Глава 26
Хюррем султан приняла её не в гареме, а в более закрытых покоях - там, где слова звучат как приговоры.
Она не улыбалась.
- Ты пришла с шехзаде Мехмедом, - холодно сказала Хюррем.
- Значит, теперь ты часть игры.
Фирузе спокойно наклонила голову:
- Я не играю, султанша. Я выживаю.
Хюррем внимательно посмотрела на неё.
- Тогда выживай правильно.
Хюррем подошла ближе:
- Мехмед слаб к чувствам.
Пауза.
- А ты... можешь стать его отвлечением.
Фирузе чуть улыбнулась.
- Вы хотите, чтобы он забыл её?
- Я хочу, чтобы он выбрал разум, а не слабость, - спокойно ответила Хюррем.
Фирузе на мгновение замолчала.
А потом её улыбка стала иной - тонкой, холодной, уверенной.
- Забыл?...
Она тихо повторила это слово.
И подняла взгляд.
- Я не просто отвлеку его.
Пауза.
- Я раздавлю её.
В комнате повисла тишина.
Хюррем не улыбнулась - но в её глазах промелькнуло одобрение.
- Тогда ты поняла, зачем ты здесь.
Фирузе слегка склонила голову:
- Я поняла... кого нужно убрать с дороги.
Махфирузе султан весь день ходила с тяжёлым чувством на сердце.
Она не хотела говорить о слухах.
Не хотела вспоминать Фирузе.
Ей хотелось только одного - немного тепла от него.
Вечером она подошла к
Шехзаде Мехмед спокойно.
- Я скучаю по тебе... - тихо сказала она.
- Сегодня... можно я буду с тобой ночью?
Она старалась говорить мягко, без давления.
Мехмед на мгновение замер.
И затем ответил осторожно:
- Сегодня ночью у меня есть дела.
Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала.
Она не спорила.
Только слегка опустила взгляд.
Мехмед сразу смягчился, коснулся её живота:
- Завтра я буду с тобой. Обещаю.
Но в её сердце уже появилась маленькая трещина.
- Хорошо - тихо сказала она .
- Я хочу чтобы это было девочка- сказал он погладивая её жвот.
- Ты хочешь дочку?
- Да у нас есть сын и теперь хочу чтобы ты родила мне дочь - мило сказал Мехмед и Махвирузе улыбнулся.
***
Этой ночью в дворце снова всё изменилось.
Фирузе хатун пришла к Мехмеду.
И он её принял.
Позже до Махфирузе дошёл шёпот.
Сначала она не поверила.
Потом - побледнела.
А потом просто встала.
Она шла быстро.
Стража попыталась остановить её:
- Султанша, нельзя...
Но она не слушала.
Она ворвалась в покои.
И увидела.
Фирузе была внутри.
А Мехмед - рядом, уже одеваясь после ночи.
Тишина ударила сильнее любых слов.
Махфирузе застыла на месте.
- Значит... это правда...
Её голос дрожал.
- Я ношу твоего ребёнка...
Пауза.
- А ты проводишь ночи с другими?
Фирузе молчала.
Мехмед резко повернулся.
- Махфирузе...
Но она уже не слушала.
- Ты обещал! - её голос сорвался.
- Ты сказал, что мы семья!
Она сделала шаг вперёд.
- А теперь я что? Пока ты...
Она не закончила фразу.
Мехмед сжал челюсть.
- Хватит.
Холодно.
- Ты не имеешь права так входить сюда.
Мехмед посмотрел на неё долго.
И наконец сказал:
- Я не хочу больше видеть тебя сейчас.
Тишина.
Слова упали, как приговор.
Махфирузе не закричала сразу.
Она просто стояла.
Словно не до конца веря.
А потом развернулась и медленно вышла.
И только в коридоре, уже одна, она наконец поняла:
это была не просто ссора.
Это была трещина, которая могла разломать всё.
Утро во дворце началось спокойно, будто ночь не оставила после себя никакой боли.
Шехзаде Мехмед взял на руки маленького
Осман, спокойно улыбаясь ему - так, как раньше.
Махфирузе султан наблюдала за ними и ждала.
Ждала момента.
Слова.
Взгляда.
Тепла.
***
Когда он передал ребёнка нянькам, она тихо сделала шаг ближе:
- Мехмед... нам нужно поговорить...
Он остановился.
Посмотрел на неё спокойно.
Без злости. Но и без прежней мягкости.
- Как ребёнок? - просто спросил он.
Она опустила взгляд.
- Хорошо...
Голос тихий. Почти без эмоций.
Мехмед подошёл ближе.
Коснулся её живота.
И легко поцеловал.
Тот самый жест, который раньше возвращал ей уверенность.
Но теперь он ощущался иначе.
Махфирузе султан смотрела на него.
Ждала.
Ещё одного слова.
Объятия.
Тепла.
Но он просто отступил.
- Береги себя, - сказал он спокойно.
И развернулся.
Он ушёл.
Просто ушёл.
Без задержки. Без взгляда назад.
Махфирузе осталась стоять одна.
Рука медленно легла на живот.
И впервые за долгое время она поняла:
боль - это не всегда крик.
Иногда это просто тишина после ухода того, кто был самым близким.