Глава 2
Он выдохнул. Раз его не убили сразу, значит, убивать его прямо сейчас не входит в планы этого безумца. Дэвид пошёл за Эгоном. Они быстро миновали бессмысленное пространство и вошли в просторный зал.
Эгон небрежно взмахнул рукой, и посреди комнаты возникли стул и чёрный рояль. Не теряя ни секунды, он опустился на банкетку. Дэвид понял намёк без слов: стул предназначался ему. Он сел, напряжённо ожидая, что будет дальше.
Эгон картинно положил руки на клавиши. По всем канонам злодеев он начал играть медленную, тягучую мелодию, словно пытаясь успокоить бушующее внутри пламя. Десять минут музыкальной паузы показались Дэвиду вечностью. Терпение лопнуло.
— Ты что, немой? — раздражённо спросил он.
Эгон усмехнулся, не отрывая взгляда от клавиш:
— Пока не твой. Но стоит думать в долгосрочной перспективе.
Он доиграл мелодию и резко обернулся. Теперь он смотрел прямо на Дэвида — пристально, не мигая. Его фирменная жуткая улыбка растянулась от уха до уха, словно он оценивал Дэвида.
Дэвид уже успел забыть о ноже у горла и о чудовищной силе противника. Осталось только глухое раздражение.
— Ты псих? — выпалил он.
Эгон рассмеялся — искренне и громко.
— А ты видел когда-нибудь нормального бога? Тысячелетия сидеть в одном месте, забывая свою человеческую жизнь... Рано или поздно начинаешь искать любой повод выбраться из этого дня сурка.
В его голосе проскользнули нотки то ли сожаления, то ли скрытой паники. Он резко посерьёзнел.
— Впрочем, перейдём к сути. Ты — ничтожество. Тебе никогда меня не победить в твоём нынешнем состоянии. У меня есть предложение: ты отказываешься от попыток убить меня, а я оставляю тебя в живых. Ты весьма интересен... Мне не хотелось бы лишать себя собеседника. И так не хочется такой мороки. Убивать очередную букашку.
Дэвид скривил губы в усмешке:
— Думаешь, тебе всё так легко достанется? Да я из принципа когда-нибудь убью тебя.
Эгон снова рассмеялся, но на этот раз холодно. Он поднялся с места и в одно мгновение оказался прямо перед Дэвидом, их лица разделяли считанные сантиметры.
— Тогда, к сожалению, ты умрёшь очень скоро, — произнёс он с пугающей лёгкостью, будто констатируя очевидный факт.
Он убрал нож и одним движением вышвырнул Дэвида из своей комнаты.
Убрав раздражитель, Эгон с небрежностью закинул ноги на крышку рояля — жест, граничащий с кощунством для любого ценителя музыки. Инструмент отозвался глухим, протяжным гулом.
Вскоре по его безмолвному велению к правой руке подлетел небольшой столик, зависнув в воздухе. На его гладкой поверхности материализовалась шахматная доска. Выглядела она зловеще: тёмное, почти чёрное дерево казалось живым, а фигуры были густо измазаны багровой жидкостью, неотличимой от свежей крови. Эгон, подумав: «Давно пора переставить», взял в руки белого ферзя. С него тут же закапала вязкая красная субстанция, пачкая пальцы бога и стекая на столик тягучими струйками, но тот не обратил на это ни малейшего внимания.
Он небрежно опустил фигуру на доску. Правила этой «игры» были далеки от классических . На чёрной стороне стоял лишь одинокий король, а на белой — две ладьи и конь, словно последние защитники обречённой цитадели.
Эгон с силой смахнул ладьи; они с грохотом рухнули на пол и разлетелись на множество острых осколков. Звук был оглушительным в звенящей тишине покоев. На лице божества заиграла довольная улыбка.
Он сделал ещё один странный ход: взял белого ферзя и «съел» им собственного коня со своей же стороны. На доске остались лишь две фигуры — чёрный король и белый ферзь. Теперь было очевидно, что в одиночку ни одна из них не сможет одержать победу; их силы были равны в своей беспомощности. Но разве это умаляло азарт партии? Напротив, именно в этом бессилии и заключалась главная прелесть.
Он не собирался делать ход за чёрную сторону или добавлять фигуры. Сейчас Эгон желал лишь одного: наслаждаться бесконечной чередой бессмысленных перестановок, наблюдать за этим вечным танцем на грани поражения.
***
Только спустя минуту до Дэвида дошло: его бесцеремонно вышвырнули из комнаты.
Желание убить этого шизофреника вспыхнуло с новой силой. Но для этого требовался план. А чтобы его составить, нужно было досконально понять, на что способен бог ошибок. Эгон уже явно строил планы по его устранению — хотя что тут думать? Дэвид был здесь чужаком, не знающим ни законов этого мира, ни пределов собственной силы. Он был лёгкой добычей, и Эгон, казалось, просто забавлялся, играя с ним в кошки-мышки. Нужно было спешить: угроза смерти была реальной, а сил для сопротивления — кот наплакал.
Вернувшись в свою комнату, Дэвид решил испытать себя. Если он — бог ошибок, значит, должен уметь управлять ими. Возможно, даже ломать саму систему.
Он взял первую попавшуюся ошибку — она касалась селфхарма. Сосредоточившись, он попытался изменить её суть, придать ей форму овала. Пальцы мгновенно заледенели, словно он окунул их в ледяную воду. Ошибка заскрипела, поддалась и начала перестраиваться по пикселям, превращаясь в гладкий овал.
Воодушевлённый успехом, Дэвид попробовал создать из ошибки нечто острое. Результат превзошёл ожидания: в его руках материализовался клинок из чистой ошибки. Однако удерживать эту форму было тяжело — его силы были на исходе.
Он метнул созданный «нож» в стену, сотворённую системой. По поверхности пошли трещины, они сливались в одну огромную пробоину, грозя разрушить всё вокруг. Но через несколько секунд стена заискрилась и восстановилась — система залечила свои раны.
Дэвид был доволен. Этих способностей вполне хватало для короткого сопротивления или побега. Он попытался создать из ошибки свой дубликат, но сил хватило лишь на размытый силуэт. Впрочем, даже этого было достаточно, чтобы отвлечь внимание врага.
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
прим ошибка - то, что не соответствует природе человека. Т.е. всяческие психологические и другие отклонения.