Падение
Дверь слетела с петель с оглушительным треском. На пороге стояла Кей — его сестра. Она ворвалась в комнату, словно ураган, и Дэвид почувствовал, как старая обида снова кольнула сердце. Он всё ещё злился на неё за предательство — за то, что она отказалась бороться за место бога системы. Судя по её разъярённому виду, она тоже была не в духе.
— Ты дебил?! — её голос сорвался на крик. — Ты на полном серьёзе собрался драться с Эгоном? Он же чудовищно силён!
Дэвид уловил в её тоне нотки беспокойства, но лишь холодно усмехнулся в ответ:
— а ещё и псих
Кей на секунду опешила:
— ты с ним виделся?!
— да.
Она заметила его ледяной тон и тут же сменила тактику, смягчившись:
— Не злись. Я просто не хотела с тобой бороться за это место.
Дэвид устало вздохнул
Кей с интересом на него уставилась:
- расскажи, почему ты сделал такие выводы.
Он пожал плечами:
— Да вот, недавно Эгон пригласил меня на «чаепитие». Тематика — «нож у горла».
Кей замерла, переваривая услышанное:
— Чаепитие?.. СТОП. С какой ещё тематикой? Он что, тебя силой заставил?
— Типа того. Потом он начал играть на рояле
Кей не выдержала и с такой силой сжала спинку стула, что костяшки пальцев побелели — казалось, ещё секунда, и мебель полетит в сторону
— Кхм... Так вот, продолжу, — невозмутимо сказал Дэвид, игнорируя её реакцию. — А потом он сказал мне, что убьёт меня.
Кей лишь обречённо ударила себя ладонью по лбу.
Всю следующую неделю Дэвид ощущал незримое присутствие: то иллюзорный пинок прилетал ему в лицо, то внезапный подзатыльник. Он прекрасно знал виновника этих выходок, и это выводило его из себя.
Когда он вновь почувствовал чьё-то постороннее присутствие, раздражение взяло верх. Дэвид резко обернулся и выкрикнул в пустоту:
— Тебе что, заняться нечем?!
Воздух вокруг сгустился, и из тёмного угла материализовалась фигура Эгона. Он широко улыбался, явно наслаждаясь ситуацией.
— Определённо нечем, — с издёвкой протянул он. — Может, пойдём кофе попьём?
— Я пожалуй откажу... — начал было Дэвид, но не успел закончить фразу. Пространство исказилось, и он оказался в странной, холодной комнате. Эгон исчез, оставив после себя лишь ощущение отстранённости.
— Серьёзно? А места получше не нашлось? — Дэвид настороженно оглядывался по сторонам, ожидая подвоха.
— Вам не нравится? — насмешливо прозвучал голос Эгона. — А что насчёт этого?
Пространство завибрировало и стремительно преобразилось. Теперь они находились в комнате для свиданий: пол усыпан лепестками роз, а посреди стоял стол, ломящийся от деликатесов. Перед Дэвидом возник образ Эгона. Его вид не оставлял сомнений: «Ну что, поиграем?»
Лицо Дэвида исказила гримаса, в которой смешались гнев, презрение и целая гамма эмоций, выражающих всё его отношение к этому существу.
Бог ошибок подошёл к столу и с презрением спросил:
— Оно отравлено?
Эгон с абсолютно невинным видом кивнул:
— Именно, мой друг.
Внезапно он сменил тему:
— Какие блюда вы предпочитаете?
Около получаса они вели бессмысленный разговор о еде. Дэвид уже собирался уйти, но Эгон остановил его вопросом:
— Вы это куда?
Перед глазами Дэвида возникла стена. Она быстро меняла форму и рванулась к нему осколками. Он увернулся и, сотворив нож из ошибки, бросился на Эгона. Тот мгновенно исчез и возник за спиной противника, перехватил оружие и одним движением перерезал горло... силуэту. Истинный Дэвид стоял в стороне, готовый к обороне.
Эгон удивлённо приподнял бровь. Он явно не ожидал такого сопротивления.
— А ты не так плох, как я думал, — с усмешкой произнёс он.
Отступив на шаг, Эгон воплотил в воздухе шахматную доску и сделал ход чёрным королём. В тот же миг потолок обрушился на то место, где только что стоял Дэвид. Сконцентрировав силу, Бог ошибок превратил несколько ошибок в клинки и метнул их в противника.
Эгон ловко уклонялся от атак, не упуская возможности вставить своё:
— Солнышко, аккуратнее, а то вдруг убьёшься.
Лицо Дэвида скривилось от ярости. В порыве гнева он забыл одно из главных правил этого мира: «Не выходи за пределы». Понимая, что с каждой минутой битвы его силы тают, он собрал всю волю в кулак. Дэвид призвал не тысячи — миллионы ошибок, отдавая этому акту всю свою сущность до последней капли. Всё для него перестало существовать. Из носа полилась "кровь", тут же превращаясь в миллионы пикселей. Он уже не понимал ничего. И только увидев рушение пространства, он осознал, что натворил.
Стены задрожали, мир содрогнулся. Вся мощь Бога ошибок вырвалась наружу, разрывая реальность на части.
Эгон осознал происходящее и в ужасе воскликнул:
— Придурок, ты что творишь?!
Но было уже поздно. Пространство вокруг них пошло трещинами и осыпалось миллионами маленьких блестящих осколков, словно разбитое стекло