Заброшенная хрущевка| Адель Шайбакова

Лето прошло незаметно, не потому что весело, а потому то дома, в танцевальном зале, потому что выходить на улицу не хотелось.
Первый весенний день начинается рано, под ухом будильник, под вторым мокрый нос собаки.
Честер будит быстрее и настойчивее.
Адель все так же ели перебирая ноги плетется в ванну, в зеркале, очень растрепанные волосы, грустный взгляд к которому она уже привыкла, хотя до этого такого никогда не было.
Волосы в порядке, взгляд немного посвежел, но он все еще грустный, все еще недоверчивый, боязливый.
В школе есть какой-то стиль, но Адель не хочет его соблюдать, просто потому что ей не нравится, она хочет ходить в том, в чем ей комфортно, в том, в чем она чувствует себя хоть немного уверенной.
Она надевает белые джинсы, с тремя кожаными полосками, с черными пятнами, название этим джинсам она придумала сама white ass, она всегда придумывает названия своим вещам, как будто имя дает, дает им душу и надежду на свой собственный бренд.
На верх белый лонгслив, обычный, без всего, он просто белый, чтобы хоть как-то поддержать атмосферу школьной формы.
На улице с Честером, руки тянутся к одному, пачка кофейных сигарет в кармане, она до Москвы никогда не курила именно их, в Болгарии были ягодные, сладкие, а сейчас тяжелые, горькие, как её жизнь.
Она знает, что родители знают о её курении, не потому что она как-то сказала им или спалилась, а потому что от нее воняет табаком и кофе, еще и в комнате на подоконнике стоит банка с окурками. Она знает, что родители против, но они не лезут, думают ей так легче, думают, что именно так она переживает стресс, правильно думают, она пытается заглушить мысли горьким табачным кофе.

Перед выходом из машины мама желает удачи, папа отбивает кулачок, но это не помогает, напоминает Болгарию, родители всегда так делали, когда Адель куда-то уходила, этот жест заставляет замереть на несколько секунд и встряхнуть головой, чтобы мысли о прошлом улетели куда подальше.

Школа обычная, почти такая же как и прошлая, с обычным ремонтом, с цветными стенами, с множеством детей, только дети эти все одеты одинаково, белые рубашки у всех, у девочек черные юбки изредка брюки, у мальчиков только брюки, много цветов, некоторые уже подвяли, кто-то вообще торжественно несет лист с дерева и хохочет.

Адель идет прямо в класс, заходит, оглядывается, садится за последнюю парту, она единственная свободная.
Как только она садится поворачивается русая с парты впереди, у нее два колоска, ей не идет, уродская прическа, она как крыса с двумя тонкими хвостами, как можно не видеть в себе этот недочет и показывать его еще сильнее, чем он есть.

- привет, а ты новенькая? Я Настя.
- мг, Адель.

Адель не заинтересована в общении, она пишет что-то друзьям на своем родном, они ей отвечают словами поддержки, что они все скучают и верят, что у Адель появятся русские друзья.
Класс наполняется подростками, рядом с Адель садится рыжая.
Внимания не обращает, ей интереснее, переговоры с какой-то брюнеткой с парты по соседству.

Когда в кабинете появляется взрослая женщина, все затихают, она выглядит смешно в платье колоколе, ей совсем не идет этот фасон, еще и высокий ворот подчеркивает ее щеки и короткую шею, Адель даже хочется посмеяться с её образа, но где-то в голове, а не при всех.

- ребята, здравствуйте, в этом году, у нас два новеньких ученика, Адель, ты же понимаешь по русски?

Более унизительного вопроса, Адель никогда не слышала, ей впервые было стыдно за кого-то. Её смешинка в голове тут же исчезает и превращается в настоящий стыд, от которого краснеют не только щеки, но и кажись всё тело.

На брюнетку сразу же оборачиваются абсолютно все присутствующие в этом помещении.

- нет, только по арабски.

Она откладывает телефон и складывает руки на груди, пытаясь отшутиться, сделать этот момент более комичным, чтобы забыть про кринж.

- ну мало ли, твоя мама просто предупреждала, что вы из другой страны.
- не переживайте, я всего лишь из Болгарии, там вроде у половины населения с русским проблем нет.

Учительница неловко кашлянула.

- а второй, Кирилл, он с другого города, примите их как родных.

Адель перемены ждать не стала, начала писать друзьям про эту позорную ситуацию, где её поставили в неловкое положение.

- в этом году вы сдаете свои первые экзамены, готовиться надо начинать уже сейчас.

Дальше Адель не слушала, сидела смотря на парту.

- эй.

До плеча кто-то дотронулся, Адель косо посмотрела на рыжую соседку, она рассматривала кучерявую с интересом.

- ты правда с другой страны?
- это идиотский вопрос, можно задать миллион вопросов, чтобы завести разговор, но этот самый тупой.
- а что мне тебе еще задать, как зовут тебя? Так я вроде не глухая.
- значит и про страну услышала, не глухая.

Адель показательно запихнула один наушник в ухо, всем видом показывая, что разговора не получится. Рыжая лишь хмыкнула, этот жест говорил о том, что и ей это общение не очень то и нужно было, она спросила ради приличия.

- ну всё ребят, сейчас получим учебники и разойдемся.

Классная начала каждого звать к себе и выдавать по комплекту учебников. Их было много и они были тяжелыми, но не такими как душа Адель.

- Адель Шайбакова.

Кучерявая подошла с тканевым пакетом, так легче нести.

- Адель, постой, тебе не нужен репетитор по русскому? В этом году ведь это обязательный предмет для сдачи экзамена.

Адель тяжело вздохнула, подняла брови.

- Разбира се, че имам нужда, изобщо нищо не разбирам.
Конечно нужен, я же совсем ничего не понимаю.

Не став слушать дальше, Адель просто вышла из класса, потому что тот, кто получил учебники, мог идти домой.

- Аделька, ну как?

Папа сидел один, мама была на работе.

- скажите этой идиотке, что я понимаю русский и я не неандерталец.
- Адель, ну так нельзя говорить.
- она меня опозорила, просто при всех, я выглядела как дура.
- я напишу ей, скажу, что проблем с языком у тебя нет и подобных вопросов больше не надо.
- мг.

Адель уткнулась в телефон, настроения не было, потому что нету друзей рядом, из друзей только Честер и швейная машинка.
В комнате можно было выплеснуть все эмоции, не шумом, не криком, делом, дверь закрыта на замок, музыка в наушниках, Адель двигается почти без шумно, тихо.

- Аделька.

Мама стучит в комнату, Адель слышит, только потому что музыка в наушниках закончилась.
Она открывает дверь.

- ой, ты занята была, прости пожалуйста, у нас с папой подарок для тебя.

Адель пошла за мамой, что за подарок она понятия не имела, может билеты в Болгарию.

- Аделька, мы решили купить тебе планшет, чтобы ты могла созваниваться с друзьями по видео и рисовать сможешь.

Адель слабо улыбается дорогому подарку родителей.

- спасибо.

Планшет, последняя модель айпада с двумя камерами, темного цвета. Вторая коробочка стилус, для удобства в рисовании.
Адель правда была благодарна, но сейчас не тот момент, когда она может показывать все эмоции, сейчас тяжело, но она постаралась обнять родителей как можно искренней.

Этот вечер приобрел более интересный исход, темноволосая разбиралась, скачивала что-то, и даже пробовала уже рисовать и созвонилась с друзьями.
Но это были не те эмоции, это была попытка затушить боль, это было перекрытие на несколько часов, боль, одиночество, грусть, все это вернулось, в кровати, когда глаза уже закрывались и мысли лезли в голову с неописуемой скоростью.