Глава 7: Ставка на жизнь
Александр стоял у окна своей квартиры в Роппонги, наблюдая за оживленным перекрестком. Раннее утро окрашивало бетон в стальные тона, но внизу уже бурлил поток: сотни людей, сотни жизней, спешащих по своим делам. Глядя на них, он невольно задумывался о том, что каждая эта жизнь — закрытый ящик. И он не знал, какая из них «золотая».
Окно Системы всплыло само по себе, мерцая холодным, почти мертвенным светом прямо поверх панорамы города.
[ОСТАТОК: 337 дней 22 чяса]
Саку будто почувствовал физический взгляд на затылке — липкий, тяжелый, он пробирал до костей сквозь тонкую ткань футболки. Невидимый наблюдатель словно подталкивал его в спину, шепча прямо в мысли, без слов: «Выбирай, Александр. Кто из них стоит того, чтобы ты жил дальше?»
Мужчина сжал кулаки до белых костяшек, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он ненавидел эту игру. Ненавидел лотерею, в которой ему отвели роль жнеца. Он приехал сюда, чтобы выйти из казино, а не делать новые ставки. Цифры мигнули и растворились, оставив после себя лишь фантомную боль в висках. Александр резко отошел от окна — ему нужно было к людям. В мастерскую.
Возле «S.S Motors» его уже ждал Харучиё. Мальчик сидел на перевернутом ящике, сосредоточенно ковыряя какую-то деталь. Увидев Александра, он мгновенно вскочил, и в его взгляде Саку прочитал немую проверку: всё ли в порядке?
— Ты опоздал, Саку-сан, — негромко произнес мальчик.
— Засмотрелся на город, Хару, — коротко ответил Александр, открывая тяжелую дверь. — Заходи. Сегодня у нас много дел.
Внутри пахло разогретым металлом и крепким табаком. Шиничиро стоял у верстака, но он был не один. В углу, лениво покачиваясь на задних ножках стула и катая во рту леденец, сидел парень с тонкими чертами лица и полуприкрытыми глазами. Александр замер. Его внутренний «пес», выдрессированный годами службы, мгновенно ощетинился. От парня с леденцом исходила та же аура, что и от самого Александра — аура человека, который привык работать быстро, тихо и смертоносно.
— А, Саку! — Шиничиро обернулся и весело махнул рукой. — Знакомься, это мой старый друг, Вакаса Имауши. Вака, это Саку, мой лучший мастер.
Вакаса не шелохнулся. Его острый взгляд медленно прошелся по высокой фигуре Александра, задержавшись на белоснежном хвосте с алыми прядями.
— Саку, значит? — голос Вакасы был тихим и тягучим. — Шини, ты забыл сказать, что от твоего мастера несет не бензином, а порохом и старым подвалом. Так пахнут люди, которые слишком долго ходили по краю. Ты уверен, что он здесь только гайки крутит?
Саку проигнорировал выпад, прошел к верстаку и начал выкладывать инструменты.
— Вакаса-кун любит строить из себя детектива, — усмехнулся Шиничиро, пытаясь разрядить обстановку. — Не бери в голову.
— Я не беру, — отозвался Александр. — Но если он хочет поговорить о запахах, то от него самого несет дешевым сахаром и нетерпением. Это мешает работать.
Вакаса замер. Леденец хрустнул на его зубах. Он медленно опустил стул на пол и встал, подойдя к Саку почти вплотную.
— Ты ведь не просто механик. Твои руки слишком спокойны для того, кто просто крутит гайки. Ты не суетишься. Ты ждешь.
Шиничиро подошел к ним и положил руку на плечо Вакасы.
— Хватит, Вака. Саку — тот, кому я доверяю. И раз уж вы познакомились, давай к делу. Саку, мне нужна твоя помощь.
Александр наконец обернулся и посмотрел на Шиничиро.
— Что случилось?
— Мой брат, Изана... — Шиничиро замялся, его голос стал тише. — Он в колонии. И дела там идут скверно. Вакаса говорит, что Изана совсем перестал идти на контакт. Я хочу, чтобы ты поехал туда со мной. Или вместо меня.
Саку медленно отложил ключ.
— Почему я? Твой друг Вакаса — легенда этих улиц, он знает тебя сто лет. Если брат не слушает тебя, с чего ты взял, что он станет слушать иностранца?
Вакаса с удивлением посмотрел на Шиничиро:
— Шини, ты это серьезно? Хочешь отправить этого типа к пацану? Ты его неделю знаешь!
— Именно потому, что Вака — легенда. Изана видит в нем «Черных Драконов» и мои идеалы, которые он ненавидит. А в тебе, Саку, нет этого шума. Ты — чистый лист. Ты видел тьму глубже той, что окружает его. Ты поймешь его лучше, чем кто-либо из нас.
Александр помолчал, глядя на свои ладони.— Хорошо, Шиничиро. Я попробую. Но не жди чудес — я не смогу сделать много, если он сам не захочет сдвинуться с места.
Работа в мастерской заняла несколько часов. Вакаса ушел, оставив после себя лишь предупреждение быть осторожным. Ближе к вечеру Саку начал собираться. Харучиё преградил ему путь у двери. Его плечи были напряжены.
— Ты действительно поедешь туда? К Изане? И к этим... из Роппонги? — тихо спросил мальчик. — Там братья Хайтани. Они сумасшедшие. Если они узнают, что ты от Шиничиро, они могут воспринять это как вызов. Возьми меня с собой.
Саку положил тяжелую ладонь на плечо мальчика.
— Шиничиро попросил. Я должен посмотреть. Не волнуйся, Хару. Твое место здесь, в мастерской. Мне не нужно, чтобы ты видел то, что происходит за теми стенами. Я справлюсь. К тому же, я действую всегда сам.
Дорога до колонии заняла около часа. Чем дальше поезд уносил его от неоновых огней Сибуи, тем мрачнее становился пейзаж. Саку смотрел в темное окно вагона, где в отражении стекла его собственные белые волосы казались призрачным саваном.
[ОСТАТОК: 337 дней 04 часа] — цифры мигнули перед глазами, как напоминание о цене этого «простого разговора».
Когда Саку наконец оказался перед массивными воротами исправительного учреждения, небо над головой стало совсем тяжелым. Серый бетон, колючая проволока и вышки — это место выглядело как еще один «подвал», из которых он так долго пытался выбраться. Процедура досмотра прошла в тишине. Охранники с опаской косились на огромного иностранца, чьи белоснежные волосы были стянуты в идеальный хвост. От него не пахло страхом или суетой — только холодным, абсолютным спокойствием.
Его провели в комнату для свиданий. Стеклянная перегородка делила помещение на две реальности. Саку сел на стул, сложив руки на коленях, и стал ждать. Дверь с той стороны открылась. В комнату вошел Изана Курокава. Он шел медленно, с достоинством короля в изгнании. Сев напротив, он даже не прикоснулся к трубке. Изана просто смотрел на него — оценивающе, с нескрываемым презрением. Он первым взял трубку, склонив голову набок.
— Еще один «брат» Шиничиро? — его голос в динамике прозвучал ядовито. — Или он нанял телохранителя, чтобы тот уговорил меня вернуться домой? Ты слишком велик для этого места, иностранец. От тебя пахнет... знакомо.
Александр медленно поднял трубку. Он не торопился отвечать, рассматривая Изану так же беспристрастно, как до этого — детали перегретого двигателя в мастерской.
— Шиничиро просил меня прийти, это правда. Но я здесь не потому, что он мне приказал. Мне стало любопытно, что за человек заставляет Вакасу нервничать.
— И что же ты увидел? — Изана прищурился. — Брошенного ребенка?
— Я увидел человека, который запер себя в клетке задолго до того, как за ним закрылись эти двери. Слушай внимательно, Изана. Я не буду звать тебя домой. Мне наплевать на ваши семейные драмы. Но я знаю, каково это — когда тьма вокруг становится единственным другом. Если ты решишь сдохнуть здесь, это будет твой выбор. Но если ты захочешь выйти и построить что-то свое... тебе понадобится кто-то, кто не боится испачкать руки.
Изана замолчал. Его надменная маска на мгновение дрогнула.
— Ты странный. Приходи через неделю. Может, тогда я решу, стоит ли тебе доверять.
Он поднялся и вышел, не оглядываясь. Когда дверь за ним закрылась, Александр почувствовал на себе еще один взгляд из общего коридора. Там, в тени, стояли братья Хайтани. Ран едва заметно улыбнулся и приложил два пальца к виску в шутливом приветствии. Они узнали «своего» из Роппонги.
Саку поднялся, поправляя воротник своего пальто. Он потерял еще несколько часов, но приобрел нечто большее — интерес «черного короля». На выходе его встретил первый гром августовской грозы. Капли дождя мгновенно пропитали ткань пальто, а алые пряди в волосах вспыхнули ярко, как свежие потеки крови.
[ОСТАТОК: 336 дней]
— Неделя, — негромко произнес он, глядя на стену дождя.