удачи! — крикнул Ньют. — Не забывайте про ужин!
— Вернемся до закрытия! — отозвался Минхо.
—Вернёмся даже раньше! — на этот раз произнесла я.
Ворота со скрипом распахнулись, открывая знакомую картину — серые коридоры, утопающие в предрассветном тумане. Мы рванули с места, сливаясь с Лабиринтом.
Бег был тяжёлым, но привычным. За эти месяцы Лабиринт стал для меня не просто местом. Он стал продолжением моего тела. Каждая трещина, каждый выступ, каждый поворот были знакомы. Мы с Минхо оббежали его весь. Каждый уголок восьмого сектора был нанесён на карту, каждый метр измерен.
К счастью, или к сожалению, мы знали его досконально. Мы так и не нашли выход. Мы давно нашли все тупики, все обрывы, все скрытые ниши. Единственным, что оставалось тайной, была та исчезнувшая дверь в «Лезвиях», но она так и не появилась вновь.
Это была наша общая тайна, моё и Минхо бремя. Мы не говорили об этом Алби, не говорили Ньюту, не говорили никому в Глейде. Мы знали, что надежда — это единственное, что держит этих людей. Если мы заберем у них веру в то, что выход есть, всё рухнет. Глейдеры перестанут работать, перестанут бороться, и тогда Лабиринт одержит окончательную победу.
Поэтому мы продолжаем бегать. Каждый день. С той же решимостью, с тем же упорством. Пусть другие верят, что шанс есть, что однажды мы найдем заветный проход. Мы тоже верили. Потому что иначе было бы невыносимо.
Сегодня всё было спокойно. Лабиринт жил своей предсказуемой жизнью. Секции менялись по строгому, зацикленному порядку каждую ночь: Семь, Один, Пять, Два, Шесть, Четыре, Восемь, Три. Мы привыкли к этому ритму, как к биению собственного сердца. Мы знали, какие участки будут сегодня открыты, какие — закрыты. Это делало нашу работу рутинной, но позволяло максимально эффективно изучать эти открытые участки, хоть и без видимых результатов.
Мы пробежали несколько часов, отмечая мелкие изменения, которые могли бы нарушить эту цикличную последовательность. Но всё было так же. Дни, недели, месяцы — одно и то же. Бег, карты, бег, карты. И бесконечные стены, которые возвращались на свои места.
— Думаешь, они просто издеваются над нами? — выдохнула я, когда мы свернули в очередной знакомый коридор, ведущий к Восточным воротам. — Заставляют нас бегать по кругу, зная, что мы никогда не найдём выход?
— Думаю, они что-то ищут, — ответил Минхо, его голос был сухим и безэмоциональным. — И мы, Софа, часть их эксперимента.
Мы ускорились, чувствуя приближение Глейда. Нам нужно было успеть до того, как ворота начнут закрываться. Пускай мы прибежали сегодня по раньше на минут 30.
***
Пока мы с Минхо отсчитывали километры в бесконечных коридорах, в Глейде жизнь шла своим чередом. Солнце поднялось выше, и лагерь окончательно проснулся. Ньют, прихрамывая, обходил плантации, раздавая указания Садоводам, а Фрайпан вовсю гремел кастрюлями, отмывая их после завтрака.
Тишину обычного рабочего утра разорвал звук, который всегда заставлял сердца биться чаще.
У-у-у-у-у-и-и-и-и!
Резкий, пронзительный вой сирены разрезал воздух. Глейдеры замерли.
— Ящик? — выкрикнул кто-то со стороны Плантаций.
Толпа начала стекаться к центру Глейда, к металлическим створкам в земле. Ньют и Алби уже были там, хмуро глядя, как цепи со скрежетом тянут лифт наверх. Когда створки наконец распахнулись, внизу, среди ящиков с припасами, сидел парень. Он забился в угол, закрывая лицо руками от яркого света.
— Добро пожаловать, Шнурок! — выкрикнул Галли, спрыгивая вниз.
Встреча вышла, мягко говоря, неудачной. Как только парня вытащили на поверхность, он выглядел так, будто попал в кошмарный сон. Его глаза метались от лица к лицу, он тяжело дышал, не в силах вспомнить собственного имени.
— Где я? Кто вы? — прохрипел он.
Его никто не слушал. Глейдеры обступили его, кто-то смеялся, кто-то подначивал. Паника захлестнула новенького с головой. Он резко оттолкнул Галли и, поддавшись безумному порыву, рванул прочь.
— Эй, смотрите! Бегун нашелся! — захохотали Строители.
Парень бежал изо всех сил, направляясь прямиком к открытым воротам Лабиринта. Но его паника была сильнее его ног. Пробежав пару десятков метров, он запнулся о корень старого дерева и с размаху полетел в пыль, больно ударившись плечом.
— Хватай его, пока он себе шею не свернул! — скомандовал Алби.
Парня подняли и, несмотря на его слабые попытки вырваться, отвели в «Кутузку» — небольшую яму с решетчатой крышей. Там он просидел около часа, приходя в себя и глядя в небо сквозь прутья.
Наконец к яме подошел Алби. Он сел на корточки и посмотрел на новичка сверху вниз.
— Успокоился, Шнурок? — спросил он спокойным, но жестким голосом.
Парень лишь кивнул, не сводя глаз с Алби.
— Как тебя зовут? — спросил лидер Глейда.
— Не… не помню.
— Это нормально. Имя вернется через день-два.
Алби выпустил новенького из кутузку и идя по Глейду начал рассказывать что это за место. Новенький был просто впечатлени в диком шоке от происходящего. Тут к ним подошёл Ньют.
—Алби.
—Ооо.. знакомься это Ньют. — новенький и Ньют обменялись рукопожатиями. — когда я отсутствую, Ньют главный. — продолжал Алби. — Кстати, Ньют, найди Чака пожалуйста, нигде не могу его найти.
—хорошо. — Ньют пошел дальше по своим делам и искать Чака.
Алби и новенький пошли дальше. Алби ошел к вышке и предложил новенькому осмотреть Глейд чуть сверху. Когда они залезли новенький задал вопрос.
—слушай, Алби, а что это за проход? — Алби помолчал пару секунд.
—Послушай меня внимательно. У нас тут свои правила. Первое: работай. Второе: никогда не обижай другого глейдера. Третье и самое важное: никогда, слышишь, никогда не заходи в Лабиринт. Там смерть. Понял? — новенький кивнул. Снизу раздался голос Чака.
—Эй, Чак, ты где пропадал?
—Я для помогал ящики разбирать.
Спустившись Алби взял из рук Чака постельное белье и все принадлежности для новенького. И передал собственно все это новенькому.
—Знакомься, это Чак. Наш любимый малый.
Новенький кивнул. Видимо до сих пор приходил в себя.
— Чак! Ты сегодня ответственный за новенького. Приготовь ему гамак. — попросил Алби и похлопав по плечу новенького, удалился.
Чак, гордый своим заданием, сразу взял новичка под опеку.
— Не обращай внимания на Галли, он просто козел, — болтал Чак, ведя парня в сторону построения около Хомстеда. — Тут у нас неплохо, если привыкнуть. Я тоже сначала испугался. А вот там, видишь, ворота? Туда нельзя. Совсем.
Но новенький, кажется, не слышал половину из того, что говорил Чак. Его взгляд был прикован как раз таки к огромному проему в каменной стене.
— Почему вы просто не выйдете отсюда? — спросил он, внезапно остановившись.
— Ты что, не слышал Алби? Там смерть! — Чак попытался потянуть его за рукав. — Пойдем, мне надо гамак тебе приготовить.
Чак уже привязывал гамак к деревьям и рассказывал, какие реакции бывали у парней прибывшие сюда.
Но парень, словно завороженный, сделал шаг в сторону ворот.
— Я только посмотрю.
— Стой! Нельзя! — Чак преградил ему путь, расставив руки в стороны. — Тебя за это в яму посадят на неделю! А меня убьют, если увидят, что я тебя не удержал!
Новенький попытался обойти мальчика, ведь его любопытство было сильнее страха.
В этот момент из глубины Лабиринта послышались быстрые, ритмичные шаги. Две тени стремительно приближались к выходу.
***
Мы с Минхо выбежали из ворот, тяжело дыша. Одежда была покрыта пылью Лабиринта. Я сразу заметила Чака, который стоял с незнакомцем.
— Чак? — я замедлилась, вытирая лицо краем футболки. — Что тут происходит?
Мальчик, увидев нас, с облегчением отпустил руку новенького и подбежал ко мне.
— Софа! Минхо! Вы вернулись! Этот Шнурок… он совсем не слушается! Лезет прямо в ворота!
Я перевела взгляд на новичка. Он смотрел на нас — на наше снаряжение, на ножи, на лук за моей спиной — с каким-то странным удивлением и ужасом одновременно.
— Так-так, — Минхо подошел ближе, скрещивая руки на груди. — Кажется, у нас свежее мясо. И оно уже пытается сбежать?
Я подошла к парню. Он был выше Чака, с темными волосами и очень цепким взглядом.
—Салют, Шнурок, — сказала я.
Парень промолчал, продолжая изучать нас и лишь кивнул.
— Ладно, Чак, — я потрепала мальчика по голове. — Не давай ему скучать. А мы с Минхо по делам.
Минхо кивнул и легонько толкнул Чака кулаком в плечо:
— Поздравляю с повышением до наставника, малец. Следи за ним в оба.
Мы направились к нашей секретной хижине. Зайдя внутрь, мы сразу же приступили к работе. Нам нужно было перенести сегодняшние наблюдения на макет. Которых к сожалению не было, и мы просто сверяли карты.
— Секция восемь, — Минхо передвигал блоки на столе. — Всё как всегда. Схема та же. Ни одного нового сдвига.
Я провела пальцем по линиям на карте.
— Цикл замкнулся, Минхо. Мы это уже видели. Никаких изменений за последние где-то пять месяцев. Это как будто… — я замолчала, подбирая слово.
— Как будто мы в клетке, за которой перестали наблюдать? — закончил Минхо мою мысль.
— Или наоборот, — ответила я, глядя на макет. — Как будто нас заставляют привыкнуть к этому порядку перед чем-то важным.
Мы закончили проверку карт. Всё было идеально… и это пугало больше всего. Спрятав документы, мы вышли из хижины. Солнце уже садилось, и Глейд окрашивался в багряные тона.
— Пойду найду Чака, — сказала я. — Обещала ему потренироваться с луком.
— А я к Ньюту, — кивнул Минхо. — Посмотрим, что он думает о нашем новом "прытком" друге.
—приходите к нам. — с уставшей улыбкой сказала я. — обязательно.
Я направилась к лесу, надеясь, что Чак всё-таки удержал новичка от глупостей. Впереди был еще вечер у костра, но внутри меня всё еще жило то странное беспокойство, которое появилось в Лабиринте.
***
Я нашла Чака на нашей любимой поляне у края леса. Мальчишка стоял, сосредоточенно прищурив один глаз, и сжимал в руках лук. Это был подарок от Галли — на удивление тонкая и качественная работа, сделанная из гибкого дерева. Несмотря на свой скверный характер, Галли ценил тех, кто готов был трудиться, и Чак явно заслужил его уважение.
— Локоть выше, Чак, — тихо сказала я, подходя сзади.
Мальчик вздрогнул, но тут же поправил стойку. Я встала рядом, направляя его руки.
— Не сжимай тетиву слишком сильно. Твои пальцы должны быть как крючки. Дыши ровно. Выдох — и выпускай.
Мы тренировались около десяти минут. Стрелы Чака летели уже гораздо ровнее, и он светился от гордости каждый раз, когда наконечник с глухим стуком вонзался в ствол старого дуба.
Нашу идиллию прервали шаги и знакомый смех. Из-за деревьев вышли Минхо и Ньют.
— Эй, Робин Гуды, пора закругляться! — крикнул Минхо, закидывая руку на плечо Ньюта. — Весь Глейд уже на ушах. Праздник в честь Шнурка начинается.
— Костер уже сложили, — добавил Ньют, улыбаясь нам. — Алби просил вас подойти. Традиция есть традиция.
Мы вчетвером направились к центру площади. Глейд преобразился: повсюду горели факелы, Фрайпан выставил огромные чаны с едой, а из самодельных инструментов парней уже лилась бодрая, хоть и немного дикая музыка.
В центре высилась огромная гора хвороста и бревен. Алби стоял рядом, торжественно держа в руках зажженный факел. Увидев нас, он кивнул. Нам с Минхо и Ньютом выдали факелы, облитые смолой. Мы подошли к костру, чувствуя на себе взгляды всех глейдеров. Чак остался чуть позади, с восхищением глядя на нас.
— Сегодня к нам прибыл новый соплеменник! — громко объявил Алби. — Пусть этот огонь согреет его и напомнит нам, что мы всё еще люди! На счет три!
Раз… два… три!
Мы одновременно бросили факелы в сухую солому в основании. Огонь жадно лизнул дерево, и через мгновение в небо взметнулся огромный столб яркого пламени, рассыпая тысячи искр. Толпа одобрительно закричала. Музыка заиграла громче, начались разговоры и смех.
Новенький, чье имя всё еще оставалось для нас загадкой, сидел на поваленном бревне неподалеку. Он не участвовал в общем веселье, его взгляд был прикован к закрытым дверям Лабиринта, которые высились во тьме, как надгробия.
Ньют, заметив это, мягко кивнул мне и направился к парню, чтобы попытаться разговорить его. А я, Минхо и Чак пошли к нашему излюбленному месту — старому поваленному дереву в тени, подальше от основного шума.
Чак, уставший после тренировки и дневных забот, без лишних слов улегся головой на колени Минхо. Тот ворчливо что-то пробормотал, но руку с головы мальчика не убрал, лениво перебирая его кудряшки. Я села напротив них на мягкую траву, прислонившись спиной к бревну.
Достав флягу с настойкой Галли, я сделала глоток. Напиток больше не казался обжигающим — теперь это было приятное тепло, которое помогало расслабить затекшие мышцы. Минхо протянул руку, и я передала флягу ему.
— Эй, а мне? — подал голос Чак, приоткрыв один глаз.
— Тебе еще расти надо, малец, — усмехнулся Минхо, делая внушительный глоток. — От этой жижи у тебя волосы в ушах вырастут раньше времени. — пошутил азиат.
Вскоре к нам подошел Ньют, ведя за собой новенького.
— Принимайте пополнение, — сказал Ньют, усаживаясь рядом со мной.
Я привычно склонила голову ему на плечо. Ньют слегка приобнял меня, создавая то самое ощущение тепла и защиты, которое было доступно только нам четверым. (Ньюту, Минхо, мне и Чаку)
Новенький сел между нами всеми, замыкая наш круг так, что мы образовали подобие треугольника вокруг небольшого пространства на траве. Он выглядел сбитым с толку, глядя на то, как свободно и по-семейному мы себя ведем.
— Ну что, Шнурок, — Минхо посмотрел на него поверх головы Чака. — Всё еще мечтаешь о прогулке за стенами или настойка Галли подействовала как отрезвляющее?
Парень посмотрел на костер, затем на каждого из нас. Его взгляд задержался на мне и Ньюте.
— Почему вы такие… спокойные? — тихо спросил он. — Там за стенами монстры, мы в ловушке, а вы сидите здесь и пьете это.
— Потому что если мы будем только кричать и биться головой о стены, мы сойдем сума в первую же неделю, — ответил Ньют, его голос был спокойным и глубоким. — Мы создали здесь жизнь. Другой у нас нет. Пока что.
Праздник был в самом разгаре, когда внимание Глейда переключилось на «Круг» — вытоптанную площадку, где глейдеры обычно мерились силой. Галли, разгоряченный настойкой и азартом, уже раскидал двоих строителей и теперь самодовольно озирался по сторонам.
— Ну что, Шнурок! — крикнул Галли, указывая пальцем на новенького, сидевший с нами. — Покажешь нам, на что ты способен, или так и будешь весь вечер жаться к юбке Софы?
—Галли, у тебя вторая жизнь появилась что ли? — прикрикнула я.
Толпа одобрительно загудела. Я почувствовала, как Ньют рядом со мной напрягся, а Минхо лишь с интересом прищурился.
— Иди, парень, — негромко сказал Минхо. — Это лучший способ заставить их замолчать.
Новенький, поколебавшись, вышел в круг. Мы с Минхо, Ньютом и Чаком, тоже встали в круг понаблюдать за этим зрелищем. Галли был намного крупнее и опытнее, он двигался как разъяренный бык. Началась схватка. Новенький был быстрым — я сразу это заметила, — он уворачивался, пытался использовать инерцию Галли, но опыта ему явно не хватало. В какой-то момент Галли сделал резкий выпад, подсек парня и с силой толкнул его.
Новенький отлетел назад и приложился затылком о твердую землю. Гул толпы мгновенно стих. Парень замер на несколько секунд, глядя в темное небо, и в его глазах отразились искры костра. Казалось, время остановилось.
И вдруг он резко сел, тяжело дыша.
— Томас! — выкрикнул он, и его голос сорвался. — Томас! Я вспомнил! Меня зовут Томас!
Глейдеры взорвались криками и аплодисментами. Это был обряд посвящения. Галли ухмыльнулся и протянул ему руку, помогая подняться. Праздник продолжился с новой силой, но Томас выглядел так, будто только что вернулся с того света.
Ньют подошел к нему, положил руку на плечо и мягко повел в нашу сторону — к поваленному дереву, где мы обычно сидели, подальше от суеты.
Мы расположились так, как привыкли за эти месяцы. Чак, совершенно вымотанный за день, без лишних слов улегся головой на ноги Минхо. Тот ворчливо, но с усмешкой сказал: «только не думай что я тебя люблю», но сам даже не шелохнулся, лениво перебирая кудряшки мальчика.
Я сидела напротив них, прислонившись спиной к бревну, и медленно потягивала настойку Галли. Напиток обжигал горло, но после долгого дня в Лабиринте это было именно то, что нужно. Минхо тоже прикладывался к своей фляге, а Чаку, конечно, было нельзя — он лишь обиженно сопел, закрыв глаза.
Когда Ньют привел Томаса, тот выглядел все еще дезориентированным. Ньют сел рядом со мной, и я, не задумываясь, опустила голову ему на плечо. Это было так естественно — чувствовать его тепло и спокойное дыхание. Ньют приобнял меня, согревая.
Томас сел между нами всеми. Мы образовали своего рода треугольник: я с Ньютом на одной стороне, Минхо с Чаком — на другой, и Томас — в центре этого круга, чуть поодаль, но всё равно с нами.
— Томас, значит, — Минхо посмотрел на него поверх головы Чака. — Хорошее имя. Звучит лучше, чем «Шнурок». Но от этого звания, ближайший месяц ты не отделаешься.
Томас посмотрел на нас — на то, как мы сидим, на нашу странную маленькую семью.
— Вы все так близки… — тихо сказал он. — Как будто знали друг друга вечность.
— В этом месте вечность — это пара месяцев, Томас, — ответил Ньют, глядя на костер. — Мы — всё, что у нас есть. И теперь ты тоже часть этого.
Я протянула Томасу флягу с настойкой.
— Пей. Она поможет унять звон в голове. И добро пожаловать в Глейд, Томас.
Он взял флягу, сделал глоток, поморщился от крепости, но, кажется, немного расслабился. Мы сидели в тишине, окруженные звуками праздника, но здесь, в нашем кругу, было тихо и спокойно. Впереди были новые дни в Лабиринте, новые загадки, но в этот момент, у костра, всё казалось правильным. Даже если завтра стены снова придут в движение.