Глава 3: Плата за жизнь
Звон разбитого стекла в ночной тишине Сибуи прозвучал как выстрел. Саку, стоявший в тени через дорогу, даже не вздрогнул — он просто перестал быть «мастером из Роппонги» и снова стал тем, кто привык работать в эпицентре хаоса.
Внутри мастерской Шиничиро вздрогнул. Подняв фонарик, он пошел на звук, ожидая увидеть обычных воришек, но свет выхватил из темноты знакомые лица.
— Баджи?.. — голос Шиничиро дрогнул от непонимания.
Но Баджи Кейске не слышал его. Он смотрел за спину Шини, туда, где из темноты заносил тяжелый болторез Казутора Ханемия. Глаза Казуторы были пустыми, наполненными лишь одной мыслью: «Я должен спасти Баджи».
Время для Саку замедлилось. Он уже был внутри. Бесшумный, как тень, он скользнул мимо стеллажей в тот самый миг, когда металл начал свое падение к затылку Шиничиро. Раздался глухой, едва слышный хлопок — так ладонь встречается с металлом. Саку появился из ниоткуда и намертво сжал сталь в паре сантиметров от головы друга.
— Слишком много шума для такой тихой ночи, — негромко произнес Саку.
Шиничиро медленно обернулся, его глаза расширились. Саку плавно отвел болторез в сторону и разжал пальцы. Тяжелый инструмент с грохотом упал на бетон. Казутора попятился, его затрясло. Баджи, бледный как полотно, не мог отвести взгляд от мужчины с белыми волосами. В разбитом окне на секунду мелькнули голубые глаза — «зверек» видел, как его «человек с гитарой» только что остановил смерть.
— Поднимайтесь наверх, — негромко, но твердо сказал Саку, указывая на лестницу в жилую пристройку.
В комнате наверху повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как гудит старый холодильник. Саку молча расставил чашки с чаем. Он не торопил их, ожидая, пока адреналин уступит место осознанию.
Баджи сидел, вцепившись пальцами в колени. Шиничиро молчал, закрыв лицо ладонями; он выглядел не как лидер легендарных «Черных Драконов», а как человек, которому только что вонзили нож в спину самые близкие.
— Шини... — прошептал Баджи. — Мы... мы не знали. Правда. Мы просто хотели подарок для Майки. Думали, это просто чужая лавка...Шиничиро не ответил. Вместо него из тени вышел Саку.
— Майки бы не принял такой подарок, — ровно произнес он. — Вы бы принесли ему не байк, а труп брата.
Саку медленно подошел к Казуторе. Мужчина дождался, пока тот, дрожа, поднимет взгляд.
— Казутора. Твои руки чистые только потому, что я оказался быстрей. Только поэтому.
Саку посмотрел на парней.
—Смерть не исправить извинениями. Вы могли разрушить не одну жизнь, а десятки. Поэтому завтра вы придете сюда сразу после школы. И послезавтра. И каждый день, пока этот байк не будет собран до последнего винтика. Вы своими руками увидите, как сложно создавать то, что вы чуть не разрушили за одну секунду. Это будет ваша плата за жизнь.
Дождавшись, пока чашки опустеют, а дыхание парней станет ровным, он посмотрел на них. Саку не собирался читать им нотации до утра — этой ночи с них было достаточно.
— На сегодня всё. Уходите, — коротко бросил он.
Саку первым спустился по лестнице и проводил Баджи и Казутору до самого выхода из мастерской. Он стоял в дверях, сложив руки на груди, и смотрел, как два подростка, ссутулившись от груза вины, растворяются в ночных тенях Сибуи. Только когда их шаги окончательно стихли, он вернулся внутрь.
Шиничиро всё так же сидел наверху, уставившись в одну точку. Саку поднялся к нему, положил ладонь на плечо и слегка сжал.
— Запри дверь и постарайся поспать, Шини. Завтра они вернутся.
Шиничиро поднял на него усталый взгляд и слабо кивнул.
— Спасибо, Саку. Если бы не ты...
— Забудь. Просто закрой дверь.
Выйдя на улицу, Саку не стал оглядываться. Он знал, что Шиничиро в безопасности, насколько это вообще возможно после такого потрясения. Мужчина направился в сторону Роппонги, и стоило ему отойти на сотню метров, как из тени переулка к нему бесшумно пристроилось белое пятно. Харучиё шел рядом, не произнося ни слова, но Саку чувствовал его лихорадочное любопытство.
Дома Саку оставил лишь мягкое сияние кухонной лампы. Он прошел к окну, чувствуя, как напряжение отпускает.
— Ты... — голос мальчика прозвучал хрипло. — Ты мог просто их сломать. Почему ты позволил им остаться?
Саку наконец повернулся. Он выглядел уставшим. Он поставил перед мальчиком кружку с горячим какао, а себе оставил крепкий чай.
Александр посмотрел на Харучиё поверх чашки. Внутри всё еще ворочался холодный ком — осознание того, что один случайный взгляд на это белое пятно волос в переулке чуть не стоил Шиничиро жизни. Он не злился на ребенка — злиться на инструмент или случайность было глупо. Он злился на ту часть себя, которая начала считать этого мальчишку «своим» и позволила себе на мгновение ослабить контроль.
— Смерть — это слишком просто. Она не учит. А я хочу, чтобы они усвоили урок.
Он вернулся с кухни с двумя чашками. По комнате поплыл аромат шоколада. Александр поставил перед мальчиком кружку с горячим какао, а себе оставил крепкий чай.
— Посмотри на Шини. Если бы те двое довели дело до конца, Майки остался бы один. Его друзья стали бы убийцами, а брат — мертвецом. В этом нет силы. Только глупость.
Мальчик обхватил горячую кружку ладонями, и его плечи наконец опустились.— Я хочу, чтобы ты понял, — Саку сделал глоток. — Сила нужна не для того, чтобы умножать трупы. Она нужна, чтобы успеть встать между ударом и чьей-то жизнью. Это намного сложнее.
Мальчик сделал осторожный глоток какао, пряча лицо в паре, и медленно кивнул.
— А теперь допивай и ложись, — Саку едва заметно усмехнулся, заметив шоколадный след на губе гостя. — Завтра нам нужно будет много терпения. Придется учить этих двоих не только гайки крутить, но и думать головой.
В эту ночь в «лесной крепости» пахло какао и покоем. Александр еще долго стоял у окна. Он знал, что изменил ход событий, вырвав жизнь друга из рук судьбы, но Жатва не любит проигрывать. И к её ответному ходу он должен быть готов.