Глава 52
Новость разлетелась по дворцу быстрее ветра.
Нурбану виновна.
Именно она убила Хуриджихан султан.
В диван-зале стояла тяжёлая тишина. Никто не осмеливался говорить первым.
Баязид сделал шаг вперёд. Его глаза были красными от слёз и бессонной ночи.
- Она убила мою жену... - голос шехзаде дрогнул. - Она убила кровь Османов!
Он резко двинулся к стражникам.
- Где она?! Я сам её накажу!
Мустафа и Мехмед мгновенно схватили брата за плечи.
- Баязид! - твёрдо сказал Мустафа. - Остановись.
- Отпустите меня! - вырывался он. - Она не имеет права дышать!
Мехмед тихо добавил:
- Решение уже принято отцом...
Баязид замер. Его руки бессильно опустились.
В своих покоях стоял шехзаде Селим.
Перед ним - Нурбану. Без украшений. Без гордой осанки. Только страх.
Она понимала: выхода нет.
- Ты... - Селим говорил тихо, но в голосе звучала ярость. - Ты уничтожила всё.
Нурбану дрожала.
- Я защищалась... она напала...
Селим закрыл глаза.
- Ты убила султаншу. Члена моей семьи.
Ты подписала себе приговор.
В комнату внесли маленького шехзаде - их сына.
Нурбану рухнула на колени и крепко прижала ребёнка к груди.
- Мой сын... мой лев... - шептала она сквозь слёзы. - Помни меня...
Селим отвернулся. Он не мог смотреть.
Он был зол.
Он был разбит.
Но прежде всего - он был шехзаде.
И закон стоял выше чувств.
Стражники осторожно забрали ребёнка.
Нурбану увели.
Селим остался один.
Впервые он выглядел не наследником престола, а человеком, потерявшим всё.
В тронном зале султан Сулейман произнёс холодно:
- Нурбану-хатун виновна в убийстве представительницы династии.
Приговор - казнь.
Никто не возразил.
Даже Хюррем молчала.
Закон Османов был непреклонен.
На следующий день всё было закончено быстро и без шума.
Без криков.
Без зрителей.
Как и полагалось во дворце.
Нурбану умерла как преступница...
но не как безымянная женщина.
По традиции её не должны были хоронить с почестями.
Но она родила сына шехзаде Селима.
И ради ребёнка султан позволил:
- Похоронить её достойно.
Во дворце вновь воцарилась тишина.
Но каждый знал -
эта смерть навсегда изменила отношения между братьями.
А Баязид ещё долго не мог простить.
В покоях стояла непривычная тишина.
Тяжёлые занавеси были опущены, свет проникал лишь тонкой полосой. В комнате пахло лекарствами и травами. Служанки двигались бесшумно, словно боялись потревожить воздух.
На подушках лежала Хюррем Султан.
Её лицо побледнело, глаза потускнели, дыхание было тяжёлым. Болезнь уже не скрывалась - она забирала силы великой женщины.
- Позовите Махфирузе... - тихо сказала она.
Через несколько минут вошла
Махфирузе Хатун.
Она остановилась у входа и почтительно поклонилась.
- Госпожа...
Хюррем слабо улыбнулась.
- Подойди... ближе.
Махфирузе подошла к ложу. Впервые она видела Хюррем такой - не грозной, не властной, а уставшей женщиной, прожившей долгую борьбу.
Несколько мгновений Хюррем молчала, собираясь с силами.
- Я... долго наблюдала за тобой, Махфирузе, - тихо начала она. - Сначала видела в тебе врага... как видела всех.
Махфирузе ничего не ответила.
- Но ты... - Хюррем тяжело вдохнула. - Ты возвысилась... не пролив ни капли невинной крови.
Она посмотрела прямо ей в глаза.
- Теперь я признаю тебя.
Махфирузе медленно кивнула.
- Для меня достаточно, что вы это сказали, султанша.
Хюррем чуть улыбнулась.
- Поздно... но всё же правильно.
Она на мгновение закрыла глаза, затем продолжила:
- После меня... дворец изменится. Начнётся новая борьба.
Ты должна... до конца поддерживать Мехмеда.
Она крепче сжала руку Махфирузе.
- Я доверяю тебе. Полностью.
Слова прозвучали почти шёпотом.
Махфирузе опустила голову.
- Я клянусь... буду верна шехзаде и государству.
В её голосе не было ни гордости, ни победы - только искренность.
Она тихо добавила:
- Жаль... что мы нашли общий язык так поздно.
В глазах Хюррем мелькнула грусть.
- Судьба редко даёт женщинам дворца дружбу... раньше войны.
Несколько секунд они просто молчали.
Две сильные женщины, которые всю жизнь стояли по разные стороны - и лишь теперь поняли друг друга.
Хюррем устало отпустила её руку.
- Иди... Мне нужно отдохнуть.
Махфирузе поклонилась, но перед уходом ещё раз посмотрела на неё - уже не как на соперницу, а как на уходящую легенду.
Двери тихо закрылись.
В покоях снова воцарилась тишина.
Утро во дворце началось необычно тихо.
Не звучала музыка, служанки не переговаривались, даже птицы во дворе словно замолчали. По коридорам быстро передавался один шёпот:
- Хюррем Султан... скончалась...
Покои наполнились плачем.
Сулейман I Великолепный стоял неподвижно. Слова лекаря будто не доходили до него.
Он смотрел на лицо жены - спокойное, словно она просто уснула.
Империя потеряла Хасеки.
Но он потерял свою жизнь.
Сулейман медленно опустился рядом.
Его плечи дрогнули.
Великий падишах, перед которым склонялись государства, теперь выглядел одиноким человеком.
- Хюррем... - прошептал он.
И впервые за долгие годы не смог сдержать слёз.
Во дворец начали прибывать шехзаде.
Первым вошёл
Селим II.
Он остановился у дверей, не решаясь подойти ближе.
Следом пришли
Шехзаде Мехмед и
Шехзаде Баязид.
Несколько секунд братья просто смотрели друг на друга.
Без слов.
Без соперничества.
Без борьбы.
Они сделали шаг навстречу и крепко обнялись.
Трое взрослых мужчин... снова стали детьми, потерявшими мать.
Никто из них не пытался скрыть слёз.
Во дворец вошёл
Шехзаде Мустафа вместе с
Михриниса Хатун.
Мустафа остановился у входа в покои.
Он долго смотрел на Хюррем.
Жизнь развела их по разным сторонам, но смерть стирала старые войны.
Он склонил голову в уважении.
Махидевран не пришла.
В стороне стояла
Махфирузе Султан.
Её глаза были красными от слёз.
Она вспоминала вчерашний разговор.
Последние слова Хюррем.
Последнее доверие.
Теперь эти слова стали завещанием.
Махфирузе тихо прошептала:
- Я сдержу обещание...
Дворец и весь Стамбул погрузились в траур.
Тысячи людей собрались проводить Хюррем Султан.
Белый саван медленно несли по двору.
Рядом шла
Михримах Султан.
Она едва держалась на ногах.
Братья поддерживали её с двух сторон, не позволяя упасть.
Плач женщин эхом разносился по дворцу.
Сулейман подошёл к гробу.
Все замерли.
Падишах наклонился.
Его рука дрожала.
Он коснулся лица Хюррем и поцеловал её в лоб.
Слёзы медленно покатились по его щекам.
- Ты была моим сердцем... - едва слышно сказал он.
Империя прощалась с великой султаншей.
А Сулейман - со своей любовью.