1
Нету слез, нету эмоций, нет желания жить. Есть только тело, есть только машина и дождь за окном.
Впереди сидит женщина, она улыбается в камеру и что-то активно рассказывает, за рулем мужчина, в хорошем приподнятом настроении, он изредка добавляет свои мысли в ту же камеру.
Сзади сидит почти одинокая брюнетка, почти одинокая она потому что на её коленях лежит голова пса, верного и такого же грустного. Брюнетка смотрит в окно, на стекающие капли, на любимый город.
Родиться в Европе, жить там все свои пятнадцать лет, разговаривать на том языке, привыкнуть к климату, привыкнуть к людям, привыкнуть к фактически бедности, но наслаждаться этим всем, ведь всем сердцем любишь родной столичный город.
Каждый раз при знакомстве в интернете смеяться с названия своего города, рассказывать кого это жить именно тут, именно там где душа отдыхает. Рассказывать какого летним вечером бежать через туристов опаздывая на тренировку, а потом хохотать когда идешь домой со смешной рубашки мужика.
Но это все закончилось, в один миг, просто взяло и разрушилось, когда мама зашла в комнату, необычно тяжело присела на край не заправленной кровати, сначала сказала два слова, не на том языке на котором они обычно разговаривают, на другом похожем, почти таком же, но русском. После долгого молчания последовало оправдание почему надо уехать, почему нельзя остаться в родном доме.
Слез не было, потому что она на знала как это плакать когда больно, были лишь крики, крики о несправедливости, ведь в планах были поездки по соседним странам с друзьями летом, смех и новые знакомства, но все это перечеркнули в один миг, в одну секунду, двумя словами.
Ком в горле не дал сказать друзьям в живую, все было по переписке, с грустными скобками и без смеха, впервые. Друзья пришли в гости, обнимали, кто-то даже плакал, ведь та, что уезжает, была двигателем энергии, она была светлым лучом в обычной жизни, она всегда смеялась, всегда говорила ерунду, она всегда была живой. Но не сейчас, сейчас она сидит на заднем сиденье машины, в капюшоне и кепке лучшего друга Мартина, в наушниках самая плаксивая музыка что только может быть, в руках телефон, а в нем фотографии.
Она видит аэропорт с большой надписью «Летище София».
В голове только одна мысль, пора прощаться дорогая София, пора расставаться любимая Болгария.
- Аделька, улыбнись на память, в новую жизнь летим.
Мама говорит непривычно на русском, хоть родной язык похож, но этот совсем другой, он чужой, он не тот который может назвать родным.
Вместо улыбки мама увидела косой взгляд, тот что говорил, не трогать, не разговаривать, и вообще лучше забыть её тут, как Кевина из один дома.
Машина остановилась на парковке, пришлось выйти, как бы не хотелось, пришлось себя заставить.
Собака, что лежала на коленях, что-то чувствовала, чувствовала, что сейчас придется расстаться с хозяйкой на целых восемь часов, на целых три страны.
Отец передает ключи от машины какому-то мужчине, что отправит их авто прямо в Москву, в руках два чемодана, на шлевке джинс поводок, это могло бы быть веселое путешествие, но нет, нет, это грустный переезд туда, куда бы не хотелось попасть никогда.
Очень хотелось бы оттянуть момент регистрации, момент сдачи багажа, момент отдачи собаки, момент посадки в самолет, хотелось думать, что это страшный сон, просто сон, который никогда не сбудется, который забудется уже утром.
Адель сидит у окна, смотрит в него, круглое маленькое, хочется его закрыть или открыть, чтобы вылезти из него и убежать к друзьям, она так делала дома. Когда ссорилась с родителями, вылезала из окна своей спальни на втором этаже и убегала куда глаза глядят, но сейчас так не получится, уже никогда так не получится.
Взлет значит конец, конец всей жизни, конец души, конец нескончаемой улыбки.
В голове на секунду появилась мысль, вот бы упасть, чтобы не долететь никуда, чтобы навсегда остаться в Болгарии, чтобы остаться дома, но нет, самолет приземляется в Стамбуле, а потом и в аэропорту в Москве.
Мама счастливо улыбается, ведь она очень давно не была в России, она ностальгирует по родному краю, точно также как и Адель будучи в Болгарии, отец смотрит на все с любопытной улыбкой, он тут давно не был, последний раз лет пять назад, когда ездил вместе с мамой на юбилей её родителей.
Кучерявая плетется где-то сзади, смотря в пол, смотря на свои исписанные маркерами кроссовки.
- Аделка, хайде по-бързо, колата вече чака.
Аделька, пошли быстрее, машина уже ждет.
Мама говорит на болгарском, зачем? Она и сама не знает, на эмоциях наверно, или чтобы до ее дочери быстрее дошло, но не работает. Темноволосая никак не прибавляет темп, идет все также медленно, не хотя покидать аэропорт, ведь все еще можно улететь обратно.
На улице тепло, но бездушно, все куда-то торопятся, даже не смотря по сторонам, сталкиваются и бьются плечами. Если бы сейчас кто-то задел Адель, она бы вероятнее всего накричала на этого человека или вообще драться полезла бы, потому что настроение такое, поганое, ужасное, уродское.
В машине не уютно, нельзя описать это чувство, просто некомфортно, слишком не удобно, слишком по-другому.
Мама снимает все на видео, у нее есть хобби снимать влоги про жизнь на ютуб, у нее неплохие просмотры, потому что мама как-то затягивает, а еще в этом огромная заслуга Адель, ведь она всегда была не против показаться в видео, поболтать на камеру, поулыбаться, но слово «была», ключевое, сейчас она против, сейчас она уже другая, сейчас ее нельзя снимать.
Москва странная, слишком суетливая, слишком большая, слишком громкая, и слишком важная, это не нравится Адель, этот хаос вызывает панику.
Такси останавливается в неплохом районе, квартира на двенадцатом этаже, как намек, на то что можно сброситься.
Мама с порога снимает рум тур, пустой квартиры, неуютно, некомфортно, страшно.
Страх — это базовая, естественная эмоция и механизм выживания, возникающая как ответ на реальную или воображаемую угрозу.
Угрозы нет, но есть непонимание, что делать, когда вот так вот все происходит, когда нет желания делать что-то, когда хочется просто умереть, а не существовать.
- это наша квартира?
По русски, без акцента, без разницы на каком языке говорить, все равно придется использовать именно его.
- да.
- я имею ввиду съемная или купили?
- можешь делать, что захочешь.
Адель идет в свою новую спальню, туда где совсем холодно, где совсем пусто, где нет жизни, где нет смеха и нет воспоминаний, всё совершенно пусто.
На дворе ночь, но спать желания нет, спят там, где комфортно, а тут плохо и тревожно.
\\\
Кайф чи нет?
Комментарии