Глава 30
Утро во дворце началось с приказа.
Не просьбы.
Не решения Мехмеда.
Воли Султана.
Во внутреннем диване зачитали фирман.
По приказу
Сулейман I
шехзаде должен был немедленно вернуться в свой санджак.
Маниса ждала своего правителя.
Когда новость дошла до
Махфирузе султан,
она лишь спокойно кивнула.
Без радости.
Без волнения.
Она уже жила только ради детей.
Анна радостно прошептала:
- Султанша... Маниса... там всё началось заново для вас...
Махфирузе посмотрела в окно.
Маниса.
Город, где она когда-то была счастливой.
Где Мехмед смотрел только на неё.
Но теперь она не строила надежд.
Она просто сказала:
- Подготовьте вещи Осмона.
Мехмед пришёл во двор, где Махфирузе гуляла с Османом.
Мальчик сразу побежал к отцу.
Мехмед поднял сына на руки, крепко прижал к себе.
Он долго смотрел на Махфирузе.
Она поклонилась.
Спокойно.
Далеко.
Как чужому.
Это ранило сильнее любых слов.
- Маниса... - тихо сказал он. - Там будет легче.
Махфирузе ответила ровно:
- Как прикажете, шехзаде.
Не мой Мехмед.
Не повелитель моего сердца.
Просто шехзаде.
И Мехмед понял - расстояние между ними стало больше, чем дорога до Манисы.
***
Кареты выстроились у дворца.
Стража.
Слуги.
Наложницы.
Сундуки с тканями, драгоценностями и детскими вещами.
Махфирузе с Османом первой заняла место в повозке хасеки.
Фирузе наблюдала за этим молча.
Она ожидала, что Мехмед посадит её рядом.
Но шехзаде подошёл к карете сына.
Проверил, удобно ли ребёнку.
Поправил покрывало на плечах Махфирузе.
На мгновение их руки соприкоснулись.
Она тихо отдёрнула ладонь.
И сердце Мехмеда болезненно сжалось.
Караван двинулся.
Стамбул медленно оставался позади.
Впереди была Маниса.
Город, который должен был либо вернуть их семью...
либо окончательно разделить.
***
Маниса встречала своего шехзаде торжественно.
Ворота дворца распахнулись,
стража склонила головы,
слуги выстроились длинным рядом.
Когда карета остановилась, первым вышел
Шехзаде Мехмед.
За ним - женщины его гарема.
Музыка тихо звучала во дворе.
Слуги громко объявили:
- Хасеки султан прибыла!
Махфирузе султан вышла из кареты, держа маленького Осмона за руку.
Все женщины гарема сразу склонились.
- Хасеки султан...
- Мать первого шехзаде...
- Госпожа Манисы...
Поклоны были глубокими.
Правильными.
Почтительными.
Но вместе с ними - шёпоты.
- Шехзаде уже смотрит на другую...
- Говорят, новая фаворитка беременна...
- Время Махфирузе прошло...
Махфирузе слышала.
Каждое слово.
Но её лицо осталось спокойным.
Она больше не жила ради любви.
Только ради достоинство.
Во двор вошла
Фирузе хатун.
Её приняли в гарем.
По личному приказу Мехмеда для неё приготовили отдельные покои, дорогие ткани и служанок - ведь она носила ребёнка шехзаде.
Женщины снова зашептались.
Теперь в Манисе было две силы.
Хасеки...
и беременная фаворитка.
Вечером устроили большой приём.
Музыка.
Сладости из Стамбула.
Фонтаны с розовой водой.
Мехмед сидел на возвышении как правитель Манисы.
Справа - Махфирузе с Османом.
Чуть ниже - Фирузе.
Всё выглядело правильно.
Но между ними стояла холодная стена.
Мехмед несколько раз смотрел на Махфирузе...
и каждый раз видел только спокойное, чужое лицо.
Без ревности.
Без боли.
Без любви.
И это пугало его сильнее всего.
Поздно вечером слуга передал:
- Шехзаде желает видеть Хасеки султан.
Махфирузе вошла в его покои.
Поклонилась.
Как правителю.
Не как любимому мужчине.
Мехмед долго смотрел на неё, словно собирался сказать что-то другое... личное...
Но выбрал власть.
- С этого дня... ты управляешь гаремом Манисы.
Махфирузе подняла глаза.
Она действительно удивилась.
- Шехзаде?
- Ты моя хасеки. Мать моего первого сына. Никто, кроме тебя, не имеет на это права.
Наступила тишина.
Раньше такие слова сделали бы её счастливой.
Теперь...
она лишь спокойно склонилась.
- Как прикажете, шехзаде.
Ни улыбки.
Ни тепла.
Только долг.
И в этот момент Мехмед ясно понял:
он дал ей власть...
но окончательно потерял её сердце.
Махфирузе султан уверенно заняла своё место.
Теперь гарем Манисы дышал по её правилам.
Она вставала раньше всех.
Проверяла служанок.
Следила за порядком.
Разбирала жалобы женщин.
Наказывала ленивых.
Поощряла преданных.
Её голос стал спокойным и твёрдым.
Никто больше не смел шептаться при ней.
Она больше не была женщиной, живущей любовью.
Она стала султаншей.
Но больше всего времени она проводила с Османом.
Маленький шехзаде уже уверенно ходил по мраморным коридорам, смеялся, тянулся к матери и прятался в её платье.
И только рядом с сыном на лице Махфирузе появлялась настоящая улыбка.
Фирузе хатун жила другой жизнью.
Каждое утро она шла к окну, поднимала руки к небу и шептала молитвы:
- Пусть родится сын...
- Пусть я стану матерью шехзаде...
Она понимала:
если родится мальчик - её положение станет непоколебимым.
Служанки ухаживали за ней, приносили сладости, лекарства, тёплое молоко.
И каждый визит Мехмеда она принимала как победу. Мехмед навешал её как мать его будушего ребенока.
Даже если его взгляд оставался спокойным и холодным.
Шехзаде Мехмед погрузился в обязанности правителя.
Утром - государственные советы.
Днём - тренировки с Малкочоглу.
Вечером - отчёты и письма Стамбулу.
Он становился всё больше похож на будущего султана.
Но как отец он не менялся.
Он почти каждый день навещал Османа.
Поднимал сына на руки.
Учился с ним ходить.
Смеялся, когда мальчик хватал его за кафтан.
И каждый раз его взгляд невольно искал Махфирузе.
Он пытался.
Иногда задерживался дольше.
Иногда задавал лишний вопрос.
Иногда хотел начать разговор.
- Ты устала?
- Всё ли спокойно в гареме?
- Осман хорошо спал?
Но ответы Махфирузе были ровными.
- Всё хорошо, шехзаде.
- Гарем под контролем.
- Шехзаде здоров.
Она кланялась.
Всегда.
Слишком правильно.
Слишком далеко.
И Мехмед понимал - она специально держит эту дистанцию.
Однажды он мягко сказал:
- Мы могли бы... начать всё сначала.
Махфирузе даже не подняла взгляд.
- Между шехзаде и его хасеки всё и так правильно устроено.
Эти слова ударили сильнее любого упрёка.
Она больше не называла его любимым.
Только шехзаде.