Глава 15
После рождения наследника дворец Манисы готовился к важной поездке.
Слуги суетились, охрана усиливалась, кареты приводили в порядок.
Махфирузе ещё не до конца восстановилась, но уже могла путешествовать. Рядом с ней постоянно был ребёнок — маленький наследник династии.
Шехзаде Мехмед не отходил от неё ни на шаг.
— Медленно, — говорил он, помогая ей подняться в карету.
Она тихо улыбалась.
— Ты ведёшь себя так, будто я стеклянная.
— Ты дороже стекла, — спокойно ответил он.
Столица встретила их шумом, блеском и строгой величественностью.
Дворец Топкапы казался ещё больше, чем в воспоминаниях.
Слуги склонились, когда они вошли.
Все взгляды сразу упали на ребёнка.
В главном зале их уже ждал сам падишах —
Султан Сулейман I.
Тишина стала глубокой.
Он медленно поднялся с трона.
Его взгляд сразу остановился на внуке.
— Подойди, Мехмед, — сказал он спокойно.
Шехзаде подошёл, держа Махфирузе за руку.
Султан внимательно посмотрел на них обоих.
— Значит, ты подарил мне внука.
Мехмед склонил голову.
— Да, повелитель.
Султан шагнул ближе.
Его взгляд стал мягче, когда он посмотрел на ребёнка.
— Он сильный.
Пауза.
— Как назвали?
Мехмед посмотрел на Махфирузе.
Она чуть кивнула.
— Мы ждали Вашего решения, повелитель.
Сулейман долго смотрел на малыша.
А потом произнёс:
— Пусть его имя будет… символом силы Османов. Его зовут Осмон.
Тишина.
И он добавил:
— Он будет расти под именем, которое достойно будущего.
Махфирузе стояла рядом, крепко держа ребёнка.
Она чувствовала, как весь дворец смотрит на неё.
Но рядом был Мехмед.
И этого было достаточно, чтобы не бояться.
Он тихо наклонился к ней:
— Ты выдержала всё это ради него.
Она чуть улыбнулась.
— И ради тебя тоже.
Дворец Топкапы жил своим напряжённым дыханием.
После рождения наследника все ожидали, что жизнь Махфирузе станет спокойнее… но на самом деле всё только начиналось.
Хюррем султан сама приказала привести девушку к ней.
Покои султанши были тихими.
Махфирузе вошла осторожно, держа осанку, но внутри чувствовала волнение.
Рядом не было Мехмеда — только охрана и холодная тишина.
Хюррем сидела у окна.
Спокойная.
Уверенная.
И опасно внимательная.
— Подойди, — сказала она спокойно.
Махфирузе сделала шаг вперёд.
Хюррем медленно осмотрела её.
От взгляда не укрылась ни усталость, ни уверенность, ни следы пережитого.
— Значит, это ты… — произнесла султанша.
Пауза.
— Та, что подарила моему сыну наследника.
Махфирузе слегка склонила голову.
— Да, султанша.
Хюррем встала и подошла ближе.
— Ты знаешь, как быстро дворец меняет любовь на ненависть?
Махфирузе молчала.
— Сегодня тебя любят… завтра тебя могут стереть.
Султанша внимательно смотрела ей в глаза.
— Скажи мне… ты пришла сюда ради Мехмеда? Или ради власти?
Махфирузе подняла взгляд.
— Я не выбирала этот дворец, султанша.
Пауза.
— Но если я здесь… я буду защищать то, что у меня есть.
Хюррем чуть прищурилась.
— Даже против меня?
Молчание стало тяжёлым.
Но Махфирузе не отвела взгляд.
— Даже против всего мира.
Хюррем вдруг едва заметно улыбнулась.
Не доброй улыбкой.
А понимающей.
— Интересно…
Она вернулась на своё место.
— Посмотрим, насколько долго ты выдержишь.
Хюррем не повышала голос.
Она просто начала говорить спокойно — и это было страшнее крика.
— Во дворце любят тех, кто молчит.
Пауза.
— И уничтожают тех, кто становится заметным.
Она внимательно наблюдала за реакцией Махфирузе.
— Ты уже стала заметной.
Махфирузе стояла прямо.
Но внутри впервые появилось ощущение: это не разговор.
Это проверка.
Хюррем подошла ближе.
— Мехмед любит тебя.
Это была не вопросительная фраза.
Факт.
Махфирузе чуть сжала руки.
— Он мой муж… и отец моего ребёнка.
Хюррем кивнула.
— Именно поэтому ты опасна.
Султанша медленно обошла её.
— Запомни, Махфирузе хатун…
Пауза.
— В этом дворце любовь никогда не бывает просто любовью.
Она остановилась.
— Она всегда становится оружием.
Махфирузе ничего не ответила.
Но её взгляд стал твёрже.
Хюррем повернулась к ней в последний раз:
— Я буду наблюдать за тобой.
И тихо добавила:
— И за моим сыном тоже.
Махфирузе вышла из покоев с ощущением, что только что прошла первое настоящее испытание дворца.
А Хюррем осталась одна.
И впервые подумала не о троне…
а о девушке, которая не опустила взгляд.