Глава 9: Осколки тишины
Вечерний Роппонги встретил их неоновым маревом, отражавшимся в лужах после недавней грозы. Здесь воздух был другим — более густым, пропитанным запахом дорогих духов, дешевого алкоголя и незримой опасности, которая всегда наступала вместе с темнотой.
Саку шел не торопясь. Его длинное темное пальто мерно развевалось при каждом шаге, а белоснежный хвост приковывал взгляды прохожих, словно инородное тело в этом царстве черных курток. Харучиё шел чуть позади, по привычке держась в тени своего наставника. Мальчик молчал с самого выхода из Сибуи, но Александр чувствовал его напряжение — Харучиё всё еще переваривал встречу со старшим братом.
— Ты не обязан был уходить со мной, Хару, — негромко произнес Саку, не оборачиваясь. — Мог остаться с Майки и дождаться Шиничиро.
— Нет, — отрезал мальчик, и в его голосе прорезались резкие нотки. — Там... слишком шумно. И слишком много тех, кто считает, что знает, как мне лучше жить.
Саку едва заметно кивнул. Он понимал это чувство. Когда тебя пытаются засунуть в рамки «младшего брата» или «подчиненного», единственное желание — стать невидимым или ударить первым.
Они свернули в узкий переулок, срезая путь к дому Александра. Здесь неоновые вывески сменялись тусклыми фонарями, а патрули Хайтани встречались чаще. Саку вдруг остановился. Его внутренний радар, отточенный годами в «конторе», выдал четкий сигнал.
Сзади, в паре десятков метров, послышался шорох подошв по мокрому асфальту. Не один человек. Минимум трое. И они не пытались скрываться — наоборот, их шаги становились всё громче и уверенней.
— Саку-сан... — Харучиё тоже почувствовал это. Он инстинктивно потянулся к карману, где прятал складной нож.
— Не надо, — спокойно бросил Александр, поправляя воротник пальто. — Это не Хайтани. Те ходят тише. Это просто «хвост», который решил проверить, насколько крепок лед.
Из тени вышли четверо. Подростки, на вид лет по шестнадцать-семнадцать. На них были куртки с символикой какой-то мелкой группировки, решившей заявить о себе в Роппонги. Один из них, с выбритыми висками и наглой ухмылкой, шагнул вперед, преграждая путь.
— Эй, гайдзин! — крикнул он, сплевывая под ноги. — Слышали, ты вчера ошивался у колонии. Говорят, ты там о чем-то тер с Изаной. Нам не нравится, когда всякие пришлые суют нос в дела района.Саку посмотрел на них сверху вниз. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах зажегся тот самый холодный свет, который вчера заставил замолчать Бенкея.
— Вы ошиблись переулком, — ровно произнес Саку. — Я иду домой. Уйдите с дороги, пока я еще в хорошем настроении.
Подростки переглянулись и дружно заржали. Предводитель достал из-за пояса увесистую цепь.
— А то что? Ударишь нас своей косой, девчонка? В Роппонги за слова принято платить кровью. Покажи, на что ты способен без заступничества Шиничиро!
Предводитель шагнул ближе, наматывая цепь на кулак. Звенья металла противно лязгали в тишине подворотни. Харучиё сжал зубы, его тело превратилось в натянутую струну — он ждал лишь команды или первого удара, чтобы вцепиться в глотку любому из них.
— Послушайте, — Саку заговорил тихо, почти вкрадчиво. — У вас впереди вся жизнь. Глупо тратить её на попытку доказать что-то человеку, которому на вас плевать. Просто развернитесь и уйдите. Это ваш последний шанс сохранить зубы целыми.
— Слышали его? Он нас жалеет! — парень с выбритыми висками обернулся к своим, ища поддержки в их гоготе. — Ты в нашем районе, гайдзин. Здесь жалеем мы.Он резко перевел взгляд на Харучиё, который из-за своего невысокого роста казался ему легкой добычей.
— А этот щенок... Наверное, Шиничиро приставил его к тебе, чтобы ты не заблудился? Давай-ка проверим, умеет ли он скулить так же громко, как ты — болтать.
Парень резко замахнулся цепью, но не в сторону Саку, а целясь в голову Харучиё.В этот момент мир для Александра словно замедлился.
Саку не сделал лишних движений. Он просто оказался рядом. Тяжелая ладонь в кожаной перчатке перехватила цепь в паре сантиметров от лица Харучиё. Рывок был такой силы, что подростка буквально сорвало с места, швыряя лицом в мокрый бетон.Александр не остановился. Он шагнул вперед, и его пальто взметнулось, как крылья огромного ворона. Второй парень даже не успел вскрикнуть — Саку перехватил его за горло и просто впечатал в кирпичную стену, приподнимая над землей.
— Я предупреждал, — голос Саку изменился. В нем больше не было усталого безразличия из мастерской. Теперь это был голос того самого человека, который выживал под пытками в «конторе».
— Я просил тишины.
Остальные двое замерли, парализованные первобытным страхом. Они видели перед собой не человека, а стихию — холодную, расчетливую и абсолютно беспощадную. Харучиё смотрел на спину наставника широко раскрытыми глазами. Он видел Майки в ярости, видел драки Дракена, но это... это было похоже на работу отлаженного механизма по уничтожению.
— Саку-сан... — негромко позвал мальчик.Александр на секунду замер. Он медленно разжал пальцы, и подросток мешком рухнул к его ногам, отчаянно хватая ртом воздух.
— Уходите, — бросил Саку, даже не оборачиваясь. — И передайте остальным: Роппонги — мой дом. И я очень не люблю шумных соседей.
Шпана, подхватив своих стонущих товарищей, бросилась наутек, растворяясь в лабиринте дворов. Александр стоял посреди переулка, тяжело дыша. Его белоснежные волосы выбились из хвоста, а алые пряди на фоне бледного лица казались в свете фонаря почти черными.
Он повернулся к Харучиё и протянул ему руку.
— Ты в порядке?
Мальчик кивнул, но не спешил принимать помощь. Он смотрел на Саку так, будто видел его впервые.
— Кто вы на самом деле, Саку-сан? — тихо спросил он. — Тот парень... он даже не понял, как вы его ударили.
Саку медленно выпрямился, поправляя воротник пальто. Дыхание постепенно выравнивалось, но в воздухе всё ещё вибрировало эхо той разрушительной силы, которую он только что применил.
Он мельком глянул в пустоту перед собой, ожидая привычного холодного мерцания или ядовитых цифр, напоминающих о цене каждого действия. Но перед глазами была лишь серая пелена дождя и темные стены переулка.
«Как хорошо, что она не появилась сейчас», — промелькнуло в голове. Александр не хотел видеть, сколько минут или дней стоил ему этот короткий срыв. Ему не нужно было подтверждение Системы, чтобы знать: он снова переступил черту, которую обещал себе не трогать.
— Кто вы на самом деле, Саку-сан? — повторил Харучиё. В его голосе не было страха, только жгучее, почти болезненное любопытство. Он видел много драк, но то, что сделал Александр, не было дракой. Это было профессиональное устранение.
Саку посмотрел на свои руки. Кожаные перчатки на костяшках слегка потемнели от влаги и пыли. Он не стал надевать маску «простого механика» — после того, что Харучиё только что увидел, это было бы глупой ложью.
— Я тот, кто очень хочет забыть всё, чему его учили, Хару, — тихо ответил Александр. Он подошел к мальчику и поправил на нем воротник куртки, проверяя, не задела ли его цепь. — В моем мире не было правил банд или честных поединков. Там была только задача и её выполнение.
Он замолчал, глядя на неоновые огни, дрожащие в лужах.
— Шиничиро видит во мне того, кто может всех спасти. Но правда в том, что я просто умею делать так, чтобы шум прекращался. Навсегда или на время — зависит от того, насколько сильно этот шум мне мешает.
Саку подтолкнул Харучиё к выходу из переулка.
— Пойдем. Тебе нужно выспаться. Завтра в мастерской Майки наверняка опять что-нибудь сломает, и нам понадобятся силы.
Харучиё шел рядом, подозрительно притихший. Он больше не задавал вопросов, но Саку чувствовал: между ними что-то изменилось. Если раньше мальчик видел в нем просто опытного наставника, то теперь он увидел в нем силу, способную раздавить любого. И эта новая, фанатичная преданность в глазах Харучиё пугала Александра больше, чем любые угрозы «Жатвы».
Они вышли на освещенную улицу. Роппонги жил своей жизнью, не заметив маленькой драмы в подворотне. Саку чувствовал, как пальто становится тяжелым от влаги, а в голове пульсирует одна и та же мысль:
«Раньше здесь было гораздо спокойней. Но покой — это роскошь, которую я, кажется, окончательно потерял».
Саку подтолкнул Харучиё к выходу из переулка. Мальчик шел рядом, подозрительно притихший, и Александр чувствовал, как тот буквально сгорает от невысказанных слов. Когда они вышли на более освещенную улицу, Харучиё внезапно остановился и резко развернулся к наставнику.
— Вы ведь могли их просто раскидать, Саку-сан, — голос мальчика дрогнул, но взгляд остался твердым. — Но вы их… вы их ломали. Вы двигались так, будто заранее знали, где у них кости треснут.
Саку остановился и посмотрел на Харучиё сверху вниз. В свете неоновой вывески маска мальчика казалась мертвенно-бледной.
— В том месте, откуда я пришел, не было «драк», Хару, — тихо ответил Александр. — Там была только эффективность. Если ты вступаешь в бой, ты должен закончить его так, чтобы у противника не осталось даже мысли подняться. Запомни это. Жалость в Роппонги — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.
Харучиё медленно кивнул, и в его глазах вспыхнул странный, фанатичный блеск.
— Я хочу... я хочу научиться так же. Чтобы никто больше не смел смотреть на меня сверху вниз. Даже Такеоми.Александр ничего не ответил. Он лишь тяжело положил руку на голову мальчика, взъерошив его волосы. Ему не хотелось, чтобы этот ребенок становился таким же, как он сам, но Роппонги диктовал свои правила.
Они дошли до дома Саку. У самого подъезда Александр замер. На бетонном выступе возле входной двери лежала небольшая коробка, обернутая в дорогую черную бумагу. На ней не было адреса, только лаконичная записка, приколотая изящной золотистой булавкой.
Саку взял листок. Почерк был каллиграфическим, почти женственным, но за буквами чувствовалась сталь.
«Добро пожаловать домой, Белый Дьявол. Мы слышали, ты навел порядок в нашем переулке. Приятно знать, что в Роппонги появился кто-то с чувством вкуса к насилию. Считай это комплиментом от тех, кто ценит эстетику силы. Увидимся через неделю».
Снизу стояла короткая подпись: H.B. (Haitani Brothers).
Саку вскрыл коробку. Внутри, на черном шелке, лежали две вещи: золотистый леденец на палочке и пара тонких хирургических перчаток из нежнейшей кожи.
— Эстеты... — выдохнул Саку, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Что там? — Харучиё заглянул в коробку, и его зрачки расширились. — Это Хайтани? Они прислали это из колонии?
— Их люди повсюду, Хару, — Саку скомкал записку и сунул её в карман пальто. — Они дали понять, что я под присмотром. И что наш вчерашний визит к Изане стал началом чего-то очень паршивого.
«Как хорошо, что Система сейчас молчит», — подумал Александр, глядя на подарок. — «Потому что я уже и без неё знаю: спокойные дни закончились».
Он подтолкнул Харучиё к дверям.
— Иди домой. И забудь про леденец. Завтра будет длинный день.