5
Неделя прошла в странном, непривычном для Гриши и Камиллы состоянии. Тренировки для неё по-прежнему были мучительны, но теперь в её глазах, когда она видела его на трибуне, читалось не только раздражение, но и что-то ещё. Что-то вроде… сдержанного уважения? Или, возможно, просто привычки. Гриша же, вопреки своей обычной равнодушности к "чужим" проблемам, продолжал поглядывать в её сторону. Иногда он даже перебрасывался с ней парой слов, если их пути случайно пересекались.
— Ну что, «снежная королева», как твой лед? — мог спросить он, проходя мимо её раздевалки.
— Греет, спасибо, — отвечала Камилла, стараясь не показать, насколько его вопрос её задевает.
Артём и Ира, заметив эти едва заметные изменения, были в восторге.
— Видишь, я же говорила! — шептала Ира Артёму, когда те сидели на трибуне и наблюдали за тренировкой. — Они просто друг друга не понимают!
— Да уж, — Артём улыбался, наблюдая за Гришей, который, к его удивлению, не выглядел таким уж раздраженным, как обычно, когда Камилла была рядом. — Если Камилла сможет пережить его грубость, а Гриша — её «примы»… Кто знает.
Они решили подтолкнуть события. На следующей неделе предстоял большой благотворительный спортивный вечер, где должны были выступить звезды фигурного катания и хоккея. Организаторы решили устроить показательное парное выступление: хоккейный игрок и фигуристка. И, конечно же, выбор пал на Гришу и Камиллу.
Когда им сообщили эту новость, оба отреагировали одинаково – решительным отказом.
— Ни за что! — решительно заявила Камилла тренеру. — Я не собираюсь танцевать с этим… с этим варваром.
— Это не танец, Завальнюк, это показательное выступление, — парировал Гриша своему тренеру. — Я не клоун, чтобы кататься с барышнями.
Но Артём и Ира, как настоящие друзья, взяли дело в свои руки. Они поговорили с Гришей, потом с Камиллой, нарисовав им картину того, как важно для их команд и для благотворительности поддержать это мероприятие. В итоге, под давлением друзей и общего дела, они согласились.
Сборы для совместного номера стали настоящим испытанием. Первые репетиции были катастрофическими. Гриша, привыкший к резким движениям и силовым элементам, совершенно не умел плавно вести партнершу. Камилла же, наоборот, постоянно боялась его силы, инстинктивно отстраняясь.
— Ты как мешок картошки, Ляхов! — кричала она после очередного неудачного поддержки.
— А ты как фарфоровая статуэтка, Завальнюк! Чуть сильнее нажмешь — и развалится! — отвечал он, стискивая зубы.
Артём и Ира, присутствовавшие на репетициях, пытались их примирить.
— Ребята, ну вы же профессионалы! — говорил Артём. — Попробуйте понять друг друга. Это же не соревнование, а совместное выступление.
— Камилла, представь, что это твоя самая сложная программа, — уговаривала Ира. — А Гриша… он же играет с такими же сильными парнями.
Постепенно, день за днем, что-то начало меняться. Гриша, наблюдая за Камиллой, видел не только её «надменность», но и невероятную самоотдачу. Он видел, как она падает, поднимается, как её глаза горят желанием сделать всё идеально. А Камилла, в свою очередь, начала замечать, что Гриша, несмотря на свою грубость, очень внимателен к ней на льду. Он старался её не уронить, предугадывал её движения.
Во время одной из репетиций, когда Гриша идеально выполнил сложный поддерж, подняв Камиллу над головой, она, неожиданно для самой себя, не выкрикнула очередную колкость, а сказала:
— Это было… неплохо, Ляхов.
Гриша, удивленный, лишь кивнул. А потом, глядя в её глаза, которые в тот момент не были полны презрения, а скорее… искренней усталости и благодарности, он почувствовал что-то новое. Что-то, что заставило его сердце биться немного быстрее.
Их вражда, казалось, начала таять, уступая место… чему-то ещё. Чему-то, что ещё не имело названия, но уже ощущалось так остро.
Продолжение следует...