Глава 29
После её ухода дворец стал для Мехмеда чужим.
Шехзаде Мехмед больше не чувствовал привычного покоя даже рядом с сыном.
Махфирузе султан больше не приходила сама.
И это было хуже любой ссоры.
Он нашёл её в саду.
Она стояла спокойно, сдержанно, будто внутри неё всё уже решено.
- Махфирузе... - он сделал шаг ближе.
- Нам нужно поговорить.
Она не повернулась сразу.
- Мы уже говорили.
Мехмед сжал руки:
- Я не хочу, чтобы ты так уходила от меня.
Она медленно обернулась.
Взгляд холодный, спокойный.
- А я не хочу больше оставаться там, где мне больно.
Пауза.
- Я изменюсь... - сказал он тише.
- Я буду рядом.
Махфирузе чуть усмехнулась.
Без радости.
- Ты уже это говорил. Из за тебя я потеряла ребенока.
И это было больнее любого крика.
Он сделал ещё шаг:
- Я потерял тебя однажды... я не хочу снова.
Она посмотрела прямо:
- Ты не потерял меня.
Пауза.
- Ты сам отпустил.
Тишина.
Шехзаде Мехмед замер.
Он хотел коснуться её руки - но остановился.
Потому что понял: она не отдёрнется.
Она просто не почувствует.
- Я всё ещё люблю тебя... - тихо сказал он.
Махфирузе султан закрыла глаза на секунду.
А потом ответила:
- Любовь без присутствия - это не то, что спасает.
И развернулась.
После разговора в саду всё в Махфирузе словно стало тише.
Махфирузе султан больше не искала взглядов, слов или объяснений.
Она просто перестала ждать.
Теперь её утро начиналось не с мыслей о любви, а с голоса сына.
Осман стал её главным светом.
Она учила его ходить, смеялась с ним, держала за руку - и впервые за долгое время в её взгляде появлялось что-то живое.
Шехзаде Мехмед иногда появлялся рядом.
Он смотрел на неё дольше обычного.
Пытался заговорить.
Но между ними теперь была невидимая стена.
И он чувствовал это каждый раз сильнее.
Шехзаде Мехмед всё чаще ловил себя на том, что просто смотрит на неё издалека.
Она больше не была той, которая бежала к нему.
Она стала женщиной, которая научилась стоять одна.
Он всё ещё чувствует вину за потери ребёнка. Он могла бы держать ребенка на руки но её нету из за него.
И это было страшнее, чем её слёзы.
Он пытался говорить с ней о ребёнке.
О будущем.
О чём угодно.
Но каждый разговор заканчивался одинаково - короткими ответами и уходом.
Она больше не разрушалась.
Она просто закрылась.
И в этом молчании Мехмед впервые понял:
раньше он терял её болью.
А теперь он теряет её спокойствием.
***
Новость о беременности Фирузе быстро разошлась по дворцу.
Фирузе хатун стала в центре внимания гарема, а её имя снова звучало в каждом разговоре.
Шехзаде Мехмед не пришёл к этому радости.
Он пришёл к выбору.
Он понимал одно:
этот ребёнок не должен пострадать.
Не так, как прошлые.
Теперь он проводил с Фирузе больше времени.
Не из чувств.
Не из любви.
А из осторожности.
- Тебе нужно отдыхать, - говорил он спокойно.
- Не нервничай.
Фирузе улыбалась, но её взгляд был внимательным.
Она чувствовала разницу.
Мехмед сам себе не признавался:
он боялся.
Боялся ещё одной потери.
Третья... он уже не переживёт.
И потому он оставался рядом.
Контролировал.
Следил.
Сдерживал всё вокруг, чтобы ничего не навредило ребёнку.
Но даже когда он сидел рядом с Фирузе...
его мысли всё равно иногда уходили в сторону.
Туда, где
Махфирузе султан жила молча.
С детьми.
И без него.
Фирузе замечала всё.
Его взгляд не задерживался на ней дольше, чем нужно.
Его забота была правильной... но пустой.
Но она молчала.
Потому что знала:
сейчас он здесь не ради неё.
И даже не ради себя.
Шехзаде Мехмед сидел рядом с женщиной, которая носила его ребёнка.
Но внутри него не было ни радости, ни спокойствия.
Только страх потерять ещё одну жизнь.
И воспоминания о той, которую он уже потерял в своём сердце.
Наложницы сидели на подушках, вышивали, пили шербет, обсуждали последние новости.
Фирузе вошла медленно.
Уверенно.
С высоко поднятой головой.
Она уже шла не как обычная наложница.
Она шла как будущая госпожа.
Все взгляды сразу обратились к ней.
- Говорят, шехзаде почти каждый день у тебя, - осторожно сказала одна девушка.
Фирузе усмехнулась.
- Конечно. Я ношу его ребёнка.
Она погладила живот.
- Теперь всё изменилось.
Девушки переглянулись.
Фирузе наклонилась ближе и произнесла громче, чтобы слышали все:
- Время некоторых женщин прошло.
В гареме повисла тишина.
Все поняли, о ком речь.
- Я рожу сына, - продолжила она.
- А значит... я теперь единственная.
Она лениво улыбнулась.
- Некоторые думают, что любовь вечна...
но если женщина дважды теряет ребёнка... возможно, проблема не в судьбе.
Несколько наложниц неловко опустили глаза.
Фирузе сказала холодно:
- Бракованное дерево не даёт плодов.
Тишина стала тяжёлой.
Имя
Махфирузе султан
она даже не произнесла.
Но все услышали.
Служанки переглядывались.
Кто-то испуганно молчал.
Кто-то уже понимал - это начало войны.
В дверях стояла Анна.
Она услышала всё.
Каждое слово.
Каждое унижение.
Её руки сжались.
Но она знала - сейчас нельзя устраивать скандал.
Она быстро ушла
***
Мехмед играл с маленьким Османом.
Мальчик смеялся, делая первые уверенные шаги, а Мехмед наблюдал за ним с мягкой улыбкой.
Только рядом с сыном он чувствовал тишину в душе.
Без вины.
Без тяжести.
Но сегодня эта тишина закончилась.
К нему осторожно подошёл Гюль ага.
Он поклонился, но не уходил.
Мехмед сразу заметил.
- Говори.
Гюль ага замялся.
- Повелитель... в гареме... происходят разговоры.
Мехмед нахмурился.
- Какие разговоры?
Пауза.
- Про Махфирузе султан.
Имя прозвучало тяжело.
- Кто посмел? - голос Мехмеда стал холодным.
Гюль ага тихо ответил:
- Фирузе хатун.
Мехмед замер.
- Что она сказала?
Гюль ага опустил глаза.
- Она при всех заявляет, что теперь единственная...
что её время пришло...
и... - он запнулся, - называет Махфирузе султан... бракованной женщиной которая потеряла двоих ребенка.
Тишина.
Птицы в саду продолжали петь, будто ничего не произошло.
Но лицо Мехмеда резко изменилось.
Он вспомнил:
молчание Махфирузе.
Её потухшие глаза.
Её спокойствие без жизни.
Он думал - она просто отдалилась.
Он думал - это время всё вылечит.
Но пока он отворачивался...
её унижали.
Ежедневно.
При всех.
- Она отвечала? - тихо спросил он.
- Нет, повелитель. Махфирузе султан... молчит.
Эти слова ударили сильнее всего.
Мехмед медленно выдохнул.
Он знал Махфирузе.
Если она молчит - значит боль уже слишком глубокая.
Мехмед резко поднялся.
Осман испуганно посмотрел на отца.
Мехмед сразу смягчился, поцеловал сына в лоб и передал его служанке.
Но когда он повернулся - в его глазах уже был шехзаде.
Не муж.
Не отец.
Правитель.
- Никто... - произнёс он тихо, - никто не имеет права унижать мать моих детей.
Он сделал шаг к выходу.
Гюль ага понял - сейчас гарем содрогнётся.
Фирузе сидела перед зеркалом, довольная собой.
Она уже чувствовала власть.
Двери резко распахнулись.
Она улыбнулась:
- Шехзаде, я как раз-
Но увидев лицо Мехмеда - улыбка исчезла.
- Ты решила, что стала султаншей? - холодно спросил он.
Она растерялась.
- Я... не понимаю...
- Ты унижаешь Махфирузе султан при всём гареме?
Фирузе попыталась улыбнуться.
- Я лишь говорила правду...
Ошибка.
Самая большая.
Мехмед сделал шаг вперёд.
- Запомни.
Его голос стал ледяным.
- Ты носишь моего ребёнка.
Поэтому я проявляю к тебе уважение.
Пауза.
- Но никогда не ставь себя выше моей хасеки.
Фирузе побледнела.
Она впервые увидела - он не её.
И никогда не был.
- Ещё одно слово о Махфирузе...
и ты пожалеешь, что вошла в этот дворец.
Он развернулся и ушёл.