Глава 53
Дворец погрузился в непривычную, почти мёртвую тишину.
Сулейман не выходил из своих покоев. Потеря Хюррем сломала в нём что-то, что не смогли сломать ни войны, ни годы власти. Он сидел один, словно весь мир перестал существовать.
Шехзаде тоже не находили себе места.
Шехзаде Мехмед, Шехзаде Селим и Шехзаде Баязид каждый по-своему переживали утрату матери, но боль у всех была одинаковой - тяжёлой и пустой.
Они уже не спорили. Не соперничали. Не искали взглядом трон.
Они просто молчали.
В ту ночь
Махвирузе Хатун была рядом с Мехмедом.
В комнате горела лишь одна лампа. Тень от огня дрожала на стенах, будто отражая их внутреннее состояние.
Мехмед сидел молча, с опущенной головой. Он редко позволял себе слабость, но сейчас она была неизбежной.
Махвирузе тихо подошла ближе.
- Она верила в тебя... - сказала она почти шёпотом.
Мехмед не ответил сразу.
Он лишь закрыл глаза.
- Я знаю... - тихо произнёс он.
Несколько секунд они просто стояли рядом.
Потом Махвирузе осторожно взяла его за руку.
И в этой тишине не нужны были слова.
Мехмед медленно поднялся и притянул её к себе.
Они обнялись крепко - как будто пытались удержать друг друга от падения в пустоту, которую оставила смерть Хюррем.
В один из таких дней в покоях началась тревога.
Махвирузе Хатун почувствовала резкую боль - и вскоре весь гарем уже был на ногах.
Служанки бегали по коридорам, лекарки готовили всё необходимое, а Гюль-ага следил, чтобы в покои никого лишнего не пускали.
Роды были долгими и тяжёлыми...
Но в конце раздался первый детский крик.
Потом второй.
- Две... две девочки! - радостно объявила лекарка.
Махвирузе, обессиленная, но счастливая, закрыла глаза.
Когда Мехмед вошёл в покои, он на мгновение остановился у входа.
В комнате было тихо и светло.
Две маленькие дочери лежали рядом с матерью, завернутые в мягкие ткани.
Шехзаде Мехмед подошёл ближе и осторожно сел рядом.
Он долго смотрел на детей.
И впервые за долгое время в его взгляде появилось не напряжение... а покой.
- Дочери... - тихо сказал он.
Махвирузе слабо улыбнулась.
- Теперь их у нас больше.
Теперь у шехзаде Мехмеда было пятеро детей:
- Осман
- Мелек
- Сулейман
- и новорождённые близнецы-девочки.
Династия росла.
Во дворце всё ещё чувствовалась тень утраты, но вместе с этим в семье Мехмеда появилось новое тепло.
Шехзаде Мехмед принёс новорождённых дочерей к падишаху.
Сулейман I Великолепный долго смотрел на малышек. Его лицо было усталым, но взгляд - мягким.
Он медленно взял одну из девочек на руки.
Комната затихла.
- Эта... - тихо сказал Сулейман, - будет носить имя моей Хасеки.
Он поднял глаза.
- Её будут звать Хюррем.
Вторую девочку он бережно коснулся пальцами.
На мгновение он закрыл глаза.
- А эту... в память о моей матери... - голос дрогнул. - Айше.
Махвирузе молча склонила голову.
Имя было дано - и в нём соединились прошлое и любовь, боль и уважение.
Мехмед тихо выдохнул, принимая этот жест как знак доверия.
- Я сохраню их имена с честью, повелитель.
Сулейман кивнул.
Он не улыбнулся, но в его взгляде впервые за долгое время появилось что-то мягкое.
Во дворце постепенно возвращалась жизнь - уже не такая, как раньше, но всё же тёплая.
Шехзаде Мехмед и
Махвирузе Султан сидели рядом, тихо и спокойно, словно старались удержать этот хрупкий мир между ними и детьми.
Мехмед обнимал её за плечи, а она слегка прижималась к нему, устало, но с улыбкой.
За столом царил настоящий детский шум.
Осман с серьёзным видом что-то «объяснял» близнецам, будто они уже могли понимать каждое слово. Он наклонялся к ним и говорил тихо, важно, как взрослый.
- Они всё понимают, - уверенно сказал он. - Просто ещё не отвечают.
Махвирузе мягко улыбнулась.
Рядом подбежала
Мелек.
Она осторожно коснулась младенцев, а потом неожиданно поцеловала их в лобик.
- Мои сестрички... - прошептала она и тут же повернулась к Махвирузе. - Мама!
Слово прозвучало просто, без сомнений.
Махвирузе на мгновение замерла.
Потом её глаза смягчились, и она притянула Мелек к себе.
- Иди сюда... моя девочка.
Она не родила её, но сердце уже давно выбрало иначе.
В это же время маленький
Сулейман подполз ближе к близнецам.
Он с важным видом взял игрушку и начал тыкать ею им в лицо, искренне удивляясь, почему они не реагируют.
- Они должны играть! - заявил он. - Почему они не отвечают?
Мехмед тихо рассмеялся.
- Они ещё слишком маленькие, сын.
Сулейман задумался, потом снова попытался «развеселить» сестёр игрушкой.
Махвирузе наблюдала за этим всем и впервые за долгое время почувствовала спокойствие.
Не победу.
Не власть.
А просто семью.
Она тихо прижалась к Мехмеду сильнее.
И он не отпустил.
В дворце снова запахло тревогой и металлом.
Сулейман I Великолепный объявил о новом походе. Голос его был твёрдым, как всегда, но в нём уже чувствовалась усталость прожитых лет.
Шехзаде Мехмед сделал шаг вперёд:
- Я пойду с вами, повелитель.
Сулейман посмотрел на него внимательно, долго, будто взвешивая не только слова но и судьбу.
- Нет, - наконец сказал он. - Ты останешься здесь. Как регент.
В зале повисла тишина.
Мехмед хотел возразить, но понял - решение уже принято.
Он лишь склонил голову
Во дворе собралась семья.
Сулейман подошёл к детям. Его взгляд стал мягче.
Он крепко обнял каждого:
Мехмед,
Селим,
Баязид,
Мустафа,
Михримах.
- Будьте достойны, - тихо сказал он.
Все покланились.
Когда процессия начала уходить, Мехмед стоял молча.
Он смотрел на отца.
И внутри него росло тяжёлое чувство, которое он не мог объяснить.
Не страх.
Не просто тревога.
А понимание.
Что этот поход может стать последним.
Он не хотел думать об этом.
Не хотел представлять дворец без него.
Но разум шехзаде уже видел то, что сердце отказывалось принять.
Сулейман поднялся на коня.
Перед тем как уехать, он оглянулся.
И в этом взгляде было всё: сила, прощание и тишина человека, который знает цену своему пути.
Процессия ушла.
Дворец остался ждать.
А Мехмед - стоял неподвижно, понимая, что теперь на его плечах не только власть...
но и будущее всей династии.