Глава 1. Часть 4
"В тишине ночи даже самый нежный шёпот может стать раскалённым кинжалом, а прикосновения — либо лекарством, либо ядом."
Тропический ветер ласкал кожу Дианы, играя с полупрозрачными шелками её халата. Она стояла на балконе, опершись о перила, но не замечала ни бархатистой темноты ночи, ни мерцания звёзд. Всё её внимание было приковано к маленькой фигурке у бассейна — Аурелия сидела на краю, беззвучно болтая ногами в воде, её силуэт казался таким хрупким в золотистом свете подводной подсветки.
"Она либо злится, либо плачет. Или и то, и другое сразу."
Сердце сжалось — так сильно хотелось спуститься, обнять дочь, прижать к себе, шептать утешения в её мягкие волосы. Но Диана знала: сейчас Аурелии нужно побыть одной. Она придёт сама, когда будет готова.
— О чём задумалась?
Голос Аластора прозвучал неожиданно, заставив её вздрогнуть. Он подошёл неслышно, как всегда.
— Сам догадаешься? — она попыталась улыбнуться, но взгляд снова непроизвольно скользнул вниз, к бассейну.
Тёплые сильные руки обхватили её талию, губы прикоснулись к обнажённому плечу.
— Снова Алларик? — Аластор выдохнул прямо в кожу, и мурашки побежали по спине.
— Как кошка с собакой, — вздохнула Диана, чувствуя, как его пальцы начинают медленно развязывать пояс халата.
— У нашей кошки уже есть собака, — проворчал он, целуя шею, заставляя её откинуть голову.
— Грубиян. Он же нам, как родной.
— Но это не значит, что ему дозволено расстраивать моих девочек, — прошептал он, освобождая грудь от кружевных пут.
Диана хотела ответить, но он уже уводил её с балкона. Последнее, что она успела увидеть — одинокую фигурку дочери у воды, уже немного распрямившую плечи.
"Она справится", — мелькнуло в голове, прежде чем все мысли растворились в прикосновениях мужа.
—
Полуночное марево окутало курортный отель, оставив лишь призрачные блики лунного света на поверхности бассейна. Алларик, ещё полный адреналина после вечера с новой знакомой, уже представлял, как через пару дней они будут танцевать босиком на горячем песке под ритмы прибоя. Но внезапно его мысли оборвались — у воды, в одиночестве, сидела Аурелия.
«Что она делает здесь одна так поздно?»
Её стройный силуэт казался почти нереальным в этом мерцающем свете, словно тень, застывшая между мирами. Не раздумывая, он подошёл и опустился рядом. Но едва его плечо коснулось её плеча, она резко отпрянула, как будто само прикосновение было ошибкой.
— Эй, ты чего? — его голос прозвучал резче, чем он планировал, когда его пальцы сомкнулись вокруг её запястья.
Она не ответила. Не могла. Но её глаза — эти глубокие, зелёные — кричали громче любых слов. С яростным рывком она вырвала руку, и Алларик на миг застыл, ошеломлённый.
«Ненавижу!» — её пальцы прочертили в воздухе это слово с такой силой, что оно, казалось, осталось висеть между ними, раскалённое, как клеймо.
Прежде чем он успел что-то понять, она уже шла прочь, оставляя за собой лишь холодный шлейф молчания.
— Ненавидит? — он прошептал, словно пробуя это слово на вкус. Оно было горьким, как полынь. — Ненавидит…
Он повторял его снова и снова, пока изумление не начало кипеть в его груди, превращаясь во что-то острое и чёрное. Гнев. Обида. Желание задеть в ответ.
— Да и пожалуйста! — его голос рванулся ей вслед, звеня в ночной тишине. — Проваливай в свой проклятый Кингсбёрн!
Но даже когда её силуэт растворился в темноте, это слово — «ненавижу» — продолжало жечь его изнутри.