Заброшенная хрущевка| Адель Шайбакова

Мокрый нос тычется в расслабленное лицо, значит наступило утро, значит пора вставать.
Сил нет, настроения тоже, хочется просто лежать, на новой кровати с новым постельным бельем.
Но Честер не думает, что надо лежать, что надо страдать, ему интересно, что же нового на улице, какие новые запахи, какие новые растения, каких новых друзей он себе найдет.
Приходится встать, медленно идти в ванну и там же провести хорошие полчаса, чтобы привести себя в хоть какой-то но подобающий вид, хотя этого не хочется.
Одеться тоже приходится, ведь в домашних шортах тут явно не ходят.
Обычные черные брюки собственного пошива, черный лонгслив тоже сделанный своими руками, ботинки с ремнем на одном из них, у Честера ошейник из такого ремня, мало кто замечает, но это так.
Просто, невзрачно, чтобы никто не заметил, чтобы никто не обратил внимания на этого человека, чтобы она просто слилась с тенью или землей на улице.

- Аделька, ты придешь, поедем в магазин.

Отвечать не хотелось, мамин акцент, прибавлял ностальгии. Почему-то только мамин, папа вполне мог разговаривать без акцента на русском, хоть и русский знает только половину своей жизни.
Телефон загудел, на экране высветился групповой звонок.
Палец потянулся нажать на кнопку ответа.

- здравейте всички.
Привет всем.

Адель слабо улыбнулась в камеру.

- как е русия готино ли е там?
Как Россия, круто там?

Мартин лежал на кровати, махал рукой в камеру.

- Излязох навън за първи път, все още не е ясно.
Я впервые вышла на улицу, пока непонятно.

Разговор шел одновременно легко и одновременно тяжело. Адель рассказывала как прошел перелет, какие ощущения, не забыла сказать как сильно скучает.
Болтать с друзьями хотелось вечно, хотелось забыть где находишься, хотелось просто сесть и говорить все что думаешь, но сообщение от мамы не дало расслабиться.

Магазин огромный, строительный, Адель без слов ходила и брала то, что ей надо было, банка черной краски, кисточки, полки, зеркало, светодиодная лента.
Родители не спрашивали, пускай делает все что хочет, главное, чтобы легче пережила переезд.
Но покраска мебели, плакаты на стене, фиолетовый свет, не смог спасти, атмосфера все равно не та, как будто в гостях, но точно не дома, как будто приехала к малознакомой родственнице или к подружке на ночевку. Но точно не домой, просто место жительство, просто место где спишь, ешь, проводишь свой досуг.
Ночевать сегодня пришлось в зале, ведь комната отвратительно воняла краской.
Заснуть не получалось, Адель знала, что сейчас бы могла сидеть у кого-то дома, пить пиво и петь песни, болтать и громко смеяться, она могла сейчас быть счастливой, но это все в прошлом.
Глаза слезились, впервые за много лет, она и не помнила такого чувства, но сегодня первые слезы, при одном только воспоминании про друзей, Адель старалась не слишком громко вздыхать, но видимо родители все таки услышали, потому что из их комнаты был слышен шепотом, прислушиваться к их разговорам не хотелось, благо человечество изобрело наушники, в которых можно сделать музыку погромче, закрыть руками лицо и перестать думать, дать организму отдохнуть, но сон не расслабил тело, напряг его до невозможности, будто оно сейчас вот-вот взорвется.

Утро было точно таким же, грустным, невеселым, с разговорами с друзьями по видеозвонку. Адель обещала вернуться как только выпустится со школы, обещала поступить вместе со всеми как и договаривались с самого детства, обещала, что на каникулах уговорит родителей приехать, она обещала и даже верила в свои слова, пока что.

- Аделька, мы тут с папой подумали, ты же ходила на танцы, у тебя талант, не хочешь тут тоже пойти? Мы найдем тебе хорошего тренера.

Глаза забегали, зубы начали кусать кольцо в губе.
Адель вместо ответа пожала плечами, она не знала, что ответить, танцы ее жизнь, танцам она отдает всю себя, в танце она показывает эмоции.

- вероятно е възможно.
наверно можно.
- ты подумай обязательно.

Кучерявая кивнула и ушла с кухни.
Не сказать, что Адель прямо кучерявая, у нее больше волнистые, непослушные волосы, но волны тоже кудри, просто слабые. У нее обычные карие глаза, но чтобы выделиться из массы, она носит линзу, одну голубую, просто так круче, так необычнее, это придает индивидуальности, придает какой-то загадочности.

В телефоне включено видео с танцами, она там такая живая, изливает всю душу в движения, наслаждается.
Следующее видео, где она кривляется под музыку сидя за швейной машинкой.
Дальше где гуляет с друзьями по центру городу.
Галерея повторяется, танцы, шитье, друзья, всё это больные воспоминания от которых хочется не просто плакать, а рыдать и рыдать с такой силой, чтобы в самой Болгарии услышали.

- мам, я хочу танцевать и шить тоже.

Адель стояла в проходе, не смотря на родителей, она смотрела на свои руки, на пальцы, что сжимали край домашней футболки.

- конечно, мы уже с папой нашли тебе студию для танцев, а машинку съездим купим завтра, хорошую, профессиональную.
- мне обычной хватит.

Адель кивнула и ушла обратно в комнату, где калачиком спала собака.

В комнате стоит большая коробка, а в ней швейная машинка марки Janome, хорошая, лучшая из бытовых. В пакете несколько видов джинсовой ткани.
Адель не решается сесть и попробовать, боится, что ностальгия нахлынет и нельзя будет остановить воспоминания.
Просто смотрит, иногда проводя рукой по черному  металлическому корпусу, не хватает воли включить, но пальцы сами тянутся к щелчку.
Свет загорается, нитки заправлены, лапка с хлопком опускается на ткань, начинается шум, не громкий, приятный для ушей. Первая строчка не ровная, потому что перед глазами пелена. Вторая идет лучше, руки меньше трясутся, вспоминают, привыкают.
Но садится шить полноценную вещь, еще страшно, вдруг руки забыли, вдруг мозг не вспомнит, вдруг больно будет.

Следующий день еще более волнительный, в голове тысяча мыслей, с ключевым словом «может не надо», но Адель решила, танцы спасут ее, танцы сделают лучше. Так она сможет почувствовать себя дома.
Тренера зовут Кира, молодая девушка, которая учится на последнем курсе университета, это рассказала мама, пока ехали к ней.

- здравствуйте.

Голос непривычно тихий, обычно Адель не такая, она громкая, она яркая, она активная, но не сейчас, сейчас она в Москве.

- привет, я Кира, со мной можно на ты.
- Адель.
- ты танцуешь контемпорари.
- сейчас да.

Адель часто экспериментирует с жанрами танцев, она уже попробовала многое, сейчас изучает вид контемпорари, пока ей нравится, близко к душе.

Занятие шло час, просто нащупывали границы, нащупывали что танцевать, просто проверка.
Было неплохо, отметила Адель у себя в голове, впервые за эти дни что-то вызвало положительные эмоции.
Дома даже руки потянулись к ножницам и ткани.
Она начинает привыкать, осторожно, боязливо, но начинает, пока только к своей комнате, но уже шаг.

///
Все ждут летние каникулы?
Или больше седьмое мая?