Глава 4: Вкус искупления
Утро в мастерской началось со звона металла и запаха крепкого кофе. Саку пришел раньше всех — он молча убирал последние осколки битого стекла, когда услышал тяжелые шаги на лестнице. Шиничиро спустился медленно. Он выглядел как человек, который пережил катастрофу, но всё еще пытается стоять на ногах. Лицо его было бледным, а взгляд — непривычно пустым.
Мужчина замер, глядя на то самое место, где ночью Казутора заносил над ним болторез. Саку, не говоря ни слова, протянул ему стакан обжигающего кофе.
— Ты как? — негромко спросил Саку.
Шиничиро сделал глоток и тяжело вздохнул. Его немного отпустило, но шок всё еще сквозил в каждом движении.
Шиничиро сделал глоток и тяжело вздохнул. Его плечи, обычно расправленные, сейчас казались непривычно поникшими.
— Всё еще не могу поверить, Саку. Если бы не ты... я бы даже не успел понять, что произошло.
Саку молча кивнул, облокотившись на стену
— Знаешь, Саку... я полночи просидел, глядя в стену. Не могу понять, как подарок для Майки мог стать причиной такого. Эти двое... они ведь просто друзья моего брата. Глупые пацаны. Но видеть их здесь ночью, с оружием в руках...
Он потер виски и слабо, вымученно улыбнулся.
— Спасибо. Если бы ты не вмешался, я бы сейчас не кофе пил, а лежал в морге.
— Они дети, Шини, — негромко ответил Саку. — Глупые, напуганные дети, которые хотели сделать «сюрприз», не думая о последствиях. Сейчас им хуже, чем тебе. Им придется жить с тем, что они чуть не сделали.
Шиничиро посмотрел на свои руки, затем на Саку, и в его взгляде появилось первое подобие искренней, пусть и слабой, улыбки.— Ты прав. Нам нужно вытащить их из этого болота, пока они сами себя не сожрали. Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.
Шиничиро затушил окурок и, тяжело опершись на верстак, поднялся. В мастерской стало чуть светлее — солнце наконец пробилось сквозь пыльные окна. Саку молча выкатил байк на середину, а Шиничиро принялся раскладывать ключи, стараясь занять руки делом.
Когда на пороге показались Баджи и Казутора, они выглядели так, будто пришли на собственную казнь. Парни замерли в дверях, не зная, можно ли им войти. Саку, не отвлекаясь от осмотра двигателя, просто кивнул на байк и протянул Баджи связку ключей.
— Беритесь за дело. Вчерашнее осталось во вчерашнем дне.
Парни неуверенно подошли к байку. Поначалу работа шла туго и рвано. Баджи долго и неподвижно смотрел на обычный гаечный ключ в своей руке, словно тот весил целую тонну. Когда он всё же решился, испачканные в масле пальцы скользили, а металл жалобно скрежетал. Казутора и вовсе замер над двигателем; он боялся даже дышать, боясь окончательно всё испортить.
Саку наблюдал за этим «цирком» полчаса, а затем молча подошел к верстаку. Он не стал ругаться. Он просто забрал инструмент из рук Казуторы и одним плавным, пугающе точным движением сделал то, с чем парни безуспешно возились всё утро.
— Металл не враг, — негромко произнес Саку, не оборачиваясь. — Он чувствует страх так же, как человек. Если будете дрожать — он сломается. Если будете уверены — он подчинится.
Он отложил ключ и кивнул в сторону чайника.
— Ладно, перерыв. Шини, кажется, твоим «ученикам» нужно сначала научиться дышать, а потом уже крутить гайки.
Шиничиро наконец усмехнулся и выдохнул облако дыма, облокотившись на косяк. Парни уселись на перевернутые ящики, вытирая пот со лба. Напряжение начало медленно таять.
— Саку, ну ты и даешь, — Баджи с уважением посмотрел на собранный узел. — Мы думали, там резьбе конец. Спасибо, что выручил... и вообще за всё. Мы правда идиоты, что ввязались в это, но теперь всё исправим!
Казутора согласно кивнул, уже без прежнего страха рассматривая болт в руке.— Больше ничего не сломаем, обещаю.
— Извинениями байк не соберешь, — отозвался Саку, прихлебывая остывший чай. — Сегодня вы ломаете металл — это ваша учеба. Но завтра вы должны начать его чувствовать. Это и есть ваша плата за жизнь. Работайте.
Шиничиро весело фыркнул, глядя на Баджи.— Согласен. Баджи, вытри лицо, ты в мазуте с ног до головы, как бездомный кот.
Баджи неловко мазнул ладонью по щеке, сделав только хуже, и Казутора впервые за день открыто рассмеялся. Тяжесть окончательно ушла. Весь день за ними из тени стеллажей наблюдало белое пятно волос. Харучиё видел, как Саку учит этих «неумех», и внутри у него разгоралось странное чувство...
Весь день за ними из тени стеллажей наблюдало белое пятно волос. Харучиё пришел следом за Саку, но так и не решился выйти. Он следил за Баджи и Казуторой, как за опасными чужаками.
Он видел, что Саку уделяет им внимание, и в груди мальчика разгоралось странное чувство. Ревность смешивалась с любопытством. Харучиё хотел подойти, хотел тоже взять ключ и показать, что он здесь «свой», но сомнения сковывали его. Он так и остался стоять в тени, не понимая, как теперь вписать себя в эту новую компанию.
Работа затянулась до позднего вечера. К моменту, когда Саку скомандовал заканчивать, Баджи и Казутора были вымотаны так, будто разгрузили вагон угля. Но, вопреки усталости, гнетущее чувство вины в их глазах сменилось чем-то другим — робким чувством удовлетворения от того, что они оказались полезны.
Шиничиро, видя их старания, наконец немного оттаял. Он подошел к парням и, к их огромному удивлению, неловко взъерошил волосы Баджи свободной рукой.— Ладно, горе-механики. На сегодня хватит. Завтра продолжим с коробкой передач. И... — Шини сделал паузу, стараясь говорить твердо, — спасибо, что не сбежали.
Баджи и Казутора переглянулись. Впервые за весь день они искренне, хоть и виновато, улыбнулись. Попрощавшись, они вышли из мастерской уже не как осужденные, а как команда, связанная общей тайной.
Саку проводил их взглядом и начал гасить свет. Шиничиро подошел сзади, устало опершись о косяк.— Ты был прав, Саку. Им это нужно было больше, чем мне.
— Всем нужно право на ошибку, Шини, — негромко ответил Александр. — Главное — вовремя дать инструмент, чтобы её исправить.
Когда Саку направился в сторону своего дома, белое пятно волос привычно возникло в нескольких шагах позади. Весь путь до Роппонги Санзу хранил молчание, сопровождая наставника до самого подъезда его «лесной крепости».
Уже у самых дверей Саку остановился и обернулся. Мальчик замер в паре метров, готовый в любой момент исчезнуть в ночных тенях, чтобы отправиться к себе.
— Тебе не обязательно прятаться в тени стеллажей — произнес Саку. — Я видел, как ты весь день наблюдал.
Мальчик отвел взгляд, рассматривая носки своих ботинок.
— Они неумехи. Ломают всё, к чему прикасаются. Только мешают тебе.
— Именно поэтому мне нужен кто-то, у кого руки растут из правильного места, — Саку сделал шаг навстречу. — Завтра, если хочешь, можешь приходить в мастерскую официально. Шиничиро не будет против, а мне пригодится лишняя пара глаз, чтобы следить за этими двумя. Поможешь мне с ними?
Санзу резко вскинул голову. Его глаза заблестели. Его «Защитник» не просто заметил его, он предложил ему место рядом с собой, признав его превосходство над остальными.— Я... я помогу, — прошептал мальчик. — Я справлюсь лучше них.
— Я и не сомневался. А теперь иди домой Завтра будет длинный день.
Санзу коротко кивнул и, развернувшись, скрылся в темноте переулка, направляясь к своему дому. Но на этот раз он уходил не с чувством одиночества, а с четкой целью.
Саку поднялся к себе. В пустой квартире пахло деревом и тишиной. Он знал, что завтра его мир станет еще шумнее, но, глядя на свои руки, Александр впервые за долгое время не чувствовал их тяжести. Песок в часах сыпался, но сегодня он не считал секунды до конца. Он считал минуты до завтрашнего утра.