Глава 8: Нарушенный покой
Утро после грозы принесло не прохладу, а тяжелую, липкую влажность. Александр вошел в мастерскую, едва сдерживая зевок. Ночь выдалась паршивой: «Жатва» несколько раз отзывалась в голове короткими вспышками, заставляя его просыпаться от липкого ощущения чужого присутствия на грани сознания.
Он рассчитывал, что сегодня в «S.S Motors» будет обычный рабочий день — запах масла, ворчание Шиничиро и молчаливое присутствие Харучиё. Но стоило ему открыть роллету, как он понял: тишина окончательно покинула это место.
Александр молча прошел к своему шкафчику. Он мгновенно почувствовал на себе взгляды — три тяжелых, оценивающих взора, которые буквально впились в его спину. Это была не та юношеская энергия, что исходила от Майки или Баджи — шумная и хаотичная. От этих людей веяло густым, осевшим опытом тех, кто уже однажды переломал этот город под себя.
Саку повесил пальто на крючок и на мгновение задержал руку на железной дверце, вглядываясь в свое мутное отражение.
— Раньше здесь было гораздо спокойней, — негромко, почти про себя произнес он, чувствуя, как в затылок давит чужое внимание. «Всего пара подростков и один вечно улыбающийся Шиничиро. Теперь это место всё больше напоминает штаб-квартиру перед объявлением войны».
Шиничиро спрыгнул с верстака.
— Саку! Парни, это Александр. Тот самый, о ком я говорил. Саку, это Бенкей и Такеоми. Моя старая гвардия.
Бенкей — огромный гигант с жестким взглядом — окинул Саку оценивающим взглядом, задержавшись на его широких плечах.— Шини сказал, ты съездил в колонию, — прогудел он басом. — Изана всё еще строит из себя короля в изгнании или ты смог его встряхнуть?
Саку медленно повернулся к ним, перехватывая белоснежные волосы и затягивая хвост потуже.
— Он согласился на еще одну встречу через неделю, — ровно ответил он. — Это всё, что я могу вам сказать.
Такеоми, который до этого молча курил в стороне, прищурился, выпуская облако дыма.
— Согласился на встречу? С первого раза? Шини, твой иностранец действительно творит чудеса. Изана посылал нас к черту месяцами, а тут хватило одного визита гайдзина. Ты в Японии всего месяц, а в Роппонги и вовсе три недели, верно? Удивительно, как ты за такой короткий срок умудрился не вляпаться там по-крупному. Хайтани не любят независимых одиночек.
Саку подошел к своему верстаку и взял гаечный ключ, ему не нравилось это внимание. Ему не нравилось, что его «тихая гавань» в Сибуе перестает быть местом, где можно просто работать.
— Мы пересеклись с Раном почти сразу, как я въехал в квартиру, — бросил он через плечо. — Он интересовался, почему я не плачу за «покой» в его квартале.
— И что? Ты купил себе этот покой, гайдзин? — ухмыльнулся Бенкей.
— Я спросил, хватит ли у него людей, чтобы донести мой труп до морга, если он решит начать прямо здесь. Он посмеялся, сказал, что «белые дьяволы» приносят удачу, и ушел. На том и разошлись.
Такеоми кивнул, стряхивая пепел в старую консервную банку.
— Я так и понял. Увидел тебя на записях из колонии — Ран стоял за твоей спиной и улыбался так, будто встретил старого собутыльника. То, что ты за три недели не просто выжил, а заставил их держать дистанцию — это любопытно. Хайтани — эстеты. Им нравится всё опасное. Ты для них теперь как редкий трофей. Но запомни, Саку: их «дружелюбие» заканчивается там, где начинаются их интересы. В Роппонги они боги, но здесь, в Сибуе, у нас свои правила. И скоро тебе придется узнать о других «игроках».
Бенкей, до этого момента сидевший неподвижно, словно груда камней, издал короткий смешок, который больше походил на рычание. Он медленно поднялся в полный рост. Даже Саку, привыкшему к крупным людям в «конторе», пришлось чуть задрать подбородок.
— Эстеты, говоришь? — Бенкей сделал шаг вперед, и пол мастерской, казалось, слегка дрогнул под его весом. — В наше время всё было проще. Если ты не хотел платить, ты доказывал это делом. Иностранец, ты много говоришь о моргах и трупах...Он протянул свою огромную ладонь и внезапно, без предупреждения, ухватил Саку за плечо. Это не был удар — это была проверка. Бенкей сжал пальцы, пытаясь прощупать плотность мышц под тканью рубашки, и одновременно рванул Александра на себя, проверяя его устойчивость.
Саку даже не шелохнулся. Он просто сместил центр тяжести, врастая подошвами в бетонный пол, и перехватил запястье Бенкея своей свободной рукой. Со стороны это выглядело как дружеское рукопожатие двух гигантов, но Харучиё в углу заметил, как побелели костяшки у обоих.
— У тебя крепкий хват, — спокойно заметил Саку, глядя Бенкею прямо в глаза. — Но если ты хочешь проверить, тяжело ли меня нести, лучше начни с двигателя «Кавасаки» в углу. Он весит меньше, чем я, но и он не любит, когда его дергают без причины.
Вакаса издал тихий свист, а Такеоми замер с сигаретой у самого рта, с интересом наблюдая за этой немой схваткой.
— Ого, — Бенкей оскалился в широкой, почти искренней улыбке, медленно разжимая пальцы. — Шини, а гайдзин-то с характером. И стоит как вкопанный. Мне нравится.
В этот момент из тени стеллажей бесшумно вышел Харучиё. Он встал плечом к плечу с Саку, протягивая ему чистую ветошь. Мальчик смотрел на Такеоми с такой враждебностью, что Вакаса перестал жевать леденец.
— Гляди-ка, — протянул Такеоми, стряхивая пепел. — Чей это волчонок скалится? Младший из Акаши, верно?
— Харучиё теперь помогает мне, — быстро вставил Шиничиро, видя, как искрит воздух между братьями. — И они отлично ладят.Саку взял ветошь, кивком поблагодарив мальчика.
— Он не «волчонок». Он мой работник. И в отличие от некоторых, он не тратит время на разговоры о былом величии.Такеоми сухо рассмеялся, но в глазах остался холод.— Острый язык. Шини, ты нашел нам очень интересного соседа. Но запомни, Саку: Хайтани улыбаются тебе, пока им это выгодно. А в Сибуе скоро станет очень тесно. После твоего визита Изана начал шевелиться. Ты стал мостом, Саку. И теперь ты под прицелом.Когда «легенды» наконец ушли, роллета с грохотом закрылась. В мастерской стало тише, но покой не вернулся. Шиничиро виновато потер затылок:
— Прости, Саку. Такеоми сложный... и он брат Хару.
Саку видел, как Харучиё ссутулился под грузом этого упоминания. Договорить они не успели — дверь-калитка распахнулась от мощного пинка.
— Шини-и-и! Мы с Кен-чиком умираем с голоду! Где дораяки?!
Влетевший Майки мгновенно принюхался, его веселое лицо на секунду стало серьезным.
— Шини… здесь был Такеоми? И Вака? Запах их табака и его конфет я из тысячи узнаю.
Саку понял, что здесь Харучиё покоя не дадут. Он резко выпрямился.
— На сегодня всё. Шиничиро, закончу завтра. Харучиё, собирайся. Нам нужно забрать заказ в Роппонги.
В глазах мальчика мелькнула благодарность. Саку надел пальто, которое всё еще хранило запах вчерашнего дождя и тюремных стен. На выходе он в последний раз обернулся на шумную «Тосву» и вздохнул.
— Неделя, — прошептал он себе под нос, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.