Глава 1. Часть 3
«Они ненавидели друг друга. По крайней мере, она в этом убеждала себя каждую ночь.»
Весь вечер они старательно делали вид, что не замечают друг друга. Родители уже привыкли к их стычкам, поэтому не вмешивались, хотя Виктор прекрасно знал нрав сына и старался держать его в узде, чтобы не наломал лишних дров.
Алларик радовался, что сегодня он может вдоволь наесться любимой азиатской кухней, а не есть эти чёртовы английские завтраки. Он постарался незаметно бросить взгляд на Аурелию, которая, казалось, была совсем не здесь, а где-то в другом месте. Она неотрывно смотрела на море, проводя пальцами по своей ладони. Он уже хотел было что-то сказать, как услышал:
— Сразу по возвращению переезжаем, — сказал Аластор.
— Вы переезжаете?! — резко от неожиданности спросил Алларик.
— Да, а ты не в курсе?
— Нет! А куда? — его сердце забилось чаще.
— В Кингсбёрн, в родной город.
— Зачем?!
Аластор вопросительно поднял бровь.
— Он сегодня особо впечатлительный, не обращай внимания, — сказал Ви, бросив взгляд на сына.
Алларик же в это время посмотрел на Аурелию и подумал: «Смысли переезжают? Навсегда? И она? Её не будет?»
Тихий шёпот волн, последние отблески заходящего солнца на воде, лёгкий солёный ветерок — всё это растворялось в шуме ресторана. Аурелия сидела у самого края террасы, её пальцы бессознательно гладили собственную ладонь, словно пытались за что-то ухватиться.
Море перед ней было бескрайним, безмолвным, но в её мире тишины оно теперь жило иначе — в вибрациях, в песчинках, в лёгком касании и дуновении, в ритме собственного сердца, которое почему-то билось так неровно.
Аурелия уже собиралась вернуться в номер, как вдруг краем глаза заметила знакомую фигуру.
Алларик.
Она знала, что он не упустит шанса исчезнуть при первой же возможности. И вот он, довольный, как кот, нашедший сливки, вышагивал по территории отеля под ручку с какой-то незнакомой девушкой.
«Придурок», — пронеслось в голове, и она сжала кулаки.
Но это было не просто раздражение. В груди сжалось что-то холодное и тяжёлое, будто она проглотила камень. Горько. Противно. И до жути обидно. Он вечно её провоцирует, дразнит, выводит из себя — а в итоге? В итоге он просто уходит, как ни в чём не бывало, оставляя её одну с этой бешеной пульсацией в висках. Все его выходки — просто игра, развлечение, а для неё — вымотанные нервы и комок злости, который некуда деть.
Мысль о том, чтобы сейчас идти в номер, вдруг стала невыносимой. Там будет душно, там будут стены, которые напомнят ей, что она снова позволила ему испортить себе настроение.
«Ты пойдёшь спать?» — спросила Диана, мягко касаясь её плеча.
Аурелия резко помотала головой, затем перевела взгляд на отца. Её пальцы быстро сложили знакомый жест:
«Я могу посидеть у бассейна?»
«Одна?» — нахмурился он.
Она на секунду задумалась, потом снова задвигала пальцами, на этот раз чуть медленнее, с мольбой:
«Хочу просто посидеть у воды. Можно? Пожалуйста, пап».
Он вздохнул, глядя в её глаза — большие, умоляющие, точно у кота из Шрека. Невозможно отказать.
«Только недолго, ладно?»
«Спасибо!» — она тут же прижалась к нему, обняв так крепко, как будто это было её спасение.
«Телефон с собой?»
Аурелия достала его из кармана, демонстративно тряхнула перед ним и улыбнулась — фальшиво, но достаточно убедительно.
«Не задерживайся, ладно?» — Диана нежно поцеловала её в лоб.
«Хорошо», — кивнула она, уже отстраняясь, торопясь уйти, пока её снова не начали расспрашивать.
Вода в бассейне была прохладной. Аурелия опустила ступни в воду, легонько болтая ими, наблюдая, как от каждого движения расходятся мягкие круги. Она попыталась представить, как это звучит — плеск воды. Но для неё звуки всегда оставались загадкой, чем-то далёким. Зато она чувствовала лёгкую вибрацию, ласковые волны, окутывающие кожу. Вода была тихой мелодией без слов, успокаивающей и нежной. Но даже её гармония не могла заглушить хаос в голове.
Алларик. Опять он.
Она устала. Устала от его дурацких выходок, от того, как он мастерски выводил её из себя, от его вечного самодовольного вида. Она изо всех сил старалась не показывать, как сильно он её бесит, но стоило ему открыть рот, и всё, терпение лопалось, как воздушный шарик.
Когда они в последний раз нормально общались? Наверное, ещё в детстве, лет в пять, когда он не был ещё тем заносчивым идиотом, каким стал сейчас. А потом… Потом он испортил её рисунок. Тот самый, который она рисовала целый день. И это стало последней каплей.
С тех пор она решила: он для неё просто переменная. То есть, то нет. Сегодня здесь, завтра исчез. Никаких привязанностей, никаких эмоций.
Но это было сложно.
Потому что она видела его. Настоящего. Не того наглого, самоуверенного клоуна, каким он притворялся перед другими. Хотя притворялся ли? Но она знала, что за этой маской скрывалось что-то другое, что-то хрупкое, что он сам ненавидел в себе. И именно поэтому он так бесил её. Потому что она видела, а он притворялся.
Переезд в Кингсбёрн стал для неё глотком воздуха. Побегом. Возможностью наконец-то жить, не оглядываясь на того, кто годами отравлял ей каждый день.