6
Подготовка к благотворительному шоу шла полным ходом, и ледовая арена стала для них вторым домом — местом, где ненависть медленно, но верно трансформировалась во что-то пугающе личное.
— Завальнюк, если ты еще раз назовешь мою игру «бессмысленным бегом», я тебя прямо здесь на бортик посажу и заставлю смотреть мой матч от начала до конца, — прорычал Гриша, вытирая пот со лба.
Камилла поправила лезвие конька и посмотрела на него снизу вверх.
— Ляхов, если ты еще раз назовешь это вращение «вертолетом», я сама тебя посажу… на диету. Чтобы ты хоть немного полегче стал для поддержек.
Гриша усмехнулся. Ему нравилось, что она не сдавалась. Несмотря на хрупкую внешность, в Камилле Завальнюк было столько стали, сколько он не всегда видел у своих защитников на льду.
На середине тренировки к ним подошел хореограф.
— Так, ребята. В этой части музыки Гриша подхватывает Камиллу за талию, и вы делаете три совместных круга, глядя друг другу в глаза. Нужно показать химию, единство силы и грации.
— Химию? — Камилла скептически подняла бровь. — Скорее, биологическую несовместимость.
— Меньше слов, — Гриша решительно шагнул к ней. — Поехали.
Зазвучала мощная, глубокая музыка — смесь классики и тяжелых битов. Гриша заскользил рядом с Камиллой. На льду он больше не был тем неуклюжим великаном, каким казался ей раньше. В его движениях была мощь, которую он учился контролировать. Когда его рука легла на её талию, Камилла почувствовала, как через тонкую ткань трико передается жар его ладони.
Он притянул её ближе, чем того требовала программа. Камилла затаила дыхание. Она должна была смотреть ему в глаза, как сказал хореограф, и то, что она там увидела, заставило её сердце пропустить удар. Там не было издевки. Только предельная концентрация и… восхищение?
Они закружились. Лезвия коньков пели на льду в унисон. Скорость росла, и Камилла вдруг поймала себя на мысли, что ей не страшно. С этим «грубым хоккеистом» она чувствовала себя в большей безопасности, чем с профессиональными партнерами-фигуристами. Он держал её так крепко, словно она была самым ценным трофеем в его жизни.
На трибунах за ними наблюдали Артём и Ира.
— Слушай, — прошептал Артём, обнимая Иру за плечи. — Тебе не кажется, что они слишком… засмотрелись друг на друга?
Ира довольно улыбнулась, прижимаясь к нему.
— Кажется. Камилла так ни на кого не смотрела. Она обычно видит только лед и медали. А сейчас… она видит Гришу.
Когда музыка стихла, Гриша не сразу отпустил Камиллу. Они стояли в центре катка, тяжело дыша, и пар от их дыхания смешивался в прохладном воздухе.
— Неплохо для хоккеиста, — тихо сказала Камилла, первой нарушив тишину. Её голос слегка дрожал.
Гриша чуть склонился к её лицу.
— Неплохо для «принцессы», Завальнюк. Знаешь, у тебя на щеке… — он потянулся рукой к её лицу.
Камилла замерла, ожидая подвоха, но он просто осторожно смахнул выбившуюся прядь её волос. Его пальцы на секунду задержались на её коже.
— Пойдем, — вдруг резко сказал он, отстраняясь и возвращая свою привычную маску. — Артём с Ирой звали нас в пиццерию. Говорят, сегодня без диет.
Камилла кивнула, чувствуя странную пустоту там, где только что была его рука.
— Ладно. Но чур, заказываю я. И никаких пепперони, Ляхов.
— Как скажешь, капитан, — Гриша ухмыльнулся и первым покатился к выходу, но Камилла заметила, как он обернулся у самого бортика, чтобы убедиться, что она едет за ним.
Продолжение следует...