Глава 32
Ночь опустилась на Манису.
Шехзаде Мехмед всё ещё стоял у озера.
Слова Махфирузе звучали в голове снова и снова:
«Я больше тебя не люблю.»
Он думал, что готов услышать всё.
Гнев. Обиду. Слёзы.
Но не это.
Не холод.
Не пустоту.
Он впервые понял - она действительно ушла... даже оставаясь рядом.
Мехмед медленно сжал кулаки.
- Нет... - тихо сказал он себе. - Я не позволю этому быть концом.
Весь дворец заметил перемены.
Шехзаде проснулся раньше всех.
Провёл совет.
Разобрал прошения.
Тренировался с воинами.
Но его взгляд постоянно искал её.
Махфирузе султан сидела в гареме, спокойно раздавая приказы служанкам.
Сдержанная.
Холодная.
Идеальная хасеки.
Она поклонилась, когда он вошёл.
Только как правителю.
Не как мужчине.
Это ранило сильнее всего.
Первый шаг
После совета Мехмед неожиданно приказал:
- Сегодня ужин будет в покоях хасеки.
Слуги переглянулись.
Такого не было давно.
Когда он вошёл, Махфирузе поднялась.
- Шехзаде?
- Я пришёл ужинать с семьёй.
Она кивнула спокойно.
Ни радости. Ни волнения.
Осман радостно побежал к отцу, и Мехмед поднял сына на руки.
Он специально остался дольше обычного.
Играл с ребёнком.
Смеялся.
Рассказывал истории.
Иногда украдкой смотрел на неё.
Но Махфирузе лишь наблюдала.
Вежливо.
Отстранённо.
Второй шаг
Позже он сказал:
- Завтра мы поедем верхом. Как раньше.
Она спокойно ответила:
- Если это приказ - я исполню.
Слово «приказ» ударило его.
- Это не приказ...
Он замолчал.
- Я просто хочу провести время с тобой.
Махфирузе опустила взгляд.
- Шехзаде, вы можете проводить время с кем пожелаете.
Он понял намёк.
Фирузе.
Его ошибка.
Его рана.
Когда он вышел, его уже ждала
Фирузе хатун.
Она мягко улыбнулась.
- Повелитель, лекарь сказал, ребёнок чувствует себя хорошо.
Мехмед кивнул.
Вежливо.
Уважительно.
- Береги себя. Это главное.
И уже собирался уйти.
Фирузе внимательно посмотрела ему вслед.
Она всё поняла.
Он рядом с ней - как отец.
Мехмед стоял один в своих покоях.
Он больше не собирался ждать, пока Махфирузе сама вернётся.
Он тихо произнёс:
- Если я разрушил нашу любовь... значит, я сам её и верну.
Впервые за долгое время в его глазах появилась решимость.
Не страсть.
Не ревность.
А борьба.
Он больше не будет требовать её любви.
Он будет заново её заслуживать.
***
Утро в Манисе было тихим.
Махфирузе султан уже сидела в гареме, проверяя счета и отчёты служанок.
Она стала другой.
Спокойной.
Собранной.
Недоступной.
Теперь её мир состоял только из детей и обязанностей.
Без ожиданий.
Без любви.
И именно это больше всего пугало
Шехзаде Мехмед.
Первый жест
Вдруг двери открылись.
Служанки внесли подносы.
Фрукты. Сладости. Розовая вода. Свежие цветы.
Махфирузе нахмурилась.
- Что это?
Главная служанка поклонилась:
- По приказу шехзаде. Для вас, хасеки султан.
Она замерла.
Так он делал... в самом начале.
Когда ещё только пытался завоевать её сердце.
Махфирузе спокойно сказала:
- Передайте благодарность.
Но сердце предательски дрогнуло.
Второй жест
Во дворе её ждал конь.
Белый.
Тот самый.
Тот, на котором она впервые поехала рядом с много времени назад.
Мехмед стоял рядом.
Без свиты.
Без охраны.
Просто мужчина.
Он слегка улыбнулся.
- Ты говорила, что это приказ... Сегодня нет приказов.
Только просьба.
Она долго смотрела на него.
И всё же села на коня.
Они ехали молча.
Как раньше.
Ветер развевал её волосы, и на мгновение Мехмед увидел ту девушку, в которую когда-то безнадёжно влюбился.
- Помнишь? - тихо сказал он. - Ты тогда боялась упасть.
- А ты держал поводья, будто я ребёнок, - спокойно ответила она.
В её голосе впервые появилась лёгкая мягкость.
Третий жест
У озера он остановился.
- Я многое потерял... потому что перестал бороться за тебя.
Он не подходил близко.
Не касался её.
Он больше не требовал.
- Раньше я хотел, чтобы ты любила меня... - тихо продолжил он. - Теперь я хочу снова стать тем мужчиной, которого ты полюбила.
Махфирузе опустила взгляд.
- Прошлое не возвращается, Мехмед.
- Тогда я создам новое.
Он снял с пояса маленькую коробку.
Внутри был простой браслет.
Без драгоценностей.
Точно такой, какой он подарил ей в первые дни их любви.
- Не как шехзаде... - сказал он.
- Как мужчина, который снова начинает сначала.
Она не сразу взяла подарок.
Но... взяла.
И это стало для него победой.
Маленькой.
Очень маленькой.
Но настоящей.
Дворец начинает замечать
Слуги шептались.
Шехзаде каждый день:
приносил ей книги,
интересовался её здоровьем,
играл с Османом рядом с ней,
оставался на ужины.
Он даже перестал задерживаться в гареме.
Махфирузе осталась одна в своих покоях.
Она смотрела на браслет.
Пальцы дрожали.
Она прошептала:
- Почему ты начал стараться... когда я уже научилась жить без тебя?
Но впервые за долгое время...
она не сняла подарок.
Живот
Фирузе хатун
становился всё заметнее.
Она часто просила еду - не просто обычную, а дорогие блюда, сладости, фрукты из дальних стран.
Шехзаде Мехмед
всё это исполнял.
Не из любви.
Из ответственности.
Он лично приказал привозить:
гранаты из Персии
виноград из Египта
редкие фрукты из дальних земель
Каждую неделю он приходил, когда лекарь осматривал Фирузе.
Стоял рядом.
Слушал.
Спрашивал.
Вежливо.
Спокойно.
Как мужчина, который не может отвернуться от будущего ребёнка.
Фирузе это знала.
И ей этого было достаточно.
Фирузе не ждала любви.
Она давно выбрала другое - власть.
Если родится сын...
она станет матерью наследника.
И это было важнее любых чувств.
Она смотрела на Мехмеда и думала только одно:
«Он не мой мужчина... но мой ребёнок будет его продолжением».
Махфирузе султан
видела всё.
Как он приходит к Фирузе.
Как помогает ей.
Как следит за её состоянием.
Но её лицо оставалось спокойным.
Без ревности.
Без боли.
Потому что она понимала - это не любовь.
Это долг.
Однажды Гюль ага осторожно сказал:
- Султанша... вам не тяжело это видеть?
Махфирузе посмотрела на него спокойно:
- Если бы на его месте был другой мужчина... он бы даже не посмотрел в её сторону.
Пауза.
- Мехмед делает это не как любовник. А как отец.
И она отвернулась.
***
Однажды вечером он увидел Махфирузе в саду.
Она стояла с Османом.
Смеялась тихо, поправляя ему одежду.
И Мехмед остановился.
Он понял:
в этом мире есть две женщины, две судьбы...
но только одна - его сердце.
И он всё ещё пытался вернуть её... даже если сам уже разрушил слишком многое.