Глава 2: Тень за плечом
Прошел месяц. Токио перестал быть для Саку набором шумных улиц и превратился в карту с понятными маршрутами. Его «лесная крепость» в Роппонги обросла привычками, но главной из них стала игра в «кошки-мышки» с белоголовым мальчишкой.
Приручить этого ребенка было всё равно что пытаться погладить дикого кота, уже однажды попавшего в капкан. Он был везде и нигде. Саку часто находил следы его «визитов»: замок в квартиру был вскрыт чисто, но внутри ничего не пропадало. Мальчик просто заходил, передвигал кружку на столе или оставлял на подоконнике свои «трофеи» — блестящую гильзу или гладкий речной камень. Это были его метки, способ сказать: «Я здесь был, и я всё вижу».
Один раз «зверек» решил проверить бдительность мужчины на прочность. Саку проснулся среди ночи от едва слышного шороха. Прямо над ним в темноте светились два голубых глаза. В руке мальчика был складной нож, острие которого замерло в паре сантиметров от шеи мужчины. Саку даже не шелохнулся. Он просто открыл глаза и спокойно произнес:
— Если хочешь ударить — бей сразу. Если нет — чайник на кухне еще теплый.
Мальчик тогда исчез в окне за секунду.
Саку даже не знал его имени, как и «белобрысый» не знал, кто скрывается за холодным взглядом иностранца. Для одного он был просто «Зверьком», для другого — «Человеком из квартиры с деревьями». Но на следующее утро Саку нашел у порога свою старую куртку. Она была неловко, но старательно постирана. Это было высшим признанием доверия.
Вернувшись однажды домой после работы, Саку долго сидел в темноте своего кресла. Свет уличных фонарей Роппонги пробивался сквозь листву за окном, рисуя на стенах причудливые тени.
Он посмотрел на свои ладони. Время — это единственная валюта, которую он не мог заработать или украсть. Песок в его внутренних часах не просто сыпался, он утекал с тихим свистом. Каждый раз, когда он закрывал глаза, ему казалось, что он слышит этот звук — шелест приближающейся Жатвы.
Система никогда не отпускала своих просто так. Он знал, что его спокойная жизнь — это лишь затишье в эпицентре шторма. Жатва не была просто словом, это был закон: за каждый день покоя нужно будет заплатить. И цена, скорее всего, будет кровавой.
— Осталось одиннадцать месяцев, — прошептал он в тишину.
В эту секунду он почувствовал легкий сквозняк — замок на окне снова щелкнул. «Зверек» вернулся. Саку закрыл глаза, позволяя себе на мгновение забыть о времени. Пока он может защитить этот маленький мир внутри своей квартиры, Жатва подождет.
***
В мастерской «S.S Motors» Саку стал своим. Шиничиро, парень с открытой душой, не задавал лишних вопросов о шрамах на руках своего помощника. Но в один из вечеров, когда жара спала, а работа была почти закончена, Шиничиро выставил на верстак карту района.
— Знаешь, Саку, Сибуя только кажется мирной, — Шиничиро обвел пальцем несколько кварталов. — Сейчас тут затишье, но молодежь звереет. Все хотят быть как «Черные Драконы» в мои лучшие годы.
— Банды? — Саку прислонился к косяку, глядя на карту глазами человека, который привык изучать территории перед операцией.
— Именно. Малолетки на байках. Мой мелкий, Майки, тоже собрал свою компанию. «Токийская Свастика». Глупое название, — Шини рассмеялся, но в глазах мелькнула тень. — Береги своего «хвоста», Саку. Такие одиночки первыми попадают под раздачу.
Шиничиро кивнул на окно, где на крыше соседнего гаража мелькнула светлая макушка.
— Ты ему хоть имя свое назвал? Мальчишка с тебя глаз не сводит.
Саку лишь повел плечом.
— Ни к чему это. Имена накладывают обязательства, Шини. А он... он просто проверяет, не исчезну ли я так же, как все остальные в его жизни.
— Тогда не исчезай, — Шиничиро на секунду посерьезнел. — Нам в Сибуе не хватает людей, которые умеют просто... быть рядом.
Весь август они возились с байком CB250T — подарком для Майки. Шини сиял от гордости, а Саку настраивал двигатель так, чтобы тот пел.
Вечер 14 августа выдался душным. В воздухе Сибуи висело странное напряжение.
— Всё, Саку. Финальный штрих! — Шиничиро похлопал по сиденью готового байка. — Завтра Майки будет самым счастливым придурком в Токио. Иди домой, ты сегодня и так переработал.
Саку кивнул, набрасывая пальто на плечи. На выходе он задержался, глядя на Шиничиро в теплом свете ламп — живого, улыбающегося. Мастерская казалась островком безопасности.
Но стоило Саку выйти на улицу, как холодный ветерок коснулся его затылка. Профессиональное чутье взвыло. В тени соседнего переулка мелькнули две фигуры. Слишком молодые, слишком дерганые. Саку мгновенно считал их страх и адреналин.
Он не ушел. Профессиональное чутье, отточенное годами, заставило его слиться с глубокой тенью через дорогу. Саку мгновенно считал состояние парней в переулке: слишком молодые, слишком дерганые — опасная смесь страха и адреналина. Он уже собирался выйти из тени и перехватить их, пока они не натворили глупостей, как вдруг затылком почувствовал знакомое присутствие.
Где-то там, на крыше, замерло белое пятно волос. Мальчик тоже был здесь. Он смотрел не на грабителей, а на Саку, затаив дыхание. Это секундное замешательство — взгляд, брошенный на Харучиё — стало решающим.
Тишину ночи разорвал звон разбитого стекла. Саку сорвался с места, но в груди уже разлился холод: он едва не опоздал ровно на то мгновение, которое потратил на человеческую привязанность.